Александр Витальиев – Серая невеста драконьего лорда. Договор без имени (страница 3)

Он подошел, втягивая голову в плечи, как будто ждал подзатыльника.

— Кто тебя послал?

— Никто. Я сам. У конюшни душно.

Я протянула ему кружку с оставшимся отваром.

— Пей. Не спорь.

Он выпил, не морщась, и я заметила, что руки у него спрятаны за спиной. На правой ладони, если он ее чуть повернул, был свежий ожог.

— Кто?

— Сковорода.

— С каких пор подмастерья жарят на сковороде?

Брин промолчал. Я достала из кармана тряпицу с мазью, щедро намазала ожог, перевязала. Он смотрел на мои руки, потом вдруг сказал:

— Леди Дара сказала, что вы отравите лорда.

— Леди Дара ошибается.

— Я знаю. Она ошибается часто.

Он ушел, прижимая перевязанную руку к груди. Я закрыла окно.

Через час вернулся Олтон с ответом. Он стоял на пороге, держа в руках лист с печатью замка.

— Лорд разрешает вам подписывать рецепты и учетные книги именем «Ирма Вес, травница». Печать совета для этого не требуется. Лорд ставит свою.

Я взяла лист. Почерк Тарвена, тот самый ровный, без нажима, но в этот раз я заметила, что последняя буква чуть дрогнула. Как будто рука на мгновение перестала слушаться.

— Передайте лорду, что подпись я получила.

Олтон поклонился и ушел. Я положила лист рядом с тетрадью, достала чистый пергамент и вывела вверху, четко, по бумаге:

«Опись расходов лечебной кладовой замка Сейд.

Ведется по требованию инспектора королевской канцелярии Лин Кейт.

Травница: Ирма Вес».

Под именем поставила дату и пошла относить пергамент в кабинет лорда. По дороге пересчитала ступеньки: их было ровно семнадцать, и каждая скрипела по-своему. На пятой я остановилась, потому что услышала из-за двери кабинета голос Тарвена.

— Я подписал разрешение. Этого достаточно.

— Достаточно для кого, лорд? — ответил женский голос, гладкий, с улыбкой. Дара. — Для инспектора, которая считает печати, или для совета, который считает голоса?

Я прислонилась к стене. Обедок на запястье потеплел, но не сжался. Это означало, что меня не звали и не выгоняли. Я могла подождать.

— Для обоих, — ответил Тарвен. — Я ставлю свою печать под ее именем. Если совет не согласен, пусть совет пришлет свою травницу варить отвары для моих людей.

Тишина. Потом Дара сказала тише:

— Вы ставите печать под именем женщины, которая сегодня ночью будет спать за стеной от вас. И вы называете это деловым соглашением.

— Я называю это тем, что есть. Договором без имени. С печатью, которую нельзя обойти.

— А если я расскажу инспектору про ночь?

— Расскажите. Договор от этого не перестанет быть договором. А вот ваш ключ от источника перестанет быть вашим.

Я услышала, как Дара встала. Скрипнул стул.

— Вы угрожаете мне ключом, лорд?

— Я напоминаю вам, что источник — мужское наследье рода Сейд. И что ваш отец-советник не имеет к нему отношения.

Шаги Дары к двери. Я успела отойти от стены и сделать вид, что только подхожу. Дверь открылась, Дара вышла, бледная, с идеальной прической, ни один волос не выбился. Она посмотрела на меня так, словно впервые увидела, и прошла мимо, не сказав ни слова.

Я вошла в кабинет.

Тарвен сидел за столом, руки на пергаменте. Он поднял голову, и я впервые увидела у него под глазами тени, какие бывают у людей, которые не спали всю ночь. Хотя ночью он лежал за стеной и считал вдохи, как я.

— Опись, — сказала я и положила пергамент на стол.

Он взял, прочитал. Пробежал глазами имя «Ирма Вес, травница» вверху листа. Ничего не сказал. Взял перо и подписал внизу, рядом с моей подписью. Поставил печать.

— Довольны? — спросил он.

— Довольна, лорд.

Я взяла пергамент и пошла к двери.

— Ирма.

Обедок сжался. Я остановилась, не оборачиваясь.

— Я не говорил «серая». Я говорил ваше имя.

— Я слышала, лорд.

Я вышла и закрыла за собой дверь. В коридоре облокотилась о стену и дала себе ровно десять секунд, чтобы перестать сжимать пергамент так, что пальцы побелели. Потом разжала руки, разгладила лист, пошла в кладовую. У порога меня ждала Нина с кружкой молока и хлебом.

— Ты ничего не ела с утра, — сказала она. — Зина сказала, ты не ела и вчера.

Я взяла хлеб, откусила. Он был теплый, с хрустящей коркой. Зина пекла по утрам, когда не злилась, а сегодня, видимо, не злилась.

— Передай Зине спасибо.

Нина кивнула и убежала. Я осталась одна в кладовой, с тетрадью, с пергаментом, с подписью, которая теперь была не только моей, но и его.

Завтра в полдень инспектор Лин Кейт сядет за этот стол и проверит каждую цифру. И каждую букву. И если найдет недостачу, спишет на меня. Если найдет лишнее — на Ровену. Если спросит, почему лорд подписал под именем травницы, я отвечу: «Потому что лорд уполномочен разрешить мне подписывать как мне удобно». И это будет правда, которую нельзя вычеркнуть.

Я заперла кладовую, сунула ключ в карман и пошла в подвал проверить, цел ли источник.

Слово «утром» повисло в темноте. Означало оно две вещи: что ночью я серая и он не произнесет моего имени, и что утром я снова стану человеком, к которому он может прийти за лечением.

Я легла, натянула одеяло до подбородка и почувствовала, как ободок на запястье остывает. Тонкая стена между нами не пропускала ни слов, ни взглядов, но пропускала дыхание. Я лежала, считая его вдохи, пока он не уснул, и это была та близость, которую нам оставил договор: слышать, но не касаться.

Я уснула последней. Завтра у меня будет чистая подпись и грязная комната для допроса, и обе вещи были моими.

Глава 2. Ключ от кухни

Медный ключ я сжала в кулаке сразу, как только вышла из кабинета Олтона. Борозда на стержне впилась в ладонь, и я подумала, что этим ключом до меня открывали не кухню, а чью-то кладовую с долгами. Олтон сказал «на время», как будто «на время» — это не клетка. Олтон сказал «потом отдашь», как будто у меня есть что отдавать, кроме сестры.

Я поднялась по черной лестнице, держась за стену, чтобы не звенеть.

Мира Кесс догнала меня на третьей ступени. Я услышала, как она перекладывает связку ключей из руки в руку — шесть штук, каждый на поясе звучал иначе.

— Куда ты его понесла, — выдохнула она, не поздоровавшись.

— Сперва моя комната, — сказала я, не оборачиваясь. — Потом кухня. Если комнаты нет, мне нужна кладовая и право запирать дверь на ночь.

Она замедлила шаг.

— Твоя комната теперь у него. За перегородкой. Так решили старейшины.