Стать бы снова приморской девчонкой,
Туфли на босу ногу надеть,
И закладывать косы коронкой,
И взволнованным голосом петь.
Все глядеть бы на смуглые главы
Херсонесского храма с крыльца.
И не знать, что от счастья и славы
Безнадежно дряхлеют сердца.
270. Конструкция, во многом сходная с предыдущей: изъявительное начало, один зависимый инфинитив в конце I строфы и квазиабсолютная ИС 6 в двух следующих (абсолютность подорвана двойным зачином с оптативным бы). Метаморфоза в собственное (недавнее) прошлое поддержана переносом в соседство с культурной древностью и виртуальной отменой хода времени (ср. № 272).
271. Отрывок
………………………….
О боже, за себя я все могу простить,
Но лучше б ястребом ягненка мне когтить
Или змеей уснувших жалить в поле,
Чем человеком быть и видеть поневоле,
Что люди делают, и сквозь тлетворный срам
Не сметь поднять глаза к высоким небесам.
271. Зависимые ИС 1+(2-(3-1)) охватывают весь черновой отрывок. Виртуальность воображаемого инфинитивного инобытия подкреплена тройной альтернативностью (… могу… — но лучше б… — или… — чем…), вообще характерной для волевой лирической героини, и распространенным в ИП мотивом метаморфозы.
272. «Просыпаться на рассвете…»
Просыпаться на рассвете
Оттого, что радость душит,
И глядеть в окно каюты
На зеленую волну,
Иль на палубе в ненастье,
В мех закутавшись пушистый,
Слушать, как стучит машина,
И не думать ни о чем,
Но, предчувствуя свиданье
С тем, кто стал моей звездою,
От соленых брызг и ветра
С каждым часом молодеть.
272. Почти полностью абсолютная ИС 5 (мешает местоимение моей) охватывает целиком единое 12-строчное предложение (= три четверостишия), описывая, не очень строго, некий дневной (точнее, утренний) цикл поведения. Вероятна прямая перекличка с № 106 Сологуба: сходны зачин, размер, синтаксическая структура (там – единое предложение в 8 строк; ИС 5), позитивная аура, топика бездумного пробуждения и дневного времяпровождения (просыпаться, слушать). Но налицо и существенные отличия: белый стих (вместо твердой рифмованной формы – восьмистишия-триолета), любовная тема, отказ от дурной бесконечности замкнутого суточного цикла, подкрепленный вниманием к новому в цивилизации (машина вместо петуха) и заключительным инфинитивом молодеть, гиперболически ускоряющим и оксюморонно обращающим вспять ход времени – в противовес сологубовской и общеинфинитивной традиции. Мотивы пробуждения, созерцания (излюбленное глядеть), ожидания.
Эффектна риторическая организация ИП. Все инфинитивы, кроме последнего, располагаются в началах строк, а последний – катартическое молодеть – в конце строки, строфы и стихотворения. Сдвигу инфинитивов из начальных позиций в строках к конечной сопутствует их постепенное перемещение из начал строф к их концам (из 1-й и 3-й строк в I строфе – в 3-ю и 4-ю во II – и, наконец, сугубо в 4-ю в III). Это движение вторит избранной просодической схеме испанского хорея, с женскими окончаниями в трех первых строках и мужским в четвертой. Таким образом, инфинитивная структура стихотворения, во взаимодействии с синтаксической и метрической и вопреки отсутствию рифменной, обеспечивает цельность структуры, венчаемой парадоксальным последним и ключевым инфинитивом (см. Ж-2006б).
273. «Я знаю, с места не сдвинуться…»
………………………
Я знаю, с места не сдвинуться
От тяжести Виевых век.
О, если бы вдруг откинуться
В какой-то семнадцатый век.
С душистою веткой березовой
Под Троицу в церкви стоять,
С боярынею Морозовой
Сладимый медок попивать,
А после на дровнях, в сумерки
В навозном снегу тонуть.
Какой сумасшедший Суриков
Мой последний напишет путь?
273. ИС 1+4 постепенно абсолютизируется (неинфинитивны только две заключительные – вопросительные – строки), проецируя вехи виртуального жизненного пути лирической героини на XVII век, сначала в мечтательно-позитивном ключе постепенного приближения к знаменитой исторической героине – боярыне Морозовой, а затем – виртуального отождествления с ней в трагический момент, запечатленный на знаменитом полотне Сурикова (двойная метаморфоза – в историческое лицо и в персонажа картины). Вероятна отсылка к знаменитому в эмигрантских и подсоветских интеллигентских кругах неинфинитивному ст-ию М. Кузмина «Декабрь морозит в небе розовом…» (1920; оп. 1921), в котором советская ситуация многозначительно (двойным рефреном И мы, как Меншиков в Березове, Читаем Библию и ждем) проецируется на репрессивное прошлое и на соответствующую картину того же Сурикова («Меншиков в Березове»).
274. Тайны ремесла
Подумаешь, тоже работа —
Беспечное это житье:
Подслушать у музыки что-то
И выдать шутя за свое.
И, чье-то веселое скерцо
В какие-то строки вложив,
Поклясться, что бедное сердце
Так стонет средь блещущих нив.
А после подслушать у леса,
У сосен, молчальниц на вид,
Пока дымовая завеса
Тумана повсюду стоит.
Налево беру и направо
И даже, без чувства вины,
Немного у жизни лукавой,
И все – у ночной тишины. 
