Александр Витальиев – Развод с драконом не отменит клятвы (страница 4)

- Слуги в замке говорят, что Ингрид теперь не невеста. Она там живет. Ей отвели комнату в восточном крыле, рядом с покоями Вельта. Рагнар якобы привез ей документ о помолвке.

- Документ о помолвке не отменяет клятву.

- Совет знает. Совету все равно. Они хотят, чтобы ты вернулась добровольно. Если не вернешься - Ингрид будет жить в замке как гостья, а к осени совет протолкнет новый ритуал. С тобой или без тебя.

Я встала. Лавка скрипнула.

- Мира, спасибо за хлеб.

- Марьяна.

- Нет, Мира. Хватит. Я поняла.

Я вышла из кладовой и пошла в свою комнату, ту, которую утром назвала своей. Комната была маленькой, с низким потолком, с узкой кроватью, застеленной серым одеялом. У стены стоял сундук, на нем - саквояж. На гвозде у двери висел мой плащ, еще влажный после вчерашнего дождя. Я закрыла дверь, села на сундук и достала из-под подкладки саквояжа маленький кожаный мешочек.

В мешочке лежал второй ключ. Не от приюта. Этот был от бельевой в замке Вельта, той самой, где я когда-то держала свои травы и сушила бинты. Я не снимала его с пояса, когда уходила. Просто забыла. А потом не смогла вернуть, потому что возвращаться в замок означало снова стать вещью.

Я положила ключ на ладонь. Он был холодный. На ободе была выбита маленькая литера - "Б", бельевая. Если Ингрид жила в восточном крыле, она наверняка уже перетряхнула все шкафы. Если она нашла этот ключ, она бы знала, что я оставила в замке часть себя. Если не нашла - значит, совет его еще не видел.

Кольцо на пальце медленно теплело. Вельт снова подошел ближе. Не ко мне - к замку. Может быть, он стоял у окна и смотрел в сторону окраины. Может быть, он думал обо мне. Может быть, рядом с ним стояла Ингрид в мокром плаще, и он держал ее руку, и его браслет не жег, потому что он наконец получил то, чего хотел.

Я сжала ключ в кулаке, потом положила обратно в мешочек, потом спрятала мешочек в саквояж, под бинты, под ножницы с монограммой Серого Пламени. Пусть лежит. Я пока не знаю, зачем он мне нужен. Но я знаю, что не отдам его ни совету, ни Ингрид.

В дверь постучали. Лена.

- Марьяна, там пришла женщина. Спрашивает тебя.

- Кто?

- Не назвалась. В плаще, капюшон надвинут. Говорит, что по делу от гильдии целителей.

Я встала, одернула платье, поправила ключ на поясе. Рука у меня была холодной, и я разжала пальцы, чтобы согреть их, прежде чем открывать дверь. Кольцо на левой руке впервые за утро стало просто теплым - не ледяным, не обжигающим, просто теплым, как будто где-то рядом стоял человек, который ждал меня не как вещь, а как работу.

Я открыла дверь и впустила в приют запах мокрого сукна, дорожной пыли и чужих, слишком сладких духов. Женщина в плаще была невысокой, с узкими плечами и привычкой держать голову так, будто над ней на две ступени больше потолка. Капюшон она откинула сама, без спроса.

Рагнар.

Я узнала его по запаху - старый пергамент, сургуч и немного ладана, который он возил с собой из совета. Лицо у него было спокойное, как у человека, который привык приходить в чужой дом и оставаться в нем хозяином. На груди, поверх дорожного плаща, висел знак старшего советника - бронзовая пластина с гербом Дома Серого Пламени.

- Гильдия целителей, - сказала я, не двигаясь. - Лена сказала - по делу от гильдии.

- Гильдия шлет меня сюда чаще, чем следовало бы, - ответил он и шагнул через порог без приглашения. - А я шлю себя к тебе, потому что устал писать письма, которые ты не читаешь.

Я закрыла дверь. Пусть войдет. Пусть посмотрит, как я живу. Пусть потом доложит совету, что бывшая жена дракона спит на сером одеяле и ест хлеб из чужих рук.

- Ты пришел не от гильдии, - сказала я.

- Я пришел от рода. От тебя - зависит, от чего именно. - Он остановился посреди комнаты, посмотрел на узкую кровать, на сундук, на саквояж. - Мило. И честно. Это мне в тебе всегда нравилось.

- Тебе во мне нравилось много лишнего. Поэтому мы здесь.

Рагнар усмехнулся. Усмешка у него была старая, отработанная на десятках советов и приемах. Он сел на лавку у окна без приглашения, положил руки на колени и посмотрел на меня так, как смотрят на вещь, которую собираются купить.

- Совет недоволен, - сказал он. - Вельт слабеет. Браслет не дает ему спать, он теряет вес, его голос звучит так, будто в горле у него угли. Если так пойдет дальше, через две луны нам придется выбирать между ритуалом и похоронами.

- Тогда пусть выбирают ритуал.

- Совет не может выбрать ритуал без тебя, Марьяна. Ты это знаешь.

- Я знаю, что без меня совету придется худо. Это разные вещи.

Кольцо на моем пальце снова стало теплым. Не горячим - просто теплым, как будто где-то за стеной приюта стоял человек, который слышал каждое мое слово и не знал, что с этим делать. Вельт не мог быть так близко. Между замком и окраиной - час ходьбы, и дождь еще не кончился. Но кольцо врало редко. Врало обычно сердце.

- Мне предлагали сделку, - сказала я. - Прямо сейчас, в этой комнате.

- Совет предлагает тебе не сделку, - ответил Рагнар. - Совет предлагает тебе выбор. Вернуться добровольно и сохранить место в роде. Или ждать, пока Ингрид займет твое место законно.

- Ингрид не займет мое место. Клятва не пустит.

- Клятва не пустит ее в спальню Вельта, - кивнул Рагнар. - Но клятва не запретит ей сидеть за его столом, носить его герб и рожать ему детей, которых совет признает по праву дома.

Я почувствовала, как под ребрами стало холодно. Не от кольца. От того, что Рагнар впервые сказал вслух то, что я сама себе не разрешала думать.

- Дети, - повторила я.

- Дети, - подтвердил он. - Совету нужен наследник. Если клятва не пускает Ингрид в спальню, совет найдет способ обойти клятву. Или подождать, пока Вельт ослабнет настолько, что подпишет все, что ему дадут.

- Ты мне угрожаешь.

- Я тебе объясняю. - Рагнар встал, одернул плащ. - У тебя три луны. Не потому, что совет добрый. А потому, что через три луны Ингрид получит право потребовать ритуал от твоего имени. По статуту рода, если жена не является на ритуал добровольно, его может потребовать любая одобренная советом женщина дома. Ингрид уже одобрена.

Я села на сундук. Руки у меня стали холодными, и я сжала их в замок, чтобы не было видно дрожи.

- Значит, совет дал мне три луны не из милости.

- Совет дал тебе три луны, чтобы ты сама выбрала, на каких условиях вернуться, - ответил Рагнар. - Если через три луны ты не явишься, явится Ингрид. И условия буду диктовать я.

Он шагнул к двери. Я не двинулась с места.

- Рагнар.

Он остановился.

- Кольцо на моей руке, - сказала я. - Кто его снять может, кроме меня?

- Никто, - ответил он, не оборачиваясь. - Потому что клятва защищает не род. Она защищает тебя. Пока ты носишь кольцо, род не может выкинуть тебя окончательно. Совет это знает. И Ингрид это знает тоже.

Дверь закрылась. Я сидела на сундуке и слушала, как стихают шаги в коридоре. Потом встала, подошла к окну и увидела, как Рагнар выходит из приюта, как Лена подает ему плащ, как он накидывает его на плечи и идет по грязи к мосту, не оглядываясь.

Кольцо на моей руке впервые за день стало горячим. Не ледяным, не просто теплым - горячим, как будто кто-то сжал мне палец в кулак и не собирался отпускать. Я посмотрела на запад, в сторону замка. Отсюда, с окраины, замка не было видно. Но я знала, что он там. И я знала, что он знает, что я здесь.

Я достала из-под подушки чистый лист и начала писать. Не письмо совету. Не ответ Рагнару. Список. Три луны. Три пункта. Первое - лечебная работа, чтобы у приюта было имя. Второе - гильдия целителей, чтобы у меня была крыша вне рода. Третье - Вельт, чтобы он пришел ко мне сам, а не совет его присылал.

Я поставила точку, сложила лист вчетверо и спрятала в саквояж, под бинты. Потом взяла ключ от бельевой, повертела в пальцах и положила обратно в кожаный мешочек. Не сегодня. Сегодня - работа. Сегодня - лечебная. Сегодня - Йорен, красное горло, чистые повязки и горячий отвар.

Я вышла из комнаты и заперла дверь на ключ.

Коридор пах мокрой штукатуркой и лавандой, которую Лена рассыпала по бельевой, чтобы перебить запах старой крови. Я заперла дверь своей комнаты на ключ, спрятала ключ обратно в кожаный мешочек и пошла по лестнице вниз, держась за перила. Под ногами скрипело. Лампа в конце коридора коптила, и от этого лицо Йорена, который сидел на нижней ступеньке с миской остывшей каши, казалось серым.

- Горло? - спросила я.

- Лучше, - он встал, вытер рот рукавом. - Но кашель ночью опять.

- Покажи.

Он послушно открыл рот, как делал это уже третий раз за два дня. Горло было красным, но без белого налета. Хорошо. Не лихорадка, не чахотка, просто холод и сырость, от которых дети на окраине кашляют до крови каждую зиму. Я отпустила его и пошла в лечебную, где на столе уже лежал чистый бинт, рядом с ним - глиняная миска с водой и три сухих корня алтея.

Лена встретила меня у двери, сразу зашептала:

- Марьяна, там приходили.

- Рагнар уже ушел, - ответила я, проходя мимо нее.

- Не Рагнар. Потом. Женщина.

Я остановилась.

- Какая женщина?