274. Инфинитивы вводятся как зависимые в I строфе и, будучи подхвачены во II и III (несмотря на разделительные точки в концах строф), образуют постепенно автономизирующуюся ИС 4, зависящую сразу от двух существительных (работа и житье), чем анонсируется игривая свобода дискурса (ср. далее Налево беру и направо и т. п.); замыкает конструкцию изъявительная IV строфа. Это четвертое (из девяти) ст-ие метапоэтического цикла «Тайны ремесла», и виртуальность и метаморфичность ИП обыгрываются сюжетно: в творческих имитациях/перевоплощениях иронически подчеркивается их незаконность и неподлинность. Топика: созерцание, имитация, метапоэтика.
Сергей Антонович Клычков (Лешенков, 1889–1937)
К. считается скромным последователем Клюева, что можно отнести и к его ИП, гораздо менее интенсивному, чем у мэтра. Постоянные темы – ностальгия по деревне, мечты о райской спокойной жизни, перемещение в лучшее инобытие; частая модальность – оптатив.
Несколько ст-ий, содержащих ИП, написаны в 1920‐е гг.:
Ой, хорошо в привольи И безлюдьи, Без боли, Мир оглянуть и вздохнуть , И без пути Уйти … Уйти в безвестный путь И где-нибудь В ковыльную погудь Прильнуть На грудь земли усталой грудью… И верю я, идя безбрежной новью, Что сладко жить, неся благую весть… Есть в мире радость, есть: Приять и перенесть, И, словно облаку закатному, доцвесть, Стряхнув с крыла последний луч с любовью!.. («Куда ни глянь…»; 1919; оп. 1919; ИС 5+1+3 с перебивками);
Кормить семью и для скотины Косить по зарослям ковыль, – Здорового лелеять сына, Надежный к старости костыль… («Люблю свой незатейный жребий…»; 1922; оп. 1923; абсолютная ИС 3, во II из семи строф, опять-таки на тему об идеальной самодостаточности сельской жизни);
Уставши от дневных хлопот, Как хорошо полой рубашки Смахнуть трудолюбивый пот, Подвинуться поближе к чашке… … Жевать с серьезностью кусок, Тянуть с большою ложкой тюрю, Спокойно слушая басок Сбирающейся на ночь бури… <…> …Тогда, избыв судьбу, как все, Не в диво встретить смерть под вечер, Как жницу в молодом овсе С серпом, закинутым на плечи («Уставши от дневных хлопот…»; 1928; оп. 1929; зависимая, но постепенно автономизирующаяся ИС 4, развивающая все ту же тему самодостаточной жизни и труда в деревне, дополнена, после перебивки неинфинитивной III строфой, инфинитивной концовкой – завершающей жизненный цикл смертью).
[Клычков 2000]
275. «Устать в заботе каждодневной…»
Устать в заботе каждодневной
И все ж не знать, как завтра быть,
Трудней все и труднее жить,
Уехать бы назад в деревню…
Никак тут не привыкнешь к людям,
А рад привыкнуть, рад бы, рад…
А хлеб уж как-нибудь добудем:
Живут же вон отец и брат!
Привыкнешь тут без горя плакать,
Без неудач искать крючок.
Вот только жив ли рог, собака
Да есть ли за трубой сверчок…
В людях, а стал сам нелюдимый
И непохожий на себя…
Идешь, – и все проходит мимо
Так: без любви и не любя…
Иной вдруг обернется гневно
И так тебе посмотрит вслед,
Что помнить будешь много лет:
Уехать бы назад в деревню!..
275. Ст-ие открывается абсолютной ИС 2-1, затем с перебивками следуют зависимые ИФ 1+1+1+2+(1-1). Типичным для К. ламентациям о городской жизни и ностальгическим вздохам по сельской соответствует упор на оптативное ИП, ср. обрамляющий рефрен: Уехать бы назад в деревню! «Усталость» дана здесь (в отличие от зачина ст-ия «Уставши от дневных хлопот…») в идиллическом ключе – как естественная составляющая трудового образа жизни.
Сергей Павлович Бобров (1889–1971)
ИФ у Б. немногочисленны, ср., однако,
дважды проходящий инфинитивный рефрен Забыть, забыть обо всем, Умереть с холодным деньком! в ст-ии «За Москвой» («Башенки больничного сада…», оп. 1913; Бобров 1913, 11–12);
строчки: Не повторять прекрасные сонеты, Не слез узнать неотвратимый путь Идем сюда <…> в «Les bienfaits de l’amour» («Старинные опять зовут прогулки!..», оп. 1913; Бобров 1913: 15);
и ст-ие 1917 г., открывающееся почти абсолютной ИС3: Слабеющими очами Обнимать этот тонкий взор, Склониться мне над ночами, Уплыть в таинницы гор [Бобров 1917: 42].
276. «Вниз по весне летели птицы…»
Вниз по весне летели птицы,
Благовествуя свой полет;
И ты – не можешь не гордиться,
Когда весна тебя найдет;
Когда, клубясь холодным смрадом,
Нагрянет улиц перезвон
И сонным обуяет адом
Его постылый, бедный сон; —
Тогда бы хорошо – на крыше
Поставить ветренный шалаш,
Глядеть спокойнее и тише,
Рассматривая воздух наш;
Потом, по жолобу скользнувши,
Прильнувши к жестяной трубе,
Дрожать, ослепнувши, уснувши,
Не помня о своей судьбе, —
Мне бы — заснуть, заснуть! – высоко
И мчаться воздухом иным:
Волну весеннего потока
Приветить образом живым.
[Ежов, Шамурин 1925, 201]
276. Из пяти строф инфинитивы фигурируют в четырех: в I один, в II ни одного, в III–IV развивается зависимая ИС 3, а в V текст плотно покрывает квазиабсолютная ИС 4. Топика – частые в ИП мотивы сна, полета, слияния с весенней природой и поэтического творчества.
Константин Олимпов (Константин Константинович Фофанов, 1889–1940)
277. «Я хочу быть душевно-больным…»
Я хочу быть душевно-больным,
Чадной грезой у жизни облечься,
Не сгорая гореть неземным,
Жить и плакать душою младенца
Навсегда, навсегда, навсегда. 
