И стихи бы писать забросил,
Только б тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.
Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали…
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
334. ИФ 1+3+2+1+1+1+(1-1)+1 проходит пунктиром через все шесть четверостиший. Примечательно неоднородное – «неформально-фольклорное – подчинение управляющему обороту Мне бы только двух инфинитивов (смотреть и видеть) и придаточного предложения (чтоб… уйти не смогла…). Привычная у Е. форма «иного» – хулиганская топика – представлена здесь под знаком отказа от нее в пользу перевоспитывающей любви к адресатке.
Павел Григорьевич Антокольский (1896–1978)
У А. преобладает ИП с метахудожественной топикой. Ср.:
ИС 3: Толпа метавшихся метафор Вошла в музеи и в кафе – Плясать и петь, как рослый кафр, И двигать скалы, как Орфей («Экспрессионисты», 1923);
ИС 3: И Гамлет слышит рост травы, Ход механизмов, звон стаканов, Войну гипотез и систем И распри мрачных великанов, Которых он позвал затем, Чтоб наконец-то, как бывало, В их обществе понять себя – Быть гулом горного обвала, Жить, ненавидя и любя («Гамлет», 1920–1961);
ИС 5: Мы тоже старые. А надо здесь висеть, И спины выгибать, и лаять в эту сеть Косых дождей, и грызть подобье винограда (Он тоже каменный)… И видеть (вот награда), Как размножаются уроды там, внизу: <…> («Химеры», 1928; точка зрения «иного» – химер);
ИС 1+1+1+2+4 (местами абсолютная): Кишит обломками иллюзий черновик. Где их использовать? И стоит ли пытаться? Мир скученных жильцов от воздуха отвык. Мир некрасивых дрязг и грязных репутаций Залит чернилами. Чем кончить? Есть ли слово, Чтобы швырнуть скандал на книжный рынок снова И весело резнуть усталый светский слух Латынью медиков или жаргоном шлюх? <…> Писать. Писать. Писать… Ценой каких угодно Усилий. Исчеркав хоть тысячу страниц, Найти сокровище. Свой мир. Свою Голконду. Сюжет, не знающий начала и границ («Бальзак», 1929);
ИС 5: И один и другой, самокруткой дымя, Вспоминали, что ждет не дождется семья. Что вся милая жизнь продолжается в ней… И хотелось им петь и нежней и грустней, И прижаться друг к другу тесней, и не спать, И смотреть на мельканье экрана опять… И допеть все любимые песни свои, Потому что война — это дело любви! («Леди Гамильтон», 1943);
ИС 5-1: Они прошли с десяток улиц Рука в руке, плечом к плечу, На автора не обернулись (Я обижаться не хочу). Им в пору по коленкам хлопать И похохатывать слегка, И все, что было, что могло быть, Оценивать из далека. Иль осушить по кружке пива, Присев за столик где-нибудь, И, помолчав неторопливо, Опять пуститься в розный путь («В переулке за Арбатом. Поэма», 1954; Антокольский 1955, 87);
ИС 5: Что мне дальше делать? Глину мять, Сочинить роман о Дон-Кихоте, Вырезать из дерева божка, Напоследок в зеркало вглядеться? (из цикла «Мастерская. 1. Я спросил у самого себя», 1958)
[Антокольский 1982]
335. Рождение стиха
М. Матусовскому
Желто-зеленый пир полуденного ската,
Литавры горных гроз, тяжелый шар заката,
Катящийся в туман, бессонная тоска
Серебряных валов, их взрывы и шипенье,
Их тщетная гоньба и умиранье в пене
На жгучей отмели пологого песка.
Блестящий, жесткий лавр, платан широколистый,
Орешник, ропщущий на крутизне скалистой,
Весь мир, весь яркий мир – с прибоем, крутизной,
Цветеньем, грозами – войди в меня, наполни
Мою глухую речь внезапным блеском молний,
Фосфоресценцией горячей и сквозной.
Жить, беспредельно жить! Трудясь, мечтая, мучась,
Дыханьем заплатить за творческую участь,
Смотреть без ужаса в глаза ночных стихий,
Раз в жизни полюбить, насмерть возненавидеть,
Пройти весь мир насквозь —
и видеть, видеть, видеть…
Вот так, и только так рождаются стихи.
335. Третья и последняя строфа – почти абсолютная ИС 10, если не считать заключительной Вот-строки в стиле фетовского № 55, вообще слышащегося за этим метапоэтическим ст-ием, но как бы переключенного в боевую советскую тональность.
Александр Борисович Кусиков (1896–1977)
Инфинитивные стихи у К. немногочисленны. Характерная топика – минимализм и одновременная устремленность в далекое иное. Ср.:
ИФ 1+1+1+1+1: Мои мысли повисли на коромысле – Два ведра со словами молитв. Меня бог разнести их выслал, Я боюсь по дороге пролить. Я хочу быть простым и маленьким, Пойду по деревне бродить, В зипуне и растоптанных валенках Буду небо стихами кадить («Мои мысли повисли на коромысле…», 1919, посвященное Рюрику Ивневу) [Ежов, Шамурин, 218];
и оригинальную в своей минималистской тавтологичности и местоименности абсолютную ИС 4: Притти оттуда, И уйти в туда, Опять притти, Опять уйти, И снова… О, бред мучительный «в куда» О, недосказанное слово! («Притти оттуда…», 1919, оп. 1920 [Кусиков 1920, 56]).
336. Черепок
Затеряться, забиться мне где бы,
Как в плетне черепок кувшина. —
Я люблю предвечернее небо,
Когда лапу сосет тишина.
Я люблю, когда вымытой шерстью
Уплывают в затон облака,
Когда выронит ветер свой перстень
И опустит туман рукава.
Быть неслышным, никем незамеченным,
На луну заронить свою тень…
Если б мог я рябиновым вечером
Черепком затаиться в плетень.
[Кусиков 1922, 38]
336. ИФ 2+2+1, из которых первый и третий зависимые, а второй абсолютный, с перебивкой – неинфинитивной строфой посередине. Топика – сочетание метаморфозы в малое, неодушевленное с проекцией на «все» (забрасывание на луну своей тени).
Матвей Давидович Ройзман (1896–1973)
Р. рано перестал писать стихи (преимущественно на еврейские темы), с середины 20‐х гг. перейдя на прозу. ИП представлено у него мало. Ср. два примера из ст-ия «Пасха» (1923):
Нет! Опять славить строфами Моисеев Исход, И к стопам Саваофа Строфы красным песком. И любить , как по зелени Строчек строят уклад, Как опреснок разделен С круглым хрустом стекла (фрагмент 5-й, «Почему эта ночь…»; абсолютная ИС 2) [Ройзман 1923, 23];
Ему бы тоже афикоймон, Ему бы вспомнить в пути, Что Менепта — свирепый тигр, — В Израильские сети пойман. И пейсы рыжие пригладить Крученой буквою «пэй», Полным горлом полям запеть: «Хад гадио, хад гадио!» (фрагмент 9, «В ермолке, серебром расшитой…» [Ройзман 1923, 27]: квазиабсолютная ИС 3).
Еще один пример ИП – из стихотворения «Пальма» (1923) из последнего, одноименного, сборника:
И мне, о пальма, всё не так! И я прильну к зелёным пальцам, Чтоб вместе нежно помечтав, Одною скорбью упиваться . И проклинать , что заперта Россия в северную плесень, Что пело сердце и гортань Ненужную потомкам песню (ИФ 2) [Ройзман 1925, 9].
