Александр Жарких – Трудно выдумывать правду (маленькие сказки для больших детей) (страница 6)
пришлось накачать левую руку.
Я настроился на то, что Ночка всё время будет ходить за мной
по квартире. Даже в туалет.
Положив голову на мои колени, она стала всё чаще задумчиво
смотреть мне прямо в глаза.
Или не в глаза… Как будто хотела передать
глазами невысказанные
слова. По-женски, по-человечески. А то и вовсе задумчиво
нюхать воздух взволнованно сопящим носом.
Я привык к лаю, поскуливанию и тихому вою, не частому, но
душераздирающему. Словно человеческая душа, запертая
в собачьем
теле Ночки, в безотчётном ужасе рвалась на волю.
И ещё она научилась замечательно пукать. Но это был сюрприз.
Подавался обязательно при гостях. Особенно при важных.
В общем, всякие
физиологические радости на уровне санитарок из
дома престарелых.
А ещё Ночка рычала на гостей. Особенно на тех самых, важных.
Впрочем, гости вскоре перестали меня беспокоить, в отличие
от соседей. Ну, вы понимаете…
Эх, Ночка!
Очень скоро из компанейского человека я не заметил, как
превратился в почти безумного собачника, который выходит из
комы только при словах «гулять», «ошейник», «намордник» и
«прививка». Я напрактиковался уходить с любых вечеринок в
самый их разгар, бормоча: «У меня собака…» Через несколько
месяцев меня уже никуда не приглашали, а если я вдруг являлся
без приглашения, то каждый раз удивлялся, насколько увиденное
напоминало финальную сцену из гоголевского «Ревизора».
А летом на даче Ночка неопровержимо потребовала и ночной
личной жизни.
У меня из-за этого развился редкий дар точно угадывать, чем
она так самозабвенно занимается в ближайшей к
дому увлекательной темноте.
Оказалось, что она может в это время что-то есть; мышковать;
просто задумчиво какать; выслеживать одиноких прохожих;
уже давно
убежать в неизвестном направлении; как раз подбегать к
автомобильной трассе, потому что прямо за ней может бегать
другая собака; делать всё, что угодно. И особенно то, что нельзя.
При всём этом Ночка с некоторых пор стала отличаться
редкостной собачьей чистоплотностью и даже
особым вниманием к своему
внешнему виду. Куда там кошкам! Повзрослела, что ли?..
В общем, казалось, лес, река, лето, а Ночка недовольна. Трава
пыльная, земля грязная, вода так и совсем мокрая… А от болотца,
вокруг которого мы с ней однажды шли, вдобавок и воняло.
Ну так, бредёт собачка строго по тропинке, презрительно
поглядывая вокруг. Типа, гламурная леди на свиноферме. Ну, вы
представляете эту известную картину…
И тут это самое болотце зашевелилось! Видимо, ондатра высунула
свою мокрую мордочку и…
…И Ночку подбросило вверх метра на два! Издав звук, который
можно, наверное, вполне приравнять к японскому «банзай!»,
прыжком разъяренного тигра она шмякнулась на
середину болотца,
прямо на ондатру. Точнее – на то самое место, где ондатра
была долю секунды назад. Ночка принялась исступленно месить
гнилую тину мордой, лапами, всем телом, ныряя не по уши,
нет, а целиком, так что только хвост гулял на свободе!
Природа замерла. Я стоял, разинув рот. Лягушки тусанулись,
кто куда, сорока на ветке заткнулась от неожиданности, и даже
комары взвились тучей, предпочитая наблюдать это торнадо с
безопасного расстояния.