337. Пасха
Харейшэс из крупных груш
Как глина липкая, которой
В Египте сотни рук
Слепили кирпичи позора
И башню бунта!
Увидеть с той башни днем,
Как души язва моровая
Гиеной черной мнёт
И вихрем вой страны срывает
Трон Менепты.
И слушать в урочный срок,
Как зашуршит маслиной пышной,
Склонив оливки слов,
Пасхальное сказание… Слышать
И запомнить!
[Ройзман 1923, 24]
337. Харейшэс – пасхальное блюдо, которое символизирует глину; в примеч. к книге Ройзмана определяется как «густая смесь из яблок, орехов, обсыпанная имбирем» (Ройзман 1923, 44). В Египте… – образное описание египетского плена и исхода евреев. Глина… кирпичи позора… – в качестве рабов в Египте евреи были заняты на «тяжких работах над глиною и кирпичами» (Исх. 1: 14). Язва моровая – пятая из десяти «казней египетских», насланных Богом за отказ фараона отпустить евреев. Менепта (Мернептах, Меренптах) – сын Рамзеса II, четвёртый фараон из 19‐й династии (конец XIII в. до н. э.), согласно одной из интерпретаций Библии – фараон, не отпускавший евреев. Абсолютная ИС 4 занимает II и III строфы (причем первую образует назывное предложение). Топика совмещает мысленное восприятие самого Исхода (увидеть) с ретроспективным слушанием священного текста об этом событии, повторяемого каждый год.
Николай Семенович Тихонов (1896–1979)
У Т., наследника брюсовско-гумилевской и отчасти маяковской традиции, ИП представлено широко, начиная с ранних стихов, в основном, зависимое. ИС занимают иногда финальное положение, как в коротких, так и длинных ст-иях, но в длинных охотно располагаются и посредине. Топика – авангардно-ницшеанская, переходящая в боевую и интернационально-экзотическую советскую.
В 1910‐е гг. ср.:
ИС 3+4+1+1, с постепенным удлинением фрагментов, зависимых от инфинитивов, что при постпозиции управляющих слов создает длительную иллюзию абсолютности:
Клобук Мог я таскать На лысине, Святой круг, Ореол Или как там. Обливаться елеем, Тучнеть как вол В протухших кельях, Пока… Но это тоска Быть вчерашним фактом. Спать и есть Под мортирочным дулом, Чтоб всегда дуло В галифе правого. Говорить : честь – Это трупы и еще трупы, Начиненные дробью – Это сегодня и глупо! Писать , Чтоб читалось, Как всё: заглавия, главы, Чтоб сердце сжалось На дне чернильной бутыли. Чахоточная слава, Чтоб эти довольны были И те и другие. За холодным рагу Из меня некалеченного Ныне, присно и вечно Ей богу, не могу, Дорогие! Дайте мне быть Ночью и днем Как хочу: вдвоем, втроем… Соловьем <…> Что? Состраданье – Благодарю Не надо! («Мое мнение», между 1912 и 1917, оп. 2005 [Тихонов 2005, 59–60]);
абсолютную ИС 5: Дать человеку человечность, Мечте – захват безумных крыл, Вести из временного в вечность, И к небу, к небу – из могил. Открыть все рынки и подвалы, Все двери настежь — ешь и пей, Ввести в разубранные залы Убогой улицы детей. Смотреть, смеяся тихим смехом, Как полны счастья, как легки Как рады солнечным потехам Их глаз святые васильки («Огнелик. Поэма силы. III» («Я вдохновляюсь суетою…»), между 1912 и 1917, оп. 2005 [Тихонов 2005, 84–85]; та же ИС – во фрагменте «Пролетарий говорит. Из поэмы», оп. 1957);
ИС 5+1: О, счастье все забыть и заблудиться, Блуждать в тревожной синей темноте Неприрученной ветреною птицей. И губы и глаза припоминать, О поцелуе думать как о чуде! Кто может сны по имени назвать? Имен им нет и никогда не будет («Как мы томимся…», между 1912 и 1917, оп. 2005 [Тихонов 2005, 165]);
квазиабсолютную ИС 4 И вот опять дано безумье встретить, Разлить по жилам черное вино, Бродить всю ночь и ночи не заметить («Ночного ветра снежные объятья…», между 1912 и 1917, оп. 2005 [Тихонов 2005, 166]);
ИС 3+1+3: Мы не должны, не можем и не смеем Оставить труд, заплакать и устать: Мы призваны великим чародеем Печальный век грядущим обновлять. Забыли петь, плясать и веселиться <…> («Перекресток утопий», 1918, оп. 1957 [Тихонов 1981, 69]);
ИС 3+2+1: Не я его [дерево] убил, не я пришел Над ним ругаться, ослепить и бросить Кусками белыми в холодный ящик. Сегодня я огнем его омою, Чтоб руки греть над трупом и смеяться С высокой девушкой, что – больно думать – Зеленой тоже свежестью полна («Хотел я ветер ранить колуном…», 1919, оп. 1922 [Тихонов 1981, 94]);
абсолютную ИС 3: Что же, я не моряк и не конник, Спать без просыпа? Книгу читать? Сыпать зерна на подоконник? А! я вовсе не птичий поклонник, Да и книга нужна мне не та… («Посмотри на ненужные доски…», между 1917–1920, оп. 1922 [Тихонов 1981, 93]).
ИП активно применялось Т. в других ранних, еще менее определенно датируемых стихах (написанных между 1910 и 1922 гг. и впервые опубликованных в кн.: «Из могилы стола» (Тихонов 2005), ср.:
отчасти абсолютные и вопросительные ИФ 2+1+(2-1)+(1-1): Насладиться и скуке отдать… Разве нету возмездья иного, Я готов, о, позор, – зарыдать Над цветком желтовато-лиловым. Как просить его душу простить, Как себя успокоить ответом, Для того, чтоб с цветком говорить, Нужно быть как дитя иль поэтом («Цветок» [Тихонов 2005, 261]);
ИФ 1+1+1+(4-1)+1+3: Тыщи верст по ней отмеряй-ка, Чтоб увидеть человека. <…> Все сидеть бы сидень-сиднем <…> Раскачаться тошно девице, Не к лицу совсем и не к чему, От всего бы занавеситься, Спать залечь на печку к вечеру. Маятой избыть судьбинное, Извести тоской да скукою <…> Вырву волосы заботушке, Чтоб вовек ее не видывать — Научу тебя работушке Горны за трубы закидывать! Языком не слово тынное А заморское – разгадывать, Песню горькую, полынную Сладким бисером обрадовать («Эх, Россия – не Америка…» [Тихонов 2005, 270–271]);
ИС 5+1: Не верить, поверить нашим дням, Простить, оправдать – не простить – Счастье нам, что дороги всегда по камням, По цветам было б жутко идти («Нет России, Европы и нет меня…» [Тихонов 2005, 291]);
ИС 4+3 (или 3-4): И когда будет он [поэт] блуждать По карнизам желез в выси, Наслаждаться, рыдать, кричать – Я приду его укусить – Над его изголовьем встать, Костенея, на смерть завыть! («Пёс» [Тихонов 2005, 315]);
абсолютную ИС 8: Любить и чувствовать измены, И воскресая – убивать, В просторах – рушить гневно стены, Просторы в стены замыкать Сливать объятия в мучениях И плакать в радости утра, Возненавидеть примирение. И ложь последнюю добра («Над саркофагом дремлет тление…» [Тихонов 2005, 317]).
В 1920‐е гг. ср.:
ИС 4: «Ты рожден, чтобы быть послушным: Греть мне воду, вставая рано, Бегать с почтой, следить за конюшней, Я властитель твой, обезьяна!» («Сами. 3» [«Через семь дней вернулся Сами…]»; 1920, оп. 1921 [Тихонов 1981, 570]);
ИФ 1+1+3: Праздничный, веселый, бесноватый, С марсианской жаждою творить, Вижу я, что небо небогато, Но про землю стоит говорить. Даже породниться с нею стоит, Снова глину замешать огнем, Каждое желание простое Освятить неповторимым днем («Праздничный, веселый, бесноватый…», 1920, оп. 1922 [Тихонов 1981, 90]);
ИС 4: Мы разучились нищим подавать, Дышать над морем высотой соленой, Встречать зарю и в лавках покупать За медный мусор – золото лимонов («Мы разучились нищим подавать…», 1921, оп. 1922 [Тихонов 1981, 91]);
характерную для Т. двухэтажную ИС 1-4: Лучшим садоводам не приснится Так цветку любимому служить, Чтоб ночей не спать, не есть, не мыться, Женщин и товарищей забыть («Динамит», 1922, оп. 1923 [Тихонов 1981, 497]);
ИФ 1+2: И мы обречены играть, Тасуя жизнь без берегов, А им заимствовать пора От наших песен и шагов – Еще играть, еще южней Сияньем шеи, губ, как пеной Волн, бесхитростных на дне И наверху таких надменных («Переход в ночь», 1923, оп. 1925 [Тихонов 1981, 171]);
ИС 2+(1-4): Здесь главная служба – сидеть, потеть <…> Я все согласен терпеть: петь Охрипло стихом разбитым, В бродяги зачислиться, голода плеть Жевать и хвалить с аппетитом («Полустанок в пустыне Каракум», 1926 [Тихонов 1981, 192–193]).
В 1930‐е:
ИС 2-5, опять с характерным так, чтоб, а также с иконически значимым перебоем размера в последней строке: <…> Можно легкой камчою привольно Пыль сбивать с полотняных сапог. Пить чаи, развалясь осторожно, Так, чтоб маузер лег не под бок <…> Чтобы пафосом вечной заботы, Через грязь, лихорадку, цингу, Раскачать этих юрт переплеты, Этих нищих, что мрут на бегу. Позабыть о себе и за них побороться, Дней кочевья принять без числа — И в бессонную ночь на иссохшем колодце Заметить вдруг, что молодость прошла («Люди Ширама», 1930 [Тихонов 1981, 179]);
ИС (2-1)+3: Они хотят вести ее далеко – Через Мургаб, к Теджену, – оросить Все те пески, похожие на локоть, Который нужно все же укусить. Они правы, они от злости пьяны, Они упрямы: должно рисковать – Невероятным водяным тараном Пробить пески, пустыню расковать («Искатели воды», 1930 [Тихонов 1981, 181]);
ИС 5-4 (или 8-1), с идиоматичной инфинитивной конструкцией ни стать ни лечь:
Снега, снега — зима нагая, И вот уже ни стать, ни лечь, Рубить, в снегах изнемогая, Ходы, что всаднику до плеч. Переносить вьюки плечами, Уметь согреться без огней, Со льдов, увенчанных молчаньем, На бурках скатывать коней. Хватив зимы до обалденья, В победоносный дуть кулак И прямо врезаться в виденье, Неповторимое никак («Гомборы», 1935 [Тихонов 1981, 197]);
ИС 1-5: Победы большевистские утехи Нам говорили: если поспешить, То можем мы спуститься в Лагодехи, У очагов сесть, бурки обсушить. И, не шумя излишними страстями, Хлебать хинкал, заправив чесноком, Старинными делиться повестями, Не вымещая злобы ни на ком («Я, как лезгин, смотрел с заветной кручи…», 1935 [Тихонов 1981, 204]);
