Александр Верещагин – Война (страница 17)

— Парни, надо с города доставить сюда груз. Но задание не простое, как может показаться, — Хитро подмигнул командир.

— Детали самолета со свалки алюминиевого завода. — Долгая пауза накалила воздух.

Хоровод мыслей пронесся в моей голове. Во-первых. Пригород контролировался бандой Васьки Хромого. Попасться в руки этим головорезам, пожалуй хуже, чем погибнуть от американских пуль. Во-вторых. На фига нужны разобранные и списанные еще в советское время, самолеты. Пацанами мы частенько лазили по этой свалке. В поисках радиодеталей с содержанием серебра и золота. Иногда, чтобы стырить деталь из магниевого сплава для самодельных петард. Но ведь невозможно из этого хлама построить в деревне самолет. Да и взлетать ему было бы не от куда. Наверное, Иваныч рехнулся на старости лет.

Недоумение читалось на лицах моих товарищей. Шепоток зашуршал по комнате.

— Это необходимо для вызволения наших, — металлическим тоном пресек сомнения майор.

— Детали операции объяснит Глумов. Он старший вашей группы.

Ледяная вода обжигала ладонь. Старенькая, заплатанная резиновая лодка везла нас к «большой земле». Второй год я не был в родном городе. Два года идет война и оккупация. Но надо грести, лодка сама не поплывет. На противоположном берегу мужики метали стожок сена на большой плот. В этом месте сливались две большие реки, и течение несло таким образом, что плот, груженный сеном, обязательно приносило к противоположному берегу. Испокон века «бурундуки» заготавливали летом сено на богатых заливных лугах и переправляли его плотами к деревне. Почему глубокой осенью? Ждали, когда подмерзнет топкий прибрежный ил. Даже война не изменила этот обычай. До города пришлось идти пешком. В два перехода. Ночевали в заброшенном и почти разрушенном дачном поселке. С виду он казался совершенно необитаем. Огонь некогда уничтожил целые улицы. Уцелевшие домики мрачно смотрели выбитыми окнами и полуобвалившимися крышами в густые осенние сумерки.

Но лучше, чтобы это жуткое место оставалось необитаемым. Усталость все же взяла верх над страхами. В рюкзаках мы несли довольно много боеприпасов, несколько «цинков». Кроме того, оружие и провизию. Плечи изрядно затекли. Вообще, на кой черт столько патронов? Осаду что ли держать будем. Короче, утром на усталые, красные плечи опять надел лямки и в путь. К вечеру добрались до городских окраин. Металлургический завод находился в десяти километрах за чертой города. В мирное время рабочие смены возила электричка. Глум велел нам расположиться на отдых в большом железобетонном здании, некогда цехе деревообработки. Лишнее говорить, что бардак и упадок царили вокруг. Костер из древесного мусора обсушил мокрую от пота одежду. Я даже обувь снял, чтобы подсушить портянки.

Ничего никому не объясняя, Костя ушел в ночь, один. Вернулся через час. На пару с худым, облезлого вида, человеком. АКМ с деревянным прикладом нелепо болтался на его тощем плече. Ни слова не говоря, Костя развязал один рюкзак. Достал «цинк» с патронами и стал вскрывать его специальным ключом.

— Денис, вскрой второй, — приказал мне командир, наверное, как самому младшему в группе.

Я старательно вскрыл второй «цинк». Незнакомец наугад вынул бумажную упаковку с патронами. Повертел в свете костра, проверил патроны. Все это напоминало сценку из довоенного фильма, про мафию. Только там фигурировали наркотики и деньги. В нашем случае, никаких денег у пришлого я не заметил.

— Как договаривались, остальные три после доставки, — Костя обратился к худому, на что он лишь зло улыбнулся и стал ссыпать патроны в один из наших рюкзаков, предварительно вытряхнув его.

Я понемногу начал догонять. Это бандиты, скорее всего люди Васьки Хромого. И мы только что купили их покровительство и помощь. Пять «цинков» по 1080 патронов в каждом. За это «состояние» можно выменять целую усадьбу со скотом и скарбом. Или как минимум, трактор на электротяге.

Значит не все то вымысел, что народ говорил о несметных горах вооружения, спрятанных Сопротивлением в тайге. И трофеи, добытые в танковой колонне, только часть арсенала.

В самом начале оккупации американцы большое внимание уделяли артиллерийским складам и арсеналам. То, что было им необходимо, брали под охрану. Остальное уничтожали. Но ведь, Советская Родина накопила поистине несметные закрома обычного вооружения. И до того, как регулярная армия США взяла под свой контроль города, часть оружия успели перепрятать в тайные хранилища. Скорее всего, Сергею Петровичу оставили жизнь, только для того, чтобы вытянуть из него информацию о лесных тайниках.

В это время «худой» поволок рюкзак в темноту, вскоре растворившись во мгле. Мои товарищи, устроившись вокруг догорающего костра, спали. Сморило и меня.

В этот раз Глум дал группе основательно отдохнуть, плотно позавтракав и тщательно подогнав обмундирование, двинулись в сторону завода.

Идти по железнодорожному полотну гораздо легче, чем продираться через глухую тайгу. Пару раз на встречу попались захудалые «старатели», так называли людей, которые собирали мало-мальски годные в хозяйстве вещи, на продажу. Возле крупных заводов всегда паслось немало «старателей». Американцы и полиция не очень плотно охраняли огромную территорию предприятий. Всегда находилась лазейка для банального «несуна». На авиа-свалке, которую вообще никак не охраняли, крутилось немало добытчиков, что само по себе обеспечивало нашей группе прекрасную конспирацию.

Большинство «старателей» как муравьи лазили по остовам крупных самолетов. Ценились листы обшивки, неповрежденные шасси самолетов. Впрочем, разные трубочки, гаечки и прочий металлолом аккуратно складывались на бетонном покрытии свалки.

Петра Ивановича, он же Самоделкин, понесло в мало интересную часть свалки (он в группе играл роль технического эксперта). Туда где стояли кукурузники и учебные самолеты, а точнее то, что ими было. Продираясь через тучи хлама, Самоделкин осматривал крылья, фюзеляжи, пропеллеры. Рукавом очищая грязь с маркировки деталей, сверял что-то с помятой бумажкой. Когда находил нужный агрегат, помечал его мелом. К вечеру полсвалки было помечено жирными белыми крестами. Чтобы это все вывезти, понадобится целый железнодорожный состав.

В шалаше из листов авиационной обшивки, я открыл стеклянную банку с домашней тушенкой. Запивал тушеное мясо молоком из полиэтиленовой бутылки. Глум с Самоделкиным о чем-то горячо спорили. Я удивлялся энергии этого не молодого мужчины. Целый день со своей бумажкой по свалке бегал и сейчас еще не угомонится.

Усталое тело ныло. Еще и раны на ногах давали о себе знать. Кое-как убрав остатки ужина, я вырубился, провалился в черный глубокий сон. Только заснул и тут же меня толкает Костя:

— Вставай, пацан. Работать надо.

Я было хотел возмутиться, но оказывается солнце уже встало. И кроме того, меня била крупная дрожь. Замерз. Забыл даже закутаться на ночь.

Самоделкин с неудовлетворенным видом указывал на те запчасти, которые необходимо было забрать с собой в Невельское. Два крыла от ЯК и части фюзеляжа. Эти железяки мы бы на себе не унесли, «ясно как божий день».

С трудом освободив и вытащив на открытое место весь этот хлам, ждем Костю и Самоделкиным. Они ушли к стоянке «старателей». Там, умельцы не «отходя от кассы» клепали лопаты, тяпки и другую полезную утварь из добытых накануне заготовок.

В лагерь командир вернулся не пустым. Вел лошадку, запряженную в длинную телегу. Но таких обычно возили бревна. Правил подводой мужичонка неопределенного возраста с косматой бородкой.

От завода вели две проезжие дороги. Одна непосредственно в город. По ней мы добирались. И вторая, мало используемая вела на дачный поселок. Решено было идти по короткой, через дачи. Хотя риск был велик. Как объяснить американскому патрулю, куда мы поволокли самолетные крылья. Да и на оставшихся мародеров можно легко нарваться.

Тем не менее, до переправы добрались без приключений. Только пару раз пришлось выдергивать телегу из подтаявшей осенней лужи. Худая кобыла еле плелась под солидной тяжестью груза. Возница то подгонял ее с матами, то ласково просил, умолял. На четвертый день пути добрались таки до переправы. Там нас поджидали бандиты Хромого. Получив свою долю, головорезы молча удалились.

Еще, нам предстояло погрузить авиадетали на плот и замаскировать его сеном. На всякий случай. Вдруг подойдет американский патрульный катер. Янки редко, но метко проверяли акваторию водохранилища. Переправились удачно. Только плот, перегруженный железом, подтапливался, приходилось по щиколотку в воде править движением.

На нашем берегу добычу разложили на приготовленные телеги.

Неделя этого промозглого путешествия вымотала меня, да по ходу еще и простыл. Ни о чем не мог думать, кроме горячей баньки и стопки крепчайшего самогона. Но кой ляд мы все это барахло перли. Может отцы командиры задумали трактор делать, а может и катер. Щедрость, с какой Сопротивление заплатило бандитам, ставила под сомнение мои самые правдоподобные и самые невероятные версии. Отдохнув как следует, и изгнав простуду посредством бани и самогона с жутким жгучим перцем, я из любопытства подался в сарай на самом берегу. Там некогда был плавучий док для ремонта небольших катеров. Плотники вовсю собирали в нем некую деревянную конструкцию, вроде строительных лесов, только маленьких. Тут же Петр Иванович с помощником разбирали привезенные нами детали. Никто мне ничего не объяснял о происходящем, ссылаясь на занятость.