Александр Яманов – Бесноватый Цесаревич-5 (страница 71)

По возвращении я полностью ушёл в текучку. Думал, что стабилизировал ситуацию и удастся завершить все задуманные проекты этого года. Но окружающая реальность думала иначе.

—Скажи мне, Петя? Вот чего им всем не хватает? — выливаю в себя уже второй бокал подряд, пытаясь задавить клокочущую ярость.

—Человеческую природу не переделать, — философски ответил секретарь.

—Нет! Одно дело упиваться собственной безнаказанностью — унижать, пороть, насиловать и даже убивать. Но пойти на такое!

Ларчик моего бешенства открывался просто. После учений Сенявин решил провести массовый рейд побережья на предмет борьбы с контрабандой. Часто крупные русские корабли не могли уследить за небольшими судами. Но в данном мероприятии приняли новые быстроходные корабли береговой обороны. Да, я начал создавать аналог морских пограничников, пока под эгидой флота. Далее планировалась их координация с таможней, полицией и местными властями. И как итог сразу улов. Страшный.

Моряки поймали два судна греческих контрабандистов. Было ещё одно, но там не осталось выживших. Гады везли рабов в Стамбул. Наших русских людей, в основном молодёжь и детей. Греки с одной из лодок быстро утопили пленников, за что и были вырезаны флотскими. А самое чудовищное — это неединичный случай, а целая преступная сеть. Более того, она многолетняя и опирается на базы поставщиков людского товара в России.

Меня это так резануло, что подумал о сердечном приступе, уж очень сжалось сердце. Опять всё бессмысленно. Ты работаешь годами, пытаясь переделать общество, воюешь, пишешь законы, издаёшь десятки статей, просто личным примером ведёшь за собой людей. Главное — веришь в свою правоту и доказываешь её делом. А потом приходят такие новости, бьющие тебя с размаху в подбрюшину.

Некоторое время думаю и отдаю приказы.

—Нельзя прекращать поиски. Пусть моряки выводят все свои посудины, разобьют побережье по секторам, и чтобы никто не проскочил. Далее, напишешь письмо адмиралу. Несколько самых быстроходных транспортов с морпехами уже завтра должны выдвинуться в сторону Дона. Надо блокировать Азов, Ростов и Новочеркасск. Передай результаты допроса Сенявину, чтобы он понял серьёзность ситуации. Задача морпехов захватить базы и станицы, где держат невольников. И пусть с моряками идёт группа егерей, они более расторопные и умеют ещё думать.

—Так девяносто вёрст до Николаева. Гонец не успеет за день, — возразил Петя.

—А ты постарайся, чтобы успел! — с трудом успокаиваю рвущуюся наружу ярость, — Далее. Приказ егерям и выборжцам на немедленное выступление. Завтра сам пойду с ними сушей. Пусть сегодня готовят транспорт, провизию с фуражом, заводных коней и высылают вперёд обозников. Чтобы места стоянок были заранее готовы. Шестьсот вёрст мы должны преодолеть дней за двенадцать. Моряки успеют раньше. Надо бы ещё кого с собой прихватить. Неизвестно, как там казаки и все их атаманы отнесутся к нашему прибытию. Может бузить начнут или следы скрывать.

—Так Соколовский здесь под Херсоном расположился. Вроде опять манёвры проводит. Хочет организовать что-то вроде полка конных егерей и разведчиков. Не может он сидеть на месте. Вот и гоняет своих по степи.

—Правильно делает, что использует каждый момент для подготовки. Ещё и задумки у человека интересные. В качестве поддержки самое оно. Напишешь приказ, пусть выдвигается перед нами. Ещё собери мне следственную группу, из новичков, которые недавно прибыли. Заодно возьмём пару полицейских и прокурорского. Будем делать всё по закону. Я же теперь человек законопослушный, — чувствую, как глумливая улыбка перекосила моё лицо.

Следующие дни превратились в бесконечную дорогу. Перед нашим марш-броском пришли новости о новых перехватах судов с рабами, что дополнительно меня взбесило. Вот как здесь сохранить душевное равновесие и не впасть в окончательное безумие?

—Ведь ты чего-то темнишь, Петя, — устраиваясь поудобнее в своём возке, уточняю у секретаря, — Ведь это ты подбросил идею провести проверки морякам раз уж вышли в море. Знал про людоловов?

—Ваша правда, грешен! — только раскаиваться этот прохиндей и не думал, — Корабли то с рабами из Черкесии в здешних водах не новость. Басурмане почитай на рабстве и живут, привычней им так. Только вы им сейчас дорогу к побережью закрыли. Значит, работорговцы могли найти иные пути. А новость прислали люди Харламова. Пропали несколько караванов с переселенцами. Да и в прошлом году один недосчитали. Там ещё и слухи есть про некоторых помещиков. Оказалась, что правда. Думаю, людей вывозили постоянно. Но от жадности напали на наших крестьян. Только по глупости не ожидали тати, что у нас всё под учётом.

В Ростове мы были через две недели. Не рекорд, но ни одна современная армия просто не сможет передвигаться с такой скоростью. Получается, наш караван выдавал по пятьдесят вёрст в день. Благо тракт недавно выровняли, сделав его полноценной дорогой, а не направлением. Но мы потеряли несколько телег и загнали немало лошадей. Стоит потом дать команду интендантам провести анализ. Пусть рассчитают нужное количество заводных лошадей, фураж, причины поломок. Иногда подобные марши необходимость.

Соколовский умудрился опередить нас на два дня. Моряки тоже успели вовремя. Город и окрестности напоминали развороченный улей. Народ не понимал, чего происходит, распространялись какие-то слухи обо мне безумном. Станичники провели войсковой круг. Главный итог молниеносной реакции — есть результат.

Осматриваю несколько складов, более похожих на приземистые бараки и во мне бьются два чувства. Ненависть и радость буквально распирают. Успели! Сильно похудевшие, но живые пленники настороженно смотрят на меня и егерей. На лицах совсем мелких детишек совершенно иные эмоции. Как же, столько бравых вояк.

—Здесь содержали более двухсот полоняников, — деловито отчитывается Дугин, — Успели захватить ещё три похожих места. Одно под Азовом и два выше по реке. Морпехи с егерями сейчас в районе Грушевской и Северского Донца. Накрыли две базы. На побережье полностью захвачены четыре деревни греческих контрабандистов.

А ведь он знал! Гражданский уполномоченный, который контролировал местные власти со стороны моей администрации. Дабы казачьи атаманы не придумали чего-то излишне странного пришлось ввести эту должность. Самое интересное, что кандидатуру этого типа я сам одобрил.

Вокруг да около ходить смысла не было. Прямо обвиняю этого Ивана Доронина, дворянина из Ярославской губернии в помощи работорговцам. А вот ответ меня изрядно удивил.

—Ненавижу тебя, дьявольское отродье! Всё вынюхиваешь! Дворян и людей благородных ограбил! Только мужиках сиволапых заботишься! На всю Россию удавку накинул! Шагу ступить без докладчиков нельзя! Будь ты проклят, Кровавый Безумец!

Последние слова товарищ выплёвывал уже на полу, тщательно зафиксированной егерями. Попалась нам здесь жертва режима. Или понял чиновник, что выхода у него нет. Вот и выдал от души своё отношение к моей деятельности. Я знаю, чего обо мне судачат в высшем свете и про прозвище. Адепт дела защиты прав помещиков подтвердил мою правоту.

Делаю знак егерю, и пленник начал верещать сильнее, но уже из-за грамотно выворачиваемых суставов. Пока держался неплохо и просто сыпал проклятиями. Читаю его личное дело, которое сразу подготовили секретари. Вполне себе полезный и грамотный чиновник. Неужели на почве политики его так морально перекорёжило? Ведь приближен к данным статистики, прекрасно понимает, для чего мы проводим реформы.

—Богдан, — обращаюсь к немцу, глядя в красные и злые глаза чиновника, — С этой мерзостью не церемониться. Раз связан с работорговцами, то будет отвечать. Продай его семью османам. Да так, чтобы дочери его многочисленные оказались в самых ужасных гаремах. Куда-нибудь в Африку к неграм тамошним. Ну а сыновей оскопить, пусть станут евнухами и наблюдают, как их сестёр всякая погань раскладывает.

По мере понимания моих слова, лицо добропорядочного семьянина просто перекосило. А он действительно любил своих детей, личное дело не врёт. Оттого и завыл раненым зверем. Репутация у меня специфическая и я сейчас просто в состоянии бешенства. В общем, запела птичка. По крайней мере, основных фигурантов из нескольких помещиков, купцов-перевозчиков и греческих судовладельцев он сдал. К моему удивлению, казаки в делах замараны не были. Кроме пары отрядов разного местного сброда. Цель ублюдков — просто деньги. Используя общую неразбериху последних лет, группа товарищей вполне себе официально покупала крестьян и продавала в Порту. Подвела их жадность, когда начали ловить переселенцев, в том числе диких. А так, просто бизнес и ничего личного.

—Это произвол и я буду жаловаться Его Величеству! У Войска Донского есть свои привилегии, а вы ворвались к нам, как захватчик! Оцеплены целые города, какие-то обыски и непонятные действия моряков.

Наказной атаман Платов[7] был зол, полыхал эмоциями и особо не стеснялся в выражениях. Я его ещё и промариновал пару дней, не пуская на встречу, пока собирал информацию по состоянию дел. Часть помещиков с купцами взяли с поличным, что весьма успокоило мои нервы, а как обрадовались соратники. Начальство расслабилось и престало выносить мозг. Люди Мясоедова уже выдвинулись в центральные губернии проводить аресты. Придал им в качестве силовой поддержки егерей, дабы переловить возможных беглецов. Но действовали мы молниеносно и банально опережали преступников по времени. Ещё радовало, что удалось без жертв освободить почти всех пленников.