А теперь уже скоро крышка.
Не додумать, быть очень твердым,
Просидеть над дурацким кроссвордом, —
Что от правды и что от кривды,
Не помогут ни мысли, ни рифмы.
Это дальше теперь или ближе?
Нужно выбраться, вытянуть, выжить.
Время мешкает, топчется глухо,
Не взлетает, как поздняя муха.
Есть черед, а хотелось бы через.
Нужно жить, а уж нет суеверий.
Если держит еще – не надежда,
А густая и цепкая нежность,
Что из сердца не уберется.
Если сердце всё еще бьется.
293. ИС 7+3+3+1 – абсолютная в начале, но чем дальше, тем ИФ становятся более короткими и перебиваются все более длинными личными предложениями, начиная с кратких вводных может (быть) во 2-й и 3-й строках; заключительные четыре строки вовсе свободны от инфинитивов. Мотивика, в основном, та же, что в №№ 291, 292.
Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева (1891–1945)
Топика ст-ий К. последовательно христианская, жертвенная, и ИП часто выступает носителем мотива духовного обета. Абсолютные ИФ встречаются у К. относительно редко, ср., однако:
абсолютный зачин одного из программных ст-ий еще дореволюционного периода:
ИФ 3: Жить днями, править ремесло Размеренных и вечных будней; О, путь земной, что многотрудней, Чем твой закон, твое число? <…> Недолго ждать, уж близок час; Взметает ветер пыль с дороги; Мы все полны святой тревоги, И вестники идут средь нас («Жить днями, править ремесло…»; 1916).
абсолютную ИС 6, отчасти предвосхищающую № 294:
И так же все; закрыть глаза, Внимать без счастья и без муки, Как ширятся земные звуки, Как ночь идет, растет лоза. Идти смеясь, идти вперед Тропой крутой, звериным следом; И знать , — конец пути неведом; И знать, — в конце пути, — полет («Встает зубчатою стеной…»; 1916; отметим характерные для К. амебейные повторы инфинитивов);
и абсолютную ИС 5: В земную грудь войти корнями, Земной корнями выпить сок И мерить время только днями; Забыть, не знать, что близок срок («В земную грудь войти корнями…»; 1916).
Из других образцов ИП у К. ср.:
ИС 1+4+2+4: Назначил Господь миновать Мне холод, и тьму, и холмы; Как тяжко засов подымать, Спускаясь до Отчей тюрьмы, Принять предрешенную часть, Познать мне назначенный грех, И глубже, и ниже упасть Людей всех и ангелов всех. И мне ли не знающей быть? И мне ль, уходящей от гор, Сверкавшие сроки забыть И синий небесный простор? <…> Как тяжка дорога к Тебе Чрез искус забыть и уснуть; Забыть о священной судьбе, Уснуть, не вступая на путь («И стало темно в высоте…»; 1916);
ИС 1+4: И хочу исчислить, и хочу вернуть я Радость горькую нежданных, быстрых встреч; Вспомнить безнадежность, вспомнить перепутья, Осветить былое светом звездных свеч («От пути долины, от пути средь пыли…» (1916);
ИС 1+1+4: Господи, Господи, Господи, Ни о чем я просить не хочу. Мне ли видеть оконные росписи И собора чужого свечу? Не хочу я ответом быть заданным, Выше туч в небеса вырастать, Лишь куриться туманом и ладаном, Лишь средь поля себя распластать («Господи, Господи, Господи…»; Страсбург, 1931; оп. 1989);
и ИФ 2: Господи, Христос-чиноположник, Приобщи к работникам меня, Чтоб ответственней и осторожней Расточать мне искры от огня. Чтоб не человечьим благодушьем, А Твоей сокровищницей сил Мне с тоской бороться и с удушьем, С древним змием, что людей пленил («Кто я, Господи? Лишь самозванка…»; Гренобль; 1928–1942).
[Кузьмина-Караваева 2001]
294. Послание
Д. Д. Б.
Как радостно, как радостно над бездной голубеющей
Идти по перекладинам, бояться вниз взглянуть,
И знать, что древний, древний Бог, Бог мудрый, нежалеющий,
Не испугавшись гибели, послал в последний путь.
И знать, что воин преданный поймет костер пылающий
И примет посвящение, и примет тяжесть риз,
Поймет, что Бог пытает нас, что светел невзирающий,
Что надо мудро, радостно глядеть в туманы, вниз.
Что надо тяжесть темную с простою, детской радостью
Принять, как дар премудрого, и выполнить завет.
Нальется сердце мукою, душа заноет сладостно,
И Бог, ведущий к гибели, даст светлый амулет.
294. Д. Д. Б. – согласно Е. М. Богату, ст-ие посвящено театральному художнику Д. Д. Бушену (1893–1993), двоюродному брату мужа К., с которым они летом 1911 г. отдыхали в тверском имении ее свекра под Бежецком («Литературная газета», 25. 04, 1984). Ст-ие вошло в кн. «Скифские черепки» (1910–1916). ИС 4-(1/1/2), с характерным двухэтажным подчинением долженствовательных инфинитивных конструкций («как радостно идти, бояться взглянуть и знать, что послал, и знать, что надо радостно глядеть, что надо принять и выполнить»). Топика – жертвенное служение.
Борис Андреевич Лавренев (Сергеев, 1891–1959)
295. Истерика Большой Медведицы
Скользкие черти в кровавых очках шныряют в слепых провалах,
Ночь разыграла дурацкую фугу в мажоре на терциях и квартах.
Семеро белых мышей смешных, истеричных и шалых
Звонко прогрызли зубами синий, попорченный молью, бархат.
Кто меня любит, скажите? Сердце духами целовано,
Пляска ночных балерин, вихрь электрических искр,
В диких квадратах углов – перекрестках многоголовно
Воет, прилипнув к стенам небоскребным, игрушечный писк.
Где мы, на груде страстей и гашишных свиваний,
Колются бритые бороды шатучих бульварных ветвей.
Небо, крутись! Огнеплясней, кокотней, бедламней!
Все мы под знаком истерики белых мышей!
Стиснуть ажурным чулком до хрипения нежное, девичье горло,
Бить фонарным столбом в тупость старых поношенных морд —
Все, что было вчера больным – сегодня нормально и здорово,
Целую твой хвост, маленький паж мой, черт.
Драки, скандала, ножей, пунша из жил готтентотов,
Теплого пряного пунша – утолить звездный садизм…
Женщина-истерика в колье из маринованных шпротов 
