Александр Витальиев – Серая невеста драконьего лорда. Договор без имени (страница 5)

Я встала.

— Когда привезут лечебную книгу?

— Завтра утром. Олтон отдаст тебе ключ от верхнего шкафа под расписку. Переписывать рецепты — право. Не выносить, не снимать копии. Источник твой по договору. Подвал, первая ступень вниз, дверь с кованым кольцом. Но об этом завтра.

Мира подобрала миску и пошла к двери. У порога остановилась.

— Ирма. Не верь, что он платит из жалости. Он платит, потому что иначе ему придется отвечать перед королевским инспектором, почему ничейная девочка осталась без защиты. Это не доброта. Это страховка. Страховка работает в обе стороны, если знаешь, как ее использовать.

Она ушла. Я осталась одна. В кладовой пахло сушеным зверобоем и старой кровью, и я впервые подумала, что, может быть, договор без имени — это дверь, которая открывается внутрь.

Я задула свечу и пошла к себе. За перегородкой было тихо. Ни шагов, ни дыхания. Только чужие духи на сером холсте.

За перегородкой кто-то стоял. Не спал. Я узнала это по тому, как изменился воздух: стало суше, будто легкие напротив разом забрали весь пар.

Я замерла у двери, не снимая руки с ручки.

— Спишь? — спросил Тарвен тихо.

— Нет.

— Войди.

Я переступила порог. Серый холст, которым была занавешена его кровать, откинут. Свеча на столе оплыла на треть. Тарвен сидел на краю постели без сорочки. На плече, от ключицы до локтя, тянулся свежий ожог — рваный, с пузырями, тронутый желтой коркой. Пахло паленой кожей и серой.

— Оборот, — сказала я, закрывая за собой дверь.

— Да.

— Левая рука. Ты упал на левую.

Он не ответил. Я подошла ближе. Ожог глубокий, кожа вокруг покраснела и пошла мелкими пятнами. Он держал руку прижатой к боку, чтобы не задеть. Это было небо.

— Дай посмотрю, — я села рядом, на край кровати. — У меня нет ни бинта, ни мази.

— В нижнем шкафу. Замок открыт.

Я достала жестяную коробку с мазью и льняной бинт. Вернулась. Он сидел неподвижно. Я промокнула ожог чистой тряпкой, смоченной в холодной воде. Он не дернулся, только сжал челюсть так, что на скуле проступила жилка.

— Больно? — спросила я, чтобы не молчать.

— Терпимо.

— Врешь.

— Вру, — согласился он.

Я почувствовала, как печать на моем запястье дрогнула и сжалась. Он почувствовал тоже — я увидела, как он опустил глаза на свою руку, где под кожей проступил серый ободок, такой же, как у меня.

— Ты не должен был этого говорить, — сказала я.

— Знаю.

— Договор не про боль.

Писец поднял перо. — Я знаю, про что договор, Ирма.

Мое имя. Он назвал меня по имени впервые за два дня, и печать вспыхнула серым у нас обоих. Я увидела, как он стиснул зубы, по его горлу прошла судорога. Я почувствовала, как обожгло запястье, и не отняла руку.

— Ты не обязан, — повторила я, и голос прозвучал глухо.

— Я обязан. Я подписал.

Я забинтовала плечо быстро, привычным движением, затянула узел. Он смотрел на меня.

— Уходи, — сказала я, не поднимая глаз.

— Завтра Советник Роэн пришлет повторный запрос на реестр Майры. Он хочет знать, на что я потратил серебро из личной казны.

Радан не перебил. — Я знаю.

— Спустись к обеду в сером платье. Подашь хлеб мне и леди Ровене.

— Знаю.

— Я не прошу простить. Я прошу подать хлеб.

Он натянул сорочку. Бинт скрылся под тканью, и передо мной снова был лорд, а не человек с обожженным плечом. Он прошел мимо к двери, остановился на пороге.

— Ирма, — сказал он, не оборачиваясь. — Завтра к обеду спустишься в зал. В сером платье. Подашь хлеб мне и леди Ровене.

— Я слышала.

Он ушел. Я осталась одна в его половине комнаты. На простыне, где он сидел, оставалась вмятина, пахло серой, мазью и его кожей. Завтра к обеду мне будет не на кого злиться кроме себя.

Я вернулась за перегородку и прижала обожженное запястье к груди. Под кожей, ровно и тяжело, бил серый пульс.

Утро пришло с серым светом и запахом дыма из нижней кухни. Я проснулась раньше, чем нужно, от того, что запястье горело. Не сильно — ровно, тонко, как будто под кожей лежала раскаленная игла. Серый ободок потемнел за ночь, кожа вокруг припухла. Я сжала руку в кулак, подержала, разжала. Боль не ушла, но я научилась с ней здороваться.

За перегородкой было тихо. Тарвен ушел до рассвета — я слышала, как скрипнула дверь и как Нина, дежурившая под лестницей, торопливо выпрямилась, пытаясь не звякнуть ведром. В замке пахло кашей и подгоревшим луком — в большой кухне варили на два стола.

Я натянула серое платье, в котором меня привезли. Оно село по фигуре, но рукава были узки, и ободок терся о ткань. Я закатала манжет и посмотрела на себя в осколок зеркала на подоконнике. Серое лицо, серый ворот, тень от ободка на виске. Ни имени, ни рода, ни цвета.

На кухне меня ждал Олтон Грей. У очага стоял, перебирал связку ключей. Рядом жалась Нина с двумя ведрами.

— Договор на столе, — сказал Олтон, не здороваясь. — Подпиши. Получишь право спускаться в подвал и открывать кладовую.

Он положил передо мной лист. Я прочитала: «Обязуюсь не покидать замок без разрешения. Обязуюсь не передавать ключи. Обязуюсь не упоминать имя рода Сейд всуе». Подпись — серая, отпечаток большого пальца на оловянной пластинке. Я подписала. Палец обожгло холодом.

Олтон снял с пояса два ключа — медный и черный с кованым кольцом.

— Медный твой на время действия договора. Потеряешь — вычту из жалованья сестры. Черный на время варки. Возвращается мне каждое утро. Если к обеду ключ не у меня — штраф. Если через сутки — лишение права на источник.

Я взяла ключи. Медный лег в ладонь привычно, черный перекинула на цепочке через шею, под платье.

— Еще одно. Королевский инспектор Лин Кейт прибудет через три дня. Она будет проверять реестр разводов и реестр приписок. Если спросит, кто вы — отвечаете «серая невеста лорда Тарвена Сейда». Имя свое не называете. Если спросит, есть ли род — отвечаете «приписана временно, печать рода Вес истекла с разводом». Если спросит, есть ли право говорить от имени лорда — отвечаете «нет».

Я кивнула. Олтон впервые посмотрел мне в глаза.

— Ирма, Лин Кейт не дура. Она будет давить. Если поймет, что молчание — это печать, а не ваш выбор, потребует печать снять. Снять может только Аэлис. И не вздумайте при ней называть мое имя.

Он ушел. Я осталась с ключами на груди, и медный, и черный оттягивали платье, под ними серый ободок пульсировал в такт.

Нина подошла, поставила ведра.

— Госпожа, вам к обеду в зал. Лорд приказал подавать хлеб. Серое платье, без украшений.

Я поднялась к себе, повязала поверх серого льняной фартук. Нина помогла собрать волосы под косынку, одна прядь выбилась, и я не стала ее прятать.

К обеду зал был полон. За столом лорда сидели Тарвен, леди Ровена и советник Роэн. Я вошла с подносом, низко опустив голову. Хлеб был горячий, я чувствовала его через льняную тряпку. Подала сначала лорду, потом леди Ровене. Ровена взяла ломоть и улыбнулась мне. Улыбка была гладкая, как масло, и я от нее похолодела.

— Спасибо, серая, — сказала она негромко.

Я кивнула и отошла на два шага. Советник Роэн посмотрел на меня поверх кубка.

— Лорд Тарвен, я слышал, у вас новая работница. Подает хлеб. Это та самая серая невеста, о которой судачат?

— Да, — ответил Тарвен, не поднимая глаз. — Подай горчицу, серая.