Александр Забусов – Рекрут (страница 13)

Сегодня крымский татарчук, по мнению наставника, сам на себя не похож. Работает умело и осознано. Скорее всего, какой-то кураж поймал. Прорвало, что ли? Он во время продвижения противника вперёд, словно опытный фехтовальщик наносил опережающие удары. При отходе Степанова, попытавшегося восстановить полную дистанцию, произвёл растяжку в полуприсяде, из получившегося положения чуть ли не прыжком подшагнул ближе, отвёл клинок оппонента и с бурным темпераментом, левой рукой в перчатке, мощно приложился к закрытой маской физиономии Дениса.

- В-в-а!

Обеими ногами назад в один миг отпрянул. Отпрыгнул, чтоб от маха учебной рапиры противника, под раздачу не попасть. Хотя и зря. Если б такой приём на дуэли применил или в бою, когда горячка через край шурует, тогда понятно, а так… Ювелирный финт, подшаг и удар, сопровождался полётом юнкера Степанова в противоположную сторону, а попутно потерей ним же и клинка.

- Прекратить занятия! – с опозданием скомандовал Востряков.

Два десятка обучаемых в один миг отступили друг от друга, обернулись на безучастно загоравшего в положении ризы на полу бедолаги, маска которого отскочив, спокойно покоилась в паре метрах от своего хозяина, на Анвартынова… вставшего столбом, сорвавшего с головы свою маску, с удивлённым, заполошным лицом. Он, кажется, сам поверить не мог, что проделал такое.

Склонившись над учеником, капитан рукой пошевелил подбородок юнкера. Ничего страшного не произошло, шею точно не повредили. Спокойно констатировал:

- Нда! Нокаут. Чистая работа. – Нашёл татарина взглядом, не выражая особой эмоциональной озабоченности, заявил. – Анвартынов, да вам не фехтованием, боксом заниматься впору. А вообще, профессионально сработали. Молодец!

- Виноват, ваш высокородь! Сам не понял, как вышло!

- Юсупов, Заславский, Бердышев! Ну-ка, взяли его… Отнесите в раздевалку и усадите на скамью. Ничего! Скоро в себя придёт.

Сергей бледный и опустошённый внутри, с удовлетворением отметил, что правая сторона лица друга имеет некоторую опухлость и хоть пока и слабо, но уже налилась фиолетовым оттенком. Всё, как и планировалось. Синяк!

Феликс, в свою очередь озаботился внешним видом Рязанцева. Шёпотом спросил его:

- Сашка, ты чего сегодня такой?

- Какой?

- Бледный и несобранный. Фехтовал, что оглоблей шевелил.

- О смысле жизни задумался.

- Чего о нём думать? Жить надо и всё. Денис, вон тоже о нём, наверное, мыслил. Результат, как говорится, на лице. О! В себя приходит!

Степанов мутным, соловым взглядом обвёл троих друзей, спросил:

- Ребята, что это было?

- Это тебя Ильяс слегка приголубил. – Усмехнувшись, пояснил Гришка. – Ничего, жить будешь.

- Ну, я ему!

Рязанцев поморщился, понимая, что тот тут ни каким боком, заступился за татарина:

- Он не специально. Это ты сам виноват, открылся, он и…

В раздевалку толпой заходили сослуживцы, живенько обсуждая происшествие, укладывали в гребёнку учебный инвентарь.

После занятий, ближе к обеду, роту в расположении построил начальник курса, подполковник Ермольцев. Он в присутствии курсовых офицеров прошёлся вдоль строя. Вглядываясь в лица юнкеров, прятал в глазах затаённую улыбку. Фингал под глазом Степанова, незамеченным не остался. На ум мысль пришла:

«Разгильдяи! У них в яйцах дети пищат, а из детского возраста сами выбраться не в состоянии!»

Заговорил, обращаясь разом ко всем своим подчинённым:

- Выпускной курс! – выражая недовольство, покачал головой. - Много знаете, много умеете… А знаете, чем стадные животные отличаются от людей?..

Молчание. Строй, поедая глазами любимого начальника, без команды застыл по стойке «Смирно!».

- …Тем, что ни одно стадо никогда, ни за что, не при каких обстоятельствах, не выберет вожаком, который поведёт это стадо, самого тупого и никчемного представителя особей подобных себе. Намёк понятен? – ответ даже не ждал, продолжил. – Тешу себя надеждой, что за оставшееся в моём распоряжении время, смогу хоть немного приблизить ваше сознание к уровню того вожака, которому может быть предстоит водить своё стадо в бой. Ладно. Сейчас речь о более приземлённом пойдёт. Мне тут доложили, что юнкер Степанов по графику нарядов сегодня в патруль должен идти. Но с таким лицом можно ходить, разве что ворон на огороде пугать. Кто там у нас боксёром оказался?..

Вот знает ведь, не может не знать, но обязательно нужно факт обозначить.

- …Юнкер Анвартынов?

- Так точно!

- Что ж, по докладу капитана Вострякова, всё в пределах правил случилось. Н-но!.. Правила, это одно, а службу никто не отменял. Что сие значит? Раз Анвартынов не преднамеренно вывел из строя бойца, то сам его и заменит.

- Ваше Высокоблагородие, господин полковник,.. – Отозвался из строя поручик Ремезов. – Юнкер Анвартынов и без того в графике нарядов значится. Заступает в патруль.

- Одна-ако! Кто ж тогда вместо покалеченного в гарнизонный наряд заступит?

Стоявший в первой шеренге Сергей, не стал дожидаться, пока кого ни будь назначат. Сам громким, чётким, практически не терпящим возражения голосом обозначился:

- Ваше высокоблагородие,.. юнкер Бердышев. Разрешите мне вместо Степанова заступить в патруль!

- Гм!.. Разрешаю. Господа курсовые офицеры, подразделения в вашем распоряжении.

Вот Сергей и добился, чего хотел.

3 ноября. Сокольники. Песочный переулок, кирпичный дом под №11, апартаменты гадалки на втором этаже

Елена, когда только, вступив на путь магии, всегда чётко умела отличить «своих» от «чужих». Настоящая ведьма, она никогда не замахивалась на чужую территорию и прекрасно защищала свою, но вот сложившийся принцип предстояло нарушить. Московский Кремль не её вотчина. Придётся поставить защиту не только на себя, но и на Антона. Процветание и развитие Елены, а одновременно с этим безопасность, теперь и от него зависит.

Решилась. Толкнув в бок подуставшего от трудов постельных, партнёра. Распорядилась:

-Поднимайся!

Вместо того, чтоб выполнить желаемое, потянулся, силой привлёк женщину к себе, губами прильнув к лебединой шее. Подёргалась, сопротивляясь, но осознала бесполезность своих потуг, расслабилась. Не Кондрата же кликать?

Очередной раз убедилась:

«Ненасытный!»

- Ленка, на живот ляг!

Молчком, послушно выполнила требование распалённого мужчины. Стоически дождавшись, когда он кончит домогательства и изольёт все соки своего организма в её лоно, выпорхнула прочь и, приводя волосы на голове в относительный порядок, приказным тоном потребовала:

- Поднимайся! Скоро твои подельники придут.

Закинув руки ладонями себе за голову и насмешливо глядя на голую женщину, стоявшую в трех шагах от кровати, как кот обожравшийся сметаны, чуть ли не промурлыкал:

- Обождут.

- Не забыл, нам ещё до темноты в подземелья спускаться? Вставай. Одевайся.

Поставил ноги на пол. Поднялся в рост, оказавшись чуть ли не на полторы головы выше женщины, о существовании которой неделю назад даже не догадывался.

Оценивающе посмотрев на него, Елена приняла решение, некоторым образом подправить ситуацию с родовым проклятием. Снять такую обузу с его плеч она пока не в состоянии, но ослабить хотя бы на предстоящий поход, вполне может. А там глядишь…

- Присядь на кровать.

- Ты же только что…

- Присядь!

Приблизилась вплотную. Положила ладони ему на голые плечи, большим пальцем правой руки ощутила биение жилки на крепкой шее. Вглядываясь в глубину его серых глаз, монотонно заговорила, стараясь выдерживать темпированность давно заученного текста заговора:

- Мать, окна и двери отворив, да листья, под ноги подстелив, выходит на скалу высокую да глядит, вдаль далёкую, да берёт книгу мудрую. – Неожиданно для него потребовала. – Склони голову…

Антон повиновался. Ему нравилась эта женщина. Было в ней что-то… что-то дикое, необузданное, смелое и даже опасное. А рисковать Князь любил. Он находил в риске особый шарм.

Наложила на темя мужчины распластанную пятерню. Пальцы напрягла, словно тисками зажав череп. Продолжила заговаривать:

- …И читает мать, и приговаривает: спаси нас, Великая Повелительница Ночи, от завистника злого, от недруга лихого, от глаза дурного, от проказника несведущего, да от разлуки горькой…

Да-да! Именно от разлуки. Антон её мужчина и она никому не позволит взять над ним власть. Только она может диктовать свою волю. Она и Повелительница Ночи. При этой мысли чуть не задохнулась. Перевела дух, продолжила:

- …Спаси нас и не дай погибнуть детям твоим молодым да сильным. А коли глаз дурной да чёрный посмотрит на нас, пусть иссохнет да скрутится, чтобы вовек на нас его зрак виды не проливал. Буду я лихо творить, да и сама его знать не буду. Заклинаю тебя Антон, князь Боровитин-Мещерский, Великой Повелительницей Ночи заклинаю, силами двух богинь с разными Душами, с разными лицами, но с одним Духом Великой Матери Вечности, Матери Времени и Порядка, Дочери Хаоса! Да будет так во веки веков, покуда жив наш род ведьмовской.

Знала, когда проклятие станет рушить защиту, а оно непременно будет, ей не сладко придётся. Ломать и корёжить всё тело начнёт. Кости вывернет. Но игра стоит свеч. А там глядишь, и артефакт в её руках окажется, тогда Елена и заложенную в проклятие программу развеет.