и неожиданный – абсолютный – финальный ИФ 2 после длинного ст-ия в личных формах:
Поезд шел на Урал. В раскрытые рты нам Говорящий Чапаев с картины скакал звуковой — За бревенчатым тылом, на ленте простынной Утонуть и вскочить на коня своего («День стоял о пяти головах…»; 1935).
Особняком стоит ст-ие 1934 г. «Твоим узким плечам под бичами краснеть…», почти целиком инфинитивное, с девятью инфинитивными формами, по три в каждом двустишии, кроме эллиптичного предпоследнего, но с отчетливо модальным значением неизбежности и последовательным упоминанием субъектов действия (сменяющимся от двустишия к двустишию и от 2-го л. субъекта в дат. пад к 1-му в финале):
Твоим узким плечам под бичами краснеть , Под бичами краснеть, на морозе гореть. Твоим детским рукам утюги поднимать, Утюги поднимать да веревки вязать. Твоим нежным ногам по стеклу босиком, По стеклу босиком да кровавым песком… Ну а мне за тебя черной свечкой гореть, Черной свечкой гореть да молиться не сметь (примечательны амебейные – фольклорные – подхваты: краснеть – краснеть, поднимать – поднимать).
[Мандельштам 2009]
287. «Только детские книги читать…»
Только детские книги читать,
Только детские думы лелеять,
Все большое далеко развеять,
Из глубокой печали восстать.
Я от жизни смертельно устал,
Ничего от нее не приемлю,
Но люблю мою бедную землю
Оттого, что иной не видал.
Я качался в далеком саду
На простой деревянной качели,
И высокие темные ели
Вспоминаю в туманном бреду.
287. В этом раннем – у М. и в истории модернистской поэтики – образце ИП примечательны абсолютная (хотя и с креном в сторону оптативности-долженствовательности) ИС4, охватывающая I строфу, и характерное слово иной в конце II. Топика нарочито инфантильная, но с элементами метапоэтичности.
288. «Я не знаю, с каких пор…»
Я не знаю, с каких пор
Эта песенка началась —
Не по ней ли шуршит вор,
Комариный звенит князь?
Я хотел бы ни о чем
Еще раз поговорить,
Прошуршать спичкой, плечом
Растолкать ночь – разбудить.
Раскидать бы за стогом стог
Шапку воздуха, что томит.
Распороть, разорвать мешок,
В котором тмин зашит.
Чтобы розовой крови связь,
Этих сухоньких трав звон,
Уворованная, нашлась
Через век, сеновал, сон.
288. Зависимая, но быстро абсолютизирующаяся ИС 7 (или ИС 4+3) охватывает все строфы, кроме начальной (заключительная ей подчинена, несмотря на точку перед Чтобы). Синтаксис опять элементарно однородный, топика – метаязыковая, метапоэтическая.
289. «Кому зима – арак и пунш голубоглазый…»
Кому зима – арак и пунш голубоглазый,
Кому – душистое с корицею вино,
Кому – жестоких звезд соленые приказы
В избушку дымную перенести дано.
Немного теплого куриного помета
И бестолкового овечьего тепла;
Я все отдам за жизнь – мне так нужна забота, —
И спичка серная меня б согреть могла.
Взгляни: в моей руке лишь глиняная крынка,
И верещанье звезд щекочет слабый слух,
Но желтизну травы и теплоту суглинка
Нельзя не полюбить сквозь этот жалкий пух.
Тихонько гладить шерсть и ворошить солому,
Как яблоня зимой, в рогоже голодать,
Тянуться с нежностью бессмысленно к чужому,
И шарить в пустоте, и терпеливо ждать.
Пусть заговорщики торопятся по снегу
Отарою овец и хрупкий наст скрипит.
Кому зима – полынь и горький дым к ночлегу,
Кому – крутая соль торжественных обид.
О, если бы поднять фонарь на длинной палке,
С собакой впереди идти под солью звезд,
И с петухом в горшке прийти на двор к гадалке.
А белый, белый снег до боли очи ест.
289. ИФ 1+1+1+6+3, с мощным всплеcком абсолютности в IV строфе (напоминающей ИС 4 из № 287), отсутствием инфинитивов в V и их возвращением в VI (контрастирующим с финитным заключительным предложением в наст. вр.); красноречивое обнажение центральной как для М., так и для ИП темы иного в кульминационной IV строфе: Тянуться с нежностью бессмысленно к чужому.
Илья Григорьевич Эренбург (1891–1967)
ИП, как правило, представлено у Э., начиная с ранних стихов, простыми нанизываниями зависимых инфинитивов, часто одиночных, не управляющих никакими дополнениями или обстоятельствами. Ср.:
