Лучше с милым по горам ходить,
Воду с листьев дождевую пить,
Заедать колючим тернием,
Спать на голой, на сырой земле,
Чем с немилым в терему большом
Белый сахар есть и нежиться
На шелку всё да на бархате!»
69. Перевод сербской нар. песни «Конь зеленко росну траву пасе…». Абсолютная ИС 4-2 по схеме «Лучше…, чем…».
Иван Сергеевич Аксаков (1823-1886)
Среди десятка ИС у А. нет абсолютных и особенно длинных; но иногда он ставит их в сильные финальные позиции. В повествовательной «Простой истории» (1841) ИС 5 применена к «женскому иному»:
Придется вам до поздних лет дожить , Приготовлять внучат своих для света, В бостон играть, да свадебки чинить, А с бала возвратясь, полураздета, Как фурия, людей своих бранить…
В «На прощанье (При отъезде из Петербурга)» (1842) «иное» – это обычная для дружеских посланий разлука/ностальгия, и ИС 4 дана под знаком предвкушения:
Мне грустно расставаться с вами, Себя от братства оторвать , Проститься с близкими друзьями И вновь свиданья ожидать!
Шуточная мистерия «Жизнь чиновника» (1843/1861) открывается словами Служить? иль не служить? да, вот вопрос!, игриво отсылая к гамлетовской инфинитивной традиции. В «При кликах дерзостно победных…» (1847) по ходу мысленного присоединения к чужой, женской, точке зрения после нескольких коротких ИФ появляется ИС 1-2, покрывающая семь строк:
Хотел бы я лампадой ночи Светить пред ней в заветный час, Когда подъемлет к небу очи Одна страдалица из вас, Чтоб видеть пыл душевной битвы Перед творцом, наедине, Чтоб слышать мне полет молитвы В благоуханной тишине!..
В сатирической «Зимней дороге» (1847) один из персонажей, Петр Семенович Архипов, произносит монолог, содержащий самобичевательные ИС 5+4, с характерным для ИП противопоставлением «своего» и «чужого»:
Мы любим жить чужим умом, Свое чужим аршином мерить И пировать в пиру чужом; Кому ненужны мы – о том И хлопотать , и лицемерить ! <…> Так чем глядеть по сторонам, В чужом пиру искать похмелья И по проложенным тропам Идти вослед чужим стопам, Ковать ненужные изделья – Пусть пелену с себя сорвет, <…> Пусть он почувствует в себе Всю святость уз своих к народу…
В патриотическом «На Дунай! туда, где новой славы…» (1854) есть длинная мечтательная ИС 6:
О, туда! Отрадно на просторе Там вздохнуть средь жизни мировой, В горе всех – свое растратить горе, В счастье всех – исчезнуть будто в море, Хода дней не слышать над собой… В общей жизни – жизнью потеряться , В общем деле – свято послужить …
[Аксаков 1960]
70. «Странным чувством объята душа…»
Странным чувством объята душа,
Будто хочет проститься с землею,
Будто всё, чем земля хороша,
С бесконечной и пестрой семьею,
Всё покинуть ей должно спеша!..
И с порывом тоскливо-больным
Просит воли, – на миг позабыться,
Всё вместить, полюбить, всем земным,
Всем дыханием жизни упиться,
Всем блаженством ее молодым!..
70. ИС 4 покрывает четыре строки второго пятистишия; предвестием служат ИФ 1+1 в I строфе. Мотивировка ИП – колебания души между привязанностью к земной жизни и принадлежностью к «иному» миру.
Иван Саввич Никитин (1824–1861)
Длинная ИС 1+8 есть в довольно раннем ст-ии на типично инфинитивную тему – «Жизнь» (1849/1853), написанном Я4 и транспонирующем онегинскую медитацию в мрачный, негативно-ностальгический перволичный план:
И жить в ту пору мы спешим, <…> Нам тяжело припоминать Минувшей молодости повесть, Читать ее и усыплять Неумолкающую совесть, И в поколенье молодом Казаться лишними гостями С своим обманутым умом И затаенными слезами, В тоске безмолвно изнывать, В надеждах лучших сомневаться, В вопрос о жизни углубляться И постепенно умирать.
«Русь» (1851) примечательна финальным аккордом – ИС 4, управляемой оборотом Есть за что…, в фольклорном «кольцовском» пятисложнике:
Уж и есть за что, Русь могучая, Полюбить тебя, Назвать матерью, Стать за честь твою Против недруга, За тебя в нужде Сложить голову! (ср., напротив, тютчевское «Умом Россию не понять…», 1866).
Нередко у Н., как у многих, использование ИП в стихах на женскую тему; ср. ИС 6 в «Не повторяй холодной укоризны…» (1853), с переносом (в духе Онегина) ответственности за ожидаемый несчастный образ жизни женщины на лирического субъекта:
Тебе ль, с младенчества не знавшей огорчений, Со мною об руку идти одним путем, Глядеть на зло и грязь и гаснуть за трудом, И плакать , может быть, под бременем лишений, Страдать не день, не два — всю жизнь свою страдать!..
Ср. более предсказуемые «Три встречи» (1854):
Стала ты жить сиротою, Горечь забот узнавать , Молча, под кровлей чужою, Ночи одна работать (ИС 3);
и «Рассказ крестьянки» (1854):
То надо печь соломою Топить и щи варить; То за водою на реку С ведерками сходить; То снег самой откидывать Лопатой от ворот <…> (ИС 4).
Менее беспросветна ИС 3 в «Песне» («Ковыль, моя травушка, ковыль бесприютная…»; 1855), где примечателен мотив «чужого»:
Легко красной девице чужой тоской тешиться , С ума сводить молодца, шутить злой изменою (ср. №№ 69, 71).
К женскому «иному» примыкают у Н. и его крестьянские и другие социальные типы; ср. выше «Рассказ крестьянки», а тж. ст-ие «Нужда» (1853) с ИС 6+5:
Стал он думать с тех пор, Тосковать и бледнеть , Мало есть , дурно спать , День и ночь работать <…> В путь-дорогу пошел Новой доли искать; Мыкать горе свое, В пояс кланяться всем, На людей работать, Силу-матушку класть…
Ср. тж. ИС 4 в поэме «Кулак» (1857):
Лукич на ярмарке с рассвета; Успел уж выпить , закусить, Купить два старых пистолета И с барышом кому-то сбыть;
ИС 7 в «Ах, прости, святой угодник!..» (1858):
Поп, обросший бородою, По дворам с святой водою Будет в праздники ходить , До упаду есть и пить , За холстину с причтом драться , Попадьи-жены бояться , Рабски кланяться рабам И потом являться в храм;
и рекордную ИС 9, состоящую почти исключительно из форм совершенного вида и охватывающую 18 строк в патриотическом «Донцам» (1854), полном передвижений, в частности в челноке и на скакуне:
Привык казак к огню и бою, Ему не страшно по реке В глухую полночь под грозою Пуститься в легком челноке, Подкрасться к вражескому стану, Канат у судна отрубить И из-под носа оттомана Его спокойно уводить , Схватить «язык», открыть дороги В лесах, болотах и горах, И в неприятельских шатрах Наделать шуму и тревоги, Иль, подбоченясь молодцом, На скакуне своем степном Скрываясь в поле под туманом, В руке с губительным арканом Врага беспечного открыть И вдруг — с коня его схватить.
Многочисленны у Н. и лирико-медитативные ИС, часто с металитературной тематикой; ср., напр., ИС 4 в финале «Нового завета» (1853):
Как сладко читать эти строки, Читая, молиться в тиши, И плакать , и черпать уроки Из них для ума и души!;
ИС 8-1 в ст-ии к «С. В. Чистяковой» (1854), с отзвуками гамлетовского монолога и схемой «Что лучше: … или …»:
Что лучше: раньше умереть Или страдать и сокрушаться , Глядеть на зло, и зло терпеть, И веровать, и сомневаться? Утраты, нужды испытать, Прочесть весь свиток жизни горькой, Чтоб у дверей могилы только Их смысл таинственный понять?;
ИС 4 в фольклорно окрашенном (Ан3), но перволичном «За какую ж вину и беду…» (1855):
Годы шли… Стал я ночи не спать , Думы думать про степи раздольные, Чудных звуков игру понимать , Втихомолку слагать песни вольные;
ИС 5 в «В саду» (1856):
Долго ль буду я тут одиноко бродить , Слушать песню и свист соловьиный, Надрывать свою грудь, свое сердце крушить, Молча сдерживать слезы кручины?;
негативно-ностальгичную ИС 5 в «Средь жизни пошлой, грустной и бесплодной…» (1858/60):
О, как я мог так долго ошибаться , Святое чувство на смех отдавать , Служить шутом, игрушку заменять, Так жестоко, так глупо унижаться!;
и, наконец, комбинацию коротких ИФ 1+1+1 в начале и эффектно обрываемой на полустроке финальной ИС 3 в условно-мадригальном послании к Н. А. Матвеевой «Я вас не смею раздражать…» (1861):
Я вас не смею раздражать И повинуюсь молчаливо, И, хоть совсем не рад молчать , Молчать я буду терпеливо. <…> Мне остается перед вами, Приняв вид скромности святой, Стоять с поникшей головой И с потупленными глазами Или забыть весь свет — и вдруг Воскликнуть…
