Александр Забусов – Рекрут (страница 14)

Резко оттолкнула от себя голову любовника.

- Что это ты сделала? – спросил улыбаясь.

Пожала плечами, ответила:

- Недоброжелателя отпугнула.

Мудрость ведьмы состоит в том, чтобы отразить весь негатив заблаговременно, не давая ему проявиться изначально, но мужчине об этом говорить вовсе необязательно. Елена не хочет ни с кем воевать и вызывать гнев, последствия которого могут привести к конфликтам. Она предоставляет эту возможность Высшим Силам, которые могут замкнуть войну на самом противнике, пусть сам с собой и воюет.

Многие, подобные ей считают, что если им покровительствуют Высшие Силы, то они вольны творить и вытворять что заблагорассудится. Но это ненадолго. Ошейник и цепочка, крепко прикованы к трону Высших Сил, далеко не заинтересованных в её «дешевизне». И тот, кто злоупотребляет своими возможностями, направляя их на неблагопристойные дела, в любом случае заплатит, закон баланса и равновесия незыблем. Потому ей стоит поторопиться.

Речь шла о находке, сделанной в подземельях Москвы. Однажды Елена с подсказки своего «подселенца», пробиралась через тайные ходы в недра Кремля. Там и случилось предсказанное. Набрела на скелет. А около хорошо сохранившегося человеческого костяка лежала книга. Схватив её, подобру-поздорову, убралась с чужой территории. Уже дома разбиралась с находкой. В таинственной книге содержались сведения о будущем России, о многом другом, а ещё… в том числе и о драгоценном гарнитуре князей Мещерских. Серьги её не интересовали, а вот рассказ о налобном украшении ведьме приглянулся. Поняла, артефакт ей как воздух нужен. Как догадалась, вещь происходила из разряда спящих магических игрушек, давала силу владельцу, а ко всему прочему могла в чужие Миры провести и благополучно вывести из них. Вот только одна закавыка имелась. Волшебный предмет был привязан к определенному роду. Магия на крови замешана. Поменять владельца можно лишь в том случае, если он сам, по своей охоте отдаст артефакт, подарив его со словами: «Я владел, теперь ты пользуйся».

Антону про это не говорила. Зачем ему такие подробности знать? Вдруг заартачится! Он на серьги нацелен. Без них князь Боровитин под проклятием ходит.

В дверь позвонили. Это подельники Князя пожаловали. Без уголовной братии никак. Драгоценный гарнитур, как в музее, в малом Николаевском дворце под стеклом на общее обозрение выставлен.

Кликнула:

- Кондрат, отвори дверь и проводи гостей в мой кабинет. Пусть ожидают. Да проследи, чтоб ничего не украли…

Россия. Москва. Кремль. Маршрут патрулирования

Не ожидал, что слова курсового Папы, подполковника Ермольцева, очень быстро воплотятся в реале. Это относительно вожака стаи. Начальником ночного патруля по обширным просторам кремлёвской территории, вместе с ещё тремя офицерами, заступил ротмистр Корпуса Жандармов. И надо же быть такому везению, что Серёга с Ильясом, как раз под его руку угодили.

Часы на Спасской башне ещё не исполнили марш «Преображенского полка». До шести часов, а значит до начала развода караулов и патрулей, оставалось семь минут. Нарядные, то есть назначенные в наряд, военные разных полков, частей и подразделений, одетые в шинели, фуражки по осенней поре, в начищенных до блеска сапогах, с оружием, какое кому положено, разобрались в строю и ждали появления нового заступающего на сутки дежурного помощника кремлёвского коменданта.

Ротмистр Неволин, снизу вверх осмотрев двух своих юнкеров и оставшись доволен их внешним видом, бодро поинтересовался:

- Ну, что, орлы, повоюем?

Сергей глотком воздуха чуть не подавился. В голове мысль пронеслась:

«Да, типун тебе на язык, бройлер недомерок гамбургский! Это, что, доброе напутственное слово, которое может воплотиться в реал?»

Ротмистр, точно недомерок. И точно бройлер. Ростом Бог явно обидел или поиздевался над человеком. Офицер ростом не выше 160-ти сантиметров был. Ему бы в танкистах самое место служить, а он в жандармы подался. Хотя в шитой на заказ фуражке, из-за её тульи он выше смотрится. А ежели в прыжке с разбегом, то вообще чистый гвардеец, которому на роду царские палаты охранять предписано, а не патрулём по маршруту шататься. Но это-то ладно! Что выросло, то выросло. Ротмистр непомерно толст. Колобок, одним словом. И у этого колобка, как насмешка природы, руки-ноги тонкие как спички. Потешный вид не спасали ни широкие рукава шинели, ни хромовые сапоги, из голенищ которых торчали необъятные галифе. Длиннющая портупея с кобурой на боку едва сходилась на внушительном животе. Создавалось впечатление, что у заступающего начальника патруля под шинелью в районе брюха висит внушительный рюкзак, по самую горловину набитый продуктами питания.

Анвартынов, будучи ниже Рязанцева, а потому при построении вставший за ним, на предложение ротмистра, без особого восторга проронил:

- Повоюем, ваш высокобродь.

- Что так безынициативно ответ держите, юнкера? Мало каши ели?

«Смешно! – размышляя и оценивая начальство, промолчав, подумал Сергей. – За то уж ты точно кашей обожрался. Вон, брюхо какое наел!»

Ох, и не нравилось Сергею предоставленное начальство, но на ближайшие 24 часа, этот желающий повоевать индюк, станет «вожаком их патрульной стаи».

Часы на башне произвели начало музыкальной мелодии. Всё! Шесть. С правого фланга прозвучала призывная команда:

- Встали все по местам!

Лощёный подполковник, явно из полка царской гвардии, завидев издали приближение лица начальствующего, скомандовал:

- Равня-айсь!..

Строй военнослужащих, выстроенный на Ивановской площади, повернув голову направо, замер.

- Смирно!

Началось!..

Четыре патруля разошлись по маршрутам. Стемнело, но фонари хорошо освещают улицы и дорожки в саду. Прохладно, но сказать, что замерз, так нет. Вполне терпимо. Движение, это жизнь. Подспудно ждал чего-то плохого, а потому не расслаблялся.

По дворцовой улице прошли. Ну, здесь-то точно ничего не случится. На постах гвардейцы стоят. Охранять Кремль для них дело обыденное. Ничем другим, они толком и не занимаются.

Ротмистр подуспокоился, копытом не бьёт, в бой идти не предлагает. Разговоры у них троих на отвлечённые темы. Неудобство в общении лишь их начальник испытывает. Чтобы посмотреть своим патрульным в глаза, ему приходится неестественно задирать голову. При этом огромная пижонская фуражка, будто живой организм, сползает ему же на загривок. Это когда при ходьбе не сваливается на бок, зависая на его маленьких, но оттопыренных в разные стороны ушах. Умора! Приходится постоянно скрывать свои непроизвольные улыбки, делать серьезный вид, выслушивая ценные указания. В принципе, указания были просты и понятны – отлавливать тех, кто несанкционированно находится на территории.

А кого тут ловить? Хоть и осень, но службы перешли на зимнее время года. После шести в Кремле посторонних днём с огнем не сыщешь. Но положено патрулировать, значит будут.

Ходили. Слонялись, как неприкаянные. Часы на Спасской, гимн «Коль славен наш Господь в Сионе» пропели, можно даже на наручный будильник не смотреть – девять вечера. До смены, как до Киева рачки. Тайницкий сад даже при свете фонарей кажется привлекательным и… каким-то загадочным. Ноябрь в самом зачаточном своём периоде уже тронул желтизной зеленую листву, ночное небо точно не по-летнему скрыло звёзды свинцом туч, но, слава Богу, дождя нет. В воздухе чувствовался неуловимый привкус прелых листьев и холодного тумана…

В лабиринтах подземной Москвы

Ещё засветло добрались до известного, как она считала, лишь ей места, где из подвала дома купца Гайцева, отвалив от угла стены объёмный и казавшийся тяжёлым камень, пролезли в нору, спустились дальше под землю. Елена со знанием дела по одной ей известным ходам вела своих временных попутчиков: троих мужчин, принадлежащих воровскому сообществу и Кондрата, её личного охранника и помощника. Мужчиной Кондрата тоже можно в полной мере назвать, но с одной поправкой. Кондрат – оборотень. К хозяйке прилепился уже лет пять как. Елена человека-волка, можно сказать с того света вытащила. Когда церковная безопасность загнала в лабиринты подземной Москвы деревенского простачка-волколака, она, диггер по интересам, смогла из-под носа, на своих слабых плечах унести бессознательное создание природы. Потом лечила, извлекая из его тела серебряные пули, которыми оборотень был напичкан, как булка изюмом. И вот теперь для ведьмы не было на свете существа, более преданного, чем зубастый выродок.

Из московских обывателей редко кто догадывается, что под землёй на многие десятки километров простираются ходы, создатели которых сотни лет назад умерли. А между тем подземный город живёт своей размеренной жизнью. Он частенько даёт о себе знать лишь жителям «старой» Москвы. То провал посреди улицы образуется, то троллейбус утренний с полусонными людьми исчезнет в невесть откуда взявшейся трещине,.. Доставай их потом! …то угол дома просядет, а то в подвале старого здания проход вскроется. Такие тесные взаимоотношения двух городов, верхнего и нижнего, стороннему обывателю, живущему в окраинных районах, почти незаметны. Провалы и трещины мгновенно заделываются ремонтными бригадами.

Три десятка лет назад, новомодное изобретение – метро, порушило сеть подземных лабиринтов, и многие ходы прекратили своё существование. Лезть под землю, в отличие от метростроевцев, ремонтники не любили и всячески отказывались от работы в них. Почему? Это странно, но под землёй можно было нарваться не только на скрывавшихся воров и убийц, на их склады, лёжки и блатхаты, но и на необычные, невероятные, запредельные для сознания простого народа, явления. Подобное могло проявляться лишь от Лукавого. Даже привидение страшило не слишком сильно, когда слухи, как мухи, доносили о страхах покруче. В иных местах под землёй, где обвалом на сотни метров завалило тоннели, можно было услышать раскаты и гулы, словно там, внизу автотрасса или поезда разъезжают. И это никак не поезда-метро! В иной раз снизу доносилось вообще, то, что никак не могло в страшном сне присниться - вроде бы как хор поёт. И так зараза мелодию выводит, что за душу берёт! Сектанты?.. Какие, к чёрту сектанты, когда весь ход бывшего тоннеля, бетоном залит?..