Но хочется, без всяких выкрутасов, Чеканить – как для бронзовых таблиц, – Веревкой власяницу опоясав, Сказать свое сквозь щебет мелких птиц («Тут можно бы нагородить метафор…»; 1946, оп. 1997; ИФ 2);
Хорошо бы и нам Выискать белый, в проулке дремливом, Крохотный домик над рыжим обрывом, Стол под широким поставить окном, Лампу зеленым накрыть колпаком, Наглухо на ночь закладывать ставни, Слушать норд-оста мотив стародавний, Старые книги неспешно листать И о Несбывшемся вновь поминать : Очень подходит к томительной теме Медленное – по-еникальски – время… («Где-нибудь – белый на белой скале…»; 1950, оп. 1997; длинная, абсолютизирующаяся ИС 7);
Весь год внимать нашептам, дрязгам, блудням, На мир глядеть с ночного чердака, Дать , чтоб в сиделки нанялась Тоска, Забыть , что ртуть в родстве с гремучим студнем! Нет, черт возьми! Ты призван жить еще! Тебе ль клонить покорное плечо, Когда морской дышать ты можешь далью (сонет «Ужасный год!.. хотя б одна строка…», 1951, оп. 1990; второй катрен – абсолютная ИС 4, первый терцет – ИФ 1+(1-1)).
[Шенгели 2017]
325. «Читать испанские imbroglio в скульптурной зале библиотеки…»
Читать испанские imbroglio в скульптурной зале библиотеки,
когда мерцающе-сиренево в углах прольются фонари,
когда с листов своих веленевых дыханьем пламенной экзотики
тома громадные in-folio свое прошепчут мне: «гори!»…
И буду я гореть невидимо в корректной зале бледно-палевой,
и буду я с улыбкой мудрости глядеть на вдумчивые лбы;
ведь знаю я безукоризненно, что и без окрика: «причаливай!»
пристанет мой корабль бескомпасный к бетонной пристани
Судьбы…
Но в дни еще свободных плаваний под теми буду плыть широтами,
где краски радужные раковин в струистых снах покоят даль,
где все кораллы Океании изменчивыми позолотами
для смерти вышивают радостно свою венечную вуаль…
Где вместо Бога мирозданием капризно ведают наркотики
и ткут огнистые вселенные из бледных отсветов зари, —
читать испанские imbroglio в громадной зале библиотеки,
когда мерцающе-сиренево в углах прольются фонари.
325. Imbroglio (ит.) – мошенничество, путаница, здесь – старинный, эпохи позднего Возрождения и барокко, литературный или музыкально-театральный текст с плутовской, игровой, причудливо-запутанной интригой; in folio (лат.) – книга архаического крупного формата (в ½ листа). Мотив чтения как виртуального пути в иное (ср. № 129 Кузмина) сплетен с оригинальным синтаксисом ИФ 1+1+1+2, охватывающих весь текст: I строфа – абсолютная инфинитивная конструкция; II – сочинение двух зависимых (буду + Инф), реализующих в жизни виртуальную идею I строфы, за чем следует перебивка независимым предложением (Ведь…); III – еще одна зависимая конструкция с буду, на этот раз открывающая серию придаточных (с Где…); и, наконец, IV строфа, в которой в продолжающийся ряд этих придаточных ставится и замыкающий повтор абсолютного, но, в действительности, теперь лишь квазиабсолютного, зачина (с Читать, дистантно зависящим от буду III строфы). Виртуальность выражена также мотивами плавания на кораблях, экзотическими дальними странами, и иностранной лексикой, отчасти а ля Северянин.
326. «Так хорошо уйти от голосов людей…»
Так хорошо уйти от голосов людей,
От стукотни колес и въедливого лая
На отдаленный холм, где, полночи внимая,
Свой портик мраморный вознес к луне музей.
Спиною чувствуя прохладу старых плит,
Прилечь на лестнице и вглядываться в небо,
Где Веги пламена и нежный огнь Денеба
Светло проплавили индиговый зенит.
326. Холм, музей, портик мраморный, лестница – место действия, по-видимому, Керчь, гора Митридата, развалины историко-археологического музея (выстроенного в начале XIX в. в античном стиле и разбомбленного во время Крымской войны), раскопанные колоннады и портики Пантикапея и «Митридатская» лестница. Вега – звезда из созвездия Лиры; Денеб – самая яркая звезда в созвездии Лебедя. Постепенно абсолютизирующаяся элементарная ИС 3 охватывает, с помощью развернутых зависимых членов (от… от… на…) и целых конструкций (деепричастных оборотов и придаточных предложений), весь текст. Топика ухода, лежачей позы и созерцания неба опять-таки сочетает реальный минимализм с виртуальным покорением «всего», вплоть до отдаленных звезд и прошлых времен.
327. «Укрыться от лондонской дымки…»
Укрыться от лондонской дымки,
Повисшей в московском окне,
Забыть обезьяньи ужимки
Эпохи, смеющейся мне,
И с пыльных страниц «детектива»,
Вникая в нелепую суть
И бровь изгибая брезгливо,
Полпорции жизни глотнуть.
327. Абсолютная ИС 3, с двумя инфинитивами в начальных позициях, делящими между собой первую строфу, и одним, замыкающим управляемую им вторую, образуют идеально четкую конструкцию. Топика – чтение как основное средство переноса в виртуальное иное, ироническое объявляемое, хотя бы наполовину, реальностью. Этот парадокс (внутренне-эмигрантского типа) подчеркнут контрастом с тождеством: от реального московского пейзажа, подобного лондонскому, надо уйти, чтобы почерпнуть «жизнь» из детектива, скорее всего, английского.
Борис Константинович Семенов (1894–1942)
С. – участник так наз. пражского «Скита» (поэтов), печатался в эмиграции.
328. Marche funèbre
Снова годы ползут без крыл —
Так до конца.
Огненный взмет не достиг, не открыл
Солнечного венца.
Разве поверить – навек угас.
– Допито все вино —
В тысячелетьях, быть может, раз
Все нам узнать дано.
Разве простить – как позабыть
Времени алый ссек.
Разве не мог бы и большим быть
Тот, кто всего человек.
Будут сниться, будут звать
Глотки голодных труб,
Не целовать, не целовать
Вишенья милых губ.
Если бы гребни алых сеч
Вновь схлестнуть на горе,
Если бы пламя вновь разжечь, 
