Александр Яманов – Несгибаемый граф 3 (страница 9)

Тоже правильно. Первый блин всегда комом, а при переселении множества народа бардак неизбежен. Это именно я предложил заготавливать загодя стройматериалы, чтобы можно было возводить готовые дома за несколько дней. Благо сейчас не надо прокладывать водопровод и канализацию, хватит колодца с выгребной ямой.

— Дай Бог, чтобы так и шло дальше. Ведь не ошибается тот, кто ничего не делает, — произношу со вздохом. — А то в Петербурге на нас точат зуб. Многие вельможи жалуются императрице, что их не подпускают к делу. Хотя всё проще. Мы вложили свои средства и начали первыми. Ещё два года — и нас будет сложно догнать. А слишком ушлые помещики просят денег из казны, которых всегда не хватает.

— Давайте напечатаем в «Экономике» статьи о полученном опыте и вообще о нашей системе, — посоветовал Болотов. — Таким образом мы поможем помещикам решиться вкладывать деньги и перетянем их на свою сторону. Не всех, конечно, но самых деятельных. Пусть они будут с нами, а не против нас. Так спокойнее. Когда на юге образуется целая сеть латифундий с десятками тысяч работников, то сама Екатерина Алексеевна только порадуется. Ведь это её мечта — заселить земли, отбитые у басурман.

В совете гостя была своя логика. Врагов лучше превращать в союзников, пусть даже не самых надёжных. Важно, что новые соратники примут за основу нашу систему с латифундиями. А это значит — наёмный труд и развитие рынка в целом.

В этот момент возник слуга, быстро наполнивший два бокала пурпурным напитком. Иногда можно для расслабления, пусть даже на дворе пост.

Гость поднял бокал и отсалютовал мне:

— Всё у нас получится! — сказал он. — Я в это верю!

— Я тоже верю!

***

Следующий день был наполнен бездельем. В школе всё обговорено, мастерская лучше работает без моего присутствия. Бойцы во главе с фон Шиком и Федотом отправились в рейд по калужским лесам. Поступили два нехороших сигнала, надо разобраться. Вместе с Ермолаем осталось семь человек охранять Кусково. Я же после того, как проснулся, долго беседовал с Анной. Хорошо! И тут Антип сообщил, что усадьбу посетил гость, сказавший верный пароль. Есть у нас и такая штука. Всё ради безопасности.

Приказав пустить нужного человека, я направился в кабинет. Благо Анна сейчас о чём-то беседует с Фёклой и Аксиньей. Лучше им не мешать.

Тяжёлые дубовые панели, камин с тлеющими углями, карта Российской империи во всю стену и минимум украшений. Я сидел в глубоком кресле, попивая горячий шоколад и рассматривая собственный кабинет. Может, сделать ремонт? Или устроить перестановку?

Курляндец вошёл бесшумно, как и всегда. Сегодня он оделся как мастеровой. Из облика выбивалась кожаная папка с докладом. Мы ещё в прошлом году договорились, что глава разведки раз в квартал сдаёт отчёт о проделанной работе. Вообще, полезно встречаться лично и обсуждать насущные темы. Подчинённые не должны забывать о существовании начальства.

— Ваше сиятельство, — фон Бер с достоинством поклонился. — Есть доклад.

— Присаживайтесь, Генрих Иоаннович. Шоколаду или вина? — разведчик отрицательно качнул головой. — Тогда к делу.

Курляндец опустился в кресло напротив и достал из внутреннего кармана сюртука небольшой блокнот, исписанный мелким, почти стенографическим почерком.

— Начну с главного. Разведывательная сеть увеличена более чем в два раза.

Я удивлённо приподнял бровь, но промолчал. Два раза — это не шутка.

— Вербовка нужных людей прошла успешно, — продолжил фон Бер. — Теперь наши люди работают в Нижнем Новгороде, Воронеже и Казани. Агенты в основном из купечества средней руки, а также распорядители в нужных нам домах.

— Хорошо. Что с караван-сараем?

Фон Бер едва заметно улыбнулся. Для него это необычное проявление лишних эмоций.

— Строительство ещё не завершено, но мы уже работаем. Поток сведений увеличился в несколько раз. В основном — обычные сплетни и разговоры торгашей. Но есть любопытные вещи. Например, сразу несколько человек выразили недовольство и опасение деятельностью «Сырьевого товарищества». Мол, вельможам жадность затмила разум, полезли в дела торговые и хотят лишить честных купцов дохода. Вас поминают одновременно с тревогой и уважением. Торговые люди читают «Коммерсант» и понимают, что против такого альянса не выстоят. Один нижегородец рассказывал, что скоро в городе состоится сход старост раскольников. Еретики будут обсуждать, как жить в новых условиях. Кстати, некоторые общины староверов неплохо заработали на восстании Пугачёва, скупив награбленные товары и продовольствие. Я начал потихоньку собирать о них сведения.

А это уже интересно! Не секрет, что весомую часть русской торговли контролируют старообрядцы. И в организации своей структуры они чем-то похожи на евреев. Также держатся строго друг друга, православных считают неполноценными, а возникшие противоречия разрешают их религиозные лидеры. Староверы разные, но именно волжские, владимирские и московские — это мощная организация, объединённая также экономическими интересами. Кстати, в МОП треть купцов тоже из раскольников. Надо бы с ними пообщаться на предмет возникших противоречий. Ну и никогда не помешает взять за гланды верхушку еретиков. Сотрудничество с Пугачёвым никому не простят.

— Зимний дворец? — продолжаю расспросы.

Курляндец выдержал паузу, наслаждаясь моментом. Всё-таки у него есть небольшие слабости. Например, тщеславие.

— Доступ получен. Через камердинера одной из ближайших фрейлин императрицы. Человек надёжный, работает за долги и мелкие услуги. Он не знает, на кого трудится. Также нам доносят уже три лакея и две служанки из самого дворца.

— Есть что-то любопытное?

— Пока немного, но это только начало. В основном светские сплетни, обиды и альянсы. Потихоньку ручеёк сведений превратится в реку, откуда мы будем выуживать действительно важные новости.

Киваю, обдумав услышанное.

— Что с Потёмкиным?

Фон Бер ответил сразу:

— Григорий Александрович плетёт интриги неустанно. Я знаю почти обо всех его замыслах. О чём-то — из первых рук, о другом — через третьих лиц.

— Он замышляет что-то против меня?

— Не против вас лично, — поправил курляндец. — А против ваших коммерческих предприятий. «Русская торговая компания» и «Сырьевое товарищество» вызывают у фаворита крайнюю раздражительность.

— А конкретнее? — я превратился в слух.

— Потёмкин и некоторые вельможи из окружения императрицы крайне недовольны, что им отказали в продаже паёв. Они считают себя обделёнными. Особенно граф Воронцов. Он открыто говорил за карточным столом, что ваши компаньоны хотят откусить слишком много, как бы им не подавиться.

Услышав об этом, я зло усмехнулся:

— Много откусили, значит. А они сами не пробовали корабли строить? Или торговые связи налаживать?

Вопрос риторический, но фон Бер удивил ответом:

— Пробовали и прогорели. Именно поэтому злятся. У вас получается, у них — нет. Они привыкли получать всё готовым, а не создавать с нуля.

— Что ещё?

— Потёмкин подбивает вельмож и столичных купцов на создание похожей структуры. По его замыслам, судоходная компания будет перевозить грузы, а мануфактуры станут перерабатывать сырьё.

Я уже слышал о планах Гришки несколько месяцев назад. Как раз когда он попытался снова получить пай товарищества. Естественно, его послали.

— Пусть попробуют, — произношу с усмешкой. — Хотелось бы посмотреть, что у них получится. Даже если проект удастся, он принесёт пользу России. Поэтому я даже не подумаю мешать.

— Вы правы. Ничего у Потёмкина не получится. Они с союзниками встречались уже четыре раза, и дальше говорильни дело не пошло. А ларчик открывается просто: никто из них не готов сделать взнос и начать работать. Эти люди привыкли брать, а не давать.

Угу, желательно казённое.

— Есть ещё новости?

— Самое неприятное не в этом, ваше сиятельство. Фаворит постоянно жалуется императрице на деятельность ваших компаний. Мол, сосредоточение таких ресурсов в руках десятка человек — это угроза трону, — произнёс разведчик. — Хотя казна выкупила десятую часть обеих компаний, Потёмкин продолжает нагнетать.

— Плевать. Дело почти сделано. Уже через два года нас побоится тронуть даже правительница. Да и сейчас она с радостью приняла подарок от акционеров к наступающему Рождеству. Тяжёлый и золотой подарок, надо уточнить.

— Возможно, так и будет. Пока Её Величество никак не выказывала недовольства. Она просто слушает и чаще отшучивается, — согласился фон Бер. — Но у нас есть иная проблема.

Как без неё? Курляндец бы не приехал просто так. Мы должны были встретиться после нового года.

— Екатерина Алексеевна задумала некую интригу против вас, — продолжил гость. — К сожалению, я пока не знаю какую, — признал курляндец с досадой. — Мои источники во дворце сообщают лишь о самом факте. Императрица только один раз сообщила графине Брюс о желании вас удивить.

Плохо. Мы обсудили с Генрихом ещё множество деталей, касающихся усиления разведывательной сети. Фон Бер обрадовал меня агентурой, заработавшей в Копенгагене, Гамбурге, Амстердаме. Вскоре планируется освоение Лондона и Парижа. Сложно описать, как нам помог князь Голицын. Если говорить правду, то без него наша европейская шпионская сеть попросту ничто.

Курляндец ушёл, а в моей душе поселился огонёк беспокойства. Немка болезненно тщеславна, а значит, готовит месть. Мне бы ещё два года — и можно не беспокоиться. Но кто их даст?