Александр Яманов – Несгибаемый граф 3 (страница 7)

— То есть вы предлагаете нанять соглядатаев, которые будут следить за нашими же людьми? — снова выразил недовольство Трубецкой.

— Я предлагаю нанять и воспитать людей, которые защитят наши деньги, — поправил я его. — Называйте ситуацию как хотите. Но если мы сейчас не создадим такую службу, то через два-три года обнаружим, что наше товарищество тает на глазах. И виноваты в этом будем только мы. Касательно набора ревизоров, то можно начать с уволенных за честность чиновников.

Вдруг комнату буквально оглушил дружный хохот. Демидов, отличавшийся в финансовых делах настоящей паранойей, даже достал платок и начал смахивать выступившие слёзы.

— Ой, рассмешил ты нас, Николай Петрович! — выразил общее мнение Разумовский, чьё лицо аж покраснело от смеха. — Где же взять столь редкую птицу? Честный, да ещё и чиновник!

Вельможи продолжили улыбаться и на время отвлеклись от основной темы, начав вспоминать истории с наиболее жадными государственными служащими. В итоге сиятельная публика сошлась на том, что канцлер Бестужев вне конкуренции. Но также заметили прогресс нынешнего фаворита, имеющего все шансы переплюнуть алчного графа. Если Потёмкина не выставят из императорской спальни в ближайшее время, конечно.

Наивные, Гришка пришёл всерьёз и надолго. Смена Катькиных трахарей ситуацию не изменит. И этого персонажа я бы тоже учитывал в наших раскладах. Он не простит проявленного высокомерия и унижения, когда его откровенно макнули рожей в дерьмо, выставив нищебродом перед высшим светом. Он будет гадить всегда. Поэтому товариществу необходима собственная служба безопасности. Однако такое предложение переполнит чашу терпения компаньонов. Пусть пока дозреют до аудита и ревизии. У меня ведь сегодня есть ещё пункт три.

— Зря вы смеётесь. Честные люди есть, и мы можем использовать их для своей пользы. Государству они не нужны. Так почему нет?

Продолжаю разговор, начав с истории Кублицкого, описав пользу, которую он мне принёс. Судя по вмиг посерьёзневшим лицам, соратники впечатлились. Они вообще во многих вопросах как дети малые. Например, в интригах или знании положения дел в каждой конкретной губернии я дам им сто очков вперёд. При этом люди не понимают очевидного. Инерция мышления аристократии? Или свою роль играют мои знания из будущего?

Разумовский, который вложил в проект немалые деньги, нахмурился. Он не привык, чтобы его деньги тратили впустую.

— Сколько это будет стоить? — спросил он.

— Бухгалтерия — десять тысяч в год, — я сверился с цифрами. — Ревизионная служба — столько же. Школа — тысяч семь на дорогу и проживание управляющих. По наставникам надо уточнять.

— Дорого, — резюмировал Голицын.

— Дорого, — соглашаюсь с князем. — Но можно потерять больше.

В комнате снова повисла тишина. Каждый из присутствующих обдумывал услышанное.

— А что насчёт юристов? — спросил вдруг Болотов. — Вы говорили, что нам нужны свои крючкотворы.

— Совершенно верно, — в знак благодарности киваю помещику. — Лучше нанять по два юриста в каждой столице. Они должны быть готовы в любой момент решать спорные вопросы с чиновниками и особенно с таможней.

— «С таможней»? — переспросил Трубецкой. — Это почему?

— А потому, что таможня — это самое больное место нашей торговли, — на этот раз мне помог Скавронский. — Чиновники там сидят голодные, а мимо них идут сотни тысяч рублей. Они будут искать любую зацепку, чтобы придраться к нашему товару, задержать его, наложить штраф. Вы же не будете лично бегать и решать вопросы по каждой погрузке? Даже управляющие здесь не справятся. Необходимы люди, знающие законы и умеющие отстаивать свою правоту.

— А разве нельзя договориться? — предположил Голицын.

— Договориться можно, — усмехнулся Скавронский, глубоко погрузившийся в мир русского экспорта. — Но для этого нужны деньги. И если мы будем каждый раз давать взятку, это выйдет дороже, чем содержание хорошего юриста.

Здесь задумались все присутствующие. Мы живём в России и прекрасно понимаем, в какой коррупционный рай для чиновников превратила страну немка, сидящая на троне. Открыто об этом не говорят, больше аллегориями, но всё и так понятно. Бороться со средним чиновничьим звеном сложно даже для нас. А платить попросту глупо. Думаю, ещё англичане и другие иностранные купцы плеснут маслица в огонь. Им-то выгодно, чтобы наши товары арестовывали или задерживали.

Разумовский, который сталкивался с таможенными проблемами в торговле своей продукцией, поддержал Мартына Карловича:

— Граф прав. Таможня — это рассадник мздоимства. Без своих людей там делать нечего.

— Значит, юристы, — подвёл итог Болотов. — Бухгалтерия. Ревизионная служба. Школа для управляющих. Это всё, Николай Петрович?

— Не всё, — машу головой. — Нам нужно подумать о среднем и низовом звене.

— О ком? — не понял Голицын.

— О тех, кто непосредственно работает с товаром, — поясняю князю. — Закупщики, кладовщики, возчики, охранники. Люди, которые каждый день принимают решения. Они тоже должны быть обучены.

— Но это же не дворяне и не дети купеческие, — возразил Трубецкой. — Это простые люди. Кто их будет учить?

— Мы и будем. Не в школе, а на месте. Создадим инструкции, проведём курсы, введём наставничество. Чтобы каждый понимал: он не просто мешки перетаскивает, он часть большого дела.

— А они поймут? — усомнился Голицын.

— Если с ними разговаривать, а не кричать — поймут, — уверенно отвечаю на скептическую усмешку. — Русский мужик смышлёный. Просто до него никто не пытался донести, зачем он делает именно эту работу. Прибавьте премию по итогам сезона — и вы получите верных людей, из которых можно черпать кадры для более важных дел.

Болотов, который постоянно контактирует с простыми людьми, кивнул:

— Это правда. Когда человек понимает, что его работа имеет смысл, он трудится лучше. И граф, как всегда, придумал весьма любопытную систему. Мы привлекаем людей, обучаем, но жёстко требуем. При этом создаём им условия, которых они больше нигде не найдут. Умные сразу оценят такое отношение и перспективы. И даже глупые поймут преимущество работать на нас, когда увидят деньги. А ещё у всех работников есть младшие братья и дети. Для них можно открыть обычные школы, помогать лечиться и готовить людей, которые с детства считают себя частью товарищества, не видя для себя иного пути. Это действительно неисчерпаемый кадровый ресурс. Главное — он обойдётся в десятки раз дешевле, нежели наём работников на стороне.

В тот день мы ещё немного обсудили поднятую мной тему, поспорили и пошли обедать. Было решено изучить бумаги и услышанное, всё обдумать и встретиться через неделю. Но, к моей несказанной радости, стало понятно, что акционеры в принципе согласны.

Глава 3

Декабрь 1774 года. Москва, Российская империя

Мой кабинет в Кусково, как всегда, завален бумагами и чертежами. Сегодня ещё на большом дубовом столе поверх зелёного сукна лежала подробная карта Новороссии с пометками, сделанными разными чернилами. Болотов, раскрасневшийся в тепле, сидел в кресле напротив и пил чай с мятой.

У нас никак не получалось нормально поговорить. Или я мотался по заводам, или помещик находился на юге. Даже после совещания два месяца назад нам пришлось разъехаться. Зато с наступлением морозов и приближением Рождества сам Бог велел подвести итоги. Мы ведь затеяли не только призванную помочь русской селекции Земледельческую академию, вокруг которой как грибы после дождя выросли помещичьи хозяйства наших соратников. Кроме этого, на деньги Демидова, Голицына и мои началось переселение людей в бывшее Дикое поле, которое должно стать русской житницей.

И вот наконец всё более-менее успокоилось. Вернее, я сбавил темп, изрядно доставший окружающих. Анна просто поставила условие: мол, хватит тиранить себя и людей. Пришлось пойти на уступки. Поэтому последние дни вся моя жизнь проходит в Кусково и Вешняках. Приезд Болотова стал событием, разнообразившим рутину. Нет, я наслаждаюсь общением с любимой женщиной, играми с воспитанниками, театральными постановками и обсуждением литературы. Но хочется немного движухи.

— Ну, рассказывайте, Андрей Тимофеевич. Как там наши южные проекты?

Полный отчёт помещик должен зачитать на очередном заседании МОП. Но мне хочется получить хоть какие-то данные уже сейчас.

Болотов поставил чашку на блюдце и оживился:

— Дела идут, ваше сиятельство, лучше, чем я смел надеяться. Земли под Новым Осколом мы разбили, крестьян переселили, первые урожаи собраны. Правда, засуха немного потрепала, но в целом глупо жаловаться. То же самое у наших союзных помещиков. Недовольных практически нет. Все люди опытные, не первый год ведут хозяйство.

— А академия? — напомнил я.

— Академия — это отдельная тема, — улыбнулся гость. — Место выбрали удачно, рядом с водой, земля хорошая. Уже готовы теплицы, учебный корпус и жильё. Я подобрал несколько толковых ребят, которые хотят учиться агрономии. Главное — нам удалось собрать неплохой урожай практически всех культур и провести выбраковку семян. Я ещё сомневаюсь в возможности выделять сахар из свёклы, но стал поклонником подсолнуха. А какое замечательное масло жмёт ваша маслобойка! После двойной очистки получился просто волшебный продукт. Впрочем, вы получили от меня несколько бутылок.