Александр Захаров – Весь мир в огне (страница 14)

Лизи стояла на площадке и слушала.

Снизу — скрип. Первая ступень. Вторая.

Он шёл за ней.

Не быстро. Не медленно. Уверенно — как идут люди, которым некуда торопиться, потому что они знают, что никуда не денешься.

Лизи прошла мимо трёх дверей к концу коридора. Боковой проход. Узкий, тёмный — хозяйственный, для прислуги. Она помнила такие по лондонским доходным домам. Если есть парадная лестница, есть и чёрная.

Дверь в конце. Деревянная, с простой щеколдой.

Она откинула щеколду. Толкнула.

Чёрная лестница была ещё уже — одному пройти, не больше. Ступени деревянные, старые. Лизи пошла вниз — быстро, держась рукой за стену, потому что перил не было.

Сверху — грохот. Дверь в коридоре ударилась о стену.

Он нашёл проход.

Лизи побежала.

Ступени. Поворот. Ещё ступени. Площадка — дверь на улицу, засов, она рванула его вверх, плечом в дверь —

Переулок. Узкий, между глухими стенами. Запах мусора и сырого камня. Влево — тупик. Вправо — просвет, поворот.

Вправо.

Она бежала. Каблуки стучали по булыжнику — слишком громко, слишком заметно — она на ходу сбила темп, перешла на быстрый шаг, потому что женщина, бегущая по улице, это крик, а женщина, идущая быстро — просто женщина, которая торопится.

За углом — улица. Широкая, с тротуарами, с людьми.

Лизи вышла из переулка и не остановилась. Влилась в поток пешеходов. Не оглядывалась. Прошла двадцать метров, тридцать, свернула к витрине — встала, делая вид, что смотрит на выставленные шляпы.

В отражении стекла — улица. Вход в переулок.

Мужчина вышел через несколько секунд. Встал. Повернул голову влево, вправо. Взгляд прошёлся по тротуару — медленно, методично.

Лизи не двигалась.

Он смотрел в её сторону. Задержался на секунду.

Её пальцы сжали ремень сумки.

Мужчина пошёл влево. Прочь.

Лизи выдохнула. Медленно. До конца.

Подождала ещё минуту. Потом ещё.

Потом вышла из-под витрины и пошла в противоположную сторону.

На углу стоял омнибус — большой, с империалом, запряжённый двумя лошадьми. Кондуктор стоял на подножке. Лизи не думала — поднялась, сунула монету, прошла в глубину.

Омнибус тронулся.

Она сидела у окна и смотрела, как улица уплывает назад. Руки лежали на коленях. Пальцы — белые там, где сжимали сумку.

Она разжала их. Положила ладони плашмя на колени.

Это был не случайный человек в доходном доме.

Он ждал её.

Дверь дома на авеню Анри-Мартен открылась прежде, чем Лизи успела позвонить.

Маргарета стояла в прихожей в домашнем платье. Взглянула на неё — одного взгляда хватило.

— Боже. Что с тобой?

Лизи шагнула через порог. Просто шагнула вперёд — и Маргарета уже держала её, крепко, обеими руками, и Лизи почувствовала, как только сейчас, только в этих руках, можно наконец позволить себе не держаться.

— Руки ледяные, — тихо сказала Маргарета. — Что случилось?

— За мной шли, — выдохнула Лизи. — Из того дома. Я ушла, но он ждал меня там. Он знал, что я приду.

Маргарета не ахнула. Не переспросила. Только сильнее сжала её плечи.

— Пойдём.

В гостиной Маргарета принесла плед, накрыла ей плечи. Поставила на столик рюмку коньяка — не спрашивая — и села рядом.

— Рассказывай. Всё. По порядку.

Лизи рассказала. О карте. Об адресе у Сен-Лазар. О мужчине на лестнице. О том, как он шёл за ней — не бежал, просто шёл, и в этом было что-то хуже бега. О переулке. О витрине. Об омнибусе.

Маргарета слушала. Её пальцы один раз коснулись руки Лизи и остались там.

Когда Лизи замолчала, Маргарета некоторое время не говорила. Встала. Подошла к окну. Сад был тихим, ярким на солнце — яблони, кот на скамейке, полная противоположность тому переулку.

— Он не уличный человек, — сказала она наконец. — Такие не кричат и не бегут. Его задача была — посмотреть на тебя. Понять, кто ты. — Короткая остановка. — Возможно — взять тебя. Если б решил, что нужно.

— Почему не взял?

Маргарета обернулась.

— Потому что ты ушла раньше, чем он решил. — В её взгляде было что-то, чего Лизи не видела прежде — не страх, не жалость. Что-то спокойное и очень серьёзное. — Лизи. Ты понимаешь, что это уже не игра в наблюдение?

— Понимаю.

— Нет, — сказала Маргарета так же, как сказала вчера в автомобиле. — Раньше ты понимала умом. Сейчас — телом. Это другое.

Лизи смотрела на рюмку с коньяком. Взяла. Выпила до дна.

Маргарета вернулась, села. Взяла её руки в свои.

— Отдохни. Несколько часов. Завтра решим, что дальше.

— А если он найдёт этот дом?

— Этот дом, — сказала Маргарета ровно, — знает людей, которых Филипп де Валуа предпочтёт не беспокоить. — Она встала. — Отдыхай.

Вышла. Дверь закрылась тихо.

Лизи сидела в тишине. Плед на плечах. Пустая рюмка на столике.

Потом что-то сдвинулось внутри — сдвинулось и отпустило. Слёзы пришли сами, без предупреждения, без всхлипов — просто потекли, и она не стала их останавливать. Пусть. Это было не слабостью. Это было телом, которое наконец получило разрешение.

Она больше не смотрела на всё это со стороны.

Она была внутри. По-настоящему внутри.

И пути назад уже не было.

Глава 13. Последний акт

Париж, конец июля 1914 года

Утром Лизи не вышла на прогулку.