Александр Верещагин – Война (страница 18)

События с этого времени развивались стремительно. Я еще несколько раз путешествовал в город вместе с Самоделкиным. Теперь, за хорошую оплату, местные «старатели» сами доставляли необходимые детали к переправе. Благо, вода в этом узком месте водохранилища не замерзает почти до Нового года. Опытные сплавщики, которые обычно переправляли сено, охотно помогали Сопротивлению. Не бескорыстно естественно. Странно, но пиндосы смотрели сквозь пальцы на бурную техническую деятельность «Бурундуков». Для маскировки, мастерская выпустила пару неказистых тракторишек.

В декабре появился Витя. Его тщательно скрывали и оберегали. Учитывая обычный образ жизни Вити, затворничество в деревенской избе было ему не в тягость. Я очень обрадовался появлению старого друга. Как всегда, Витя поведал много интересного и нового.

Оказывается, он связался через Интернет с российскими учеными из Академгородка под Новосибирском. Американцы благоговели к нашим ученым. Им предоставили всевозможные благоприятные условия для работы. Обращались хорошо, но в своих академгородках и НИИ люди были заперты как в клетке. Однако, практика показывает, что нет такой тюрьмы, из которой русский человек не уйдет.

Новосибирцы разрабатывали очень интересные научные темы, которые могут быть полезны и для нас. В частности, в области термоядерного «холодного» синтеза. Витя не стал грузить мой и без того не очень понимающий о чем речь, мозг. Просто, парни разработали — Альтернативный источник энергии. Аппарат, вырабатывающий электричество из воды. Кроме того, некий реактивный двигатель с использованием того же физического принципа, на основе которого построен Противоракетный Щит. И если заполучить эти два прибора, то мы построим экраноплан. Еще одно новое слово. Это гибрид самолета и судна на воздушной подушке. Такую гору информации мне необходимо было переварить. Заумные Витины слова практически не внесли ясности. Но я понял, что если не самолет, то какой-то боевой корабль мы строим. Витя конечно фантазер. Но Александр Иванович и другие лидеры Сопротивления люди серьезные. Если он их сумел убедить, значит дело того стоит.

Я не знаю что двигало Новосибирскими учеными. Возможно патриотизм, возможно личные выгоды. Но как я понял с Витиных слов, к нам переправляют несколько опытных образцов, странных приборов, описанных выше. Необходимо было только встретить и сопроводить «челноков» с нашим грузом. Я сам вызвался на это задание, велико было мое юношеское любопытство. Большой Торговый тракт пролегал в полутора сотнях километрах от нашего района. Неделя ходу туда, неделя обратно. Обычно торговцы сами добирались до крупных населенных пунктов. Но иногда их по дороге грабили. Сейчас же нельзя было допустить никаких случайностей.

Путь до тракта прошли беззаботно. Сытые лошади легко несли сани по утоптанному «зимнику». Ночевали в ближайших хуторках. В последнее время в нашем районе было спокойно. Мародеры в большинстве своем перевелись. Да и каратели-полицейские не зверствовали особо. Лишь забирали с крестьян налог продовольствием. В назначенное время встретили караван. Торговцем оказался высокий худой азиат. То ли таджик, то ли узбек. Караван состоял из трех груженных подвод, кучера и охранников, по виду обычных вооруженных крестьян.

Магомед, которого все на русский манер звали Миша, весь путь без умолку болтал. Главным образом жаловался. Оказывается, он уже второй год водит торговые караваны в Иркутск, Красноярск, Читу. Если ему верить, дело это совершенно не выгодное, опасное и ужасно нервное. Он вынужден чуть ли не у каждого столба платить дорожный налог американцам, бандитам, партизанам, всем. Последняя фраза заинтересовала меня. Оказывается, еще есть отряды подобные Сопротивлению. Миша не ответил на мои вопросы. Сказал лишь, что наш отряд один из самых сильных. И продолжил ныть о своем тяжком ремесле.

Я естественно, сразу взглянул на девайсы, предназначенные для Сопротивления. В ящиках заваленные яркими, цветными «тряпками» на продажу лежали увитые проводами и трубочками железяки. Несколько разочарованный от увиденного, я перебрался в первую подводу «осуществлять конвойную службу» как было сказано в моем официальном задании.

Получив долгожданную посылку, Витя с Самоделкиным аж запрыгали от радости. Сразу заговорили о каких-то ходовых испытаниях. У меня несколько угас интерес к новой технике.

Каждый приезд крупного купца в поселок означал Ярмарку, праздник. Люди с окрестных хуторов и деревенек несли на обмен и продажу плоды своего труда. В конце торгового дня обязательно устраивали танцы, посиделки. Жители общались, делились новостями, хвастались приобретениями. Меня в сою очередь, интересовали девчата.

Выменяв на ярмарке новый цветастый платок и расшитые бисером эвенкийские женские унтики, завалился в клуб, знакомиться. В принципе, я вполне мог жениться и осесть в каком-нибудь хуторке у родителей жены. Как сделали многие мои старшие товарищи. Но как-то не очень представлял себя примерным семьянином, отцом, кормильцем. Да и должок надо было отдать пиндосам и их прихвостням. Танцы, веселье, как водится, закончились изрядным возлиянием самогона и жаркими поцелуями в холодной нетопленой бане.

Большую часть времени я проводил с Витей. Был вроде телохранителя. Конструкция в сарае постепенно стала приобретать осмысленный вид. Нечто вроде гидросамолета с полозьями вместо поплавков. И крылья усечены. На лобовую обшивку рабочие крепили блоки, похожие на толстое оргстекло. Витя пояснил, что это композит из прочного пластика. И он держит попадание пуль крупнокалиберного пулемета. Правда не долго. Еще одна новинка Новосибирцев. В конце января экраноплан был готов. Проведя полевые испытания, на машину навесили вооружение. Под пилотской рубкой установили штатный армейский ПТУР. А в фонаре смонтированном над фюзеляжем пулеметную спарку из двух КПВТ. Отдача мощных пулеметов развалила бы хрупкую конструкцию аппарата, но Самоделкин придумал ловкий пулеметный станок с системой пружин и пневмоамортизаторов, который гасил отдачу не ухудшая кучность стрельбы.

Я залез в фонарь стрелка, пулеметы стояли без патронных лент. Электропривод позволял вращаться установке вместе с сиденьем пулеметчика на 360°. Угол обстрела был максимальный. Даже предусмотрены ограничители, чтобы случайно не прострелить корпус экраноплана.

— Нравится, Денис? — одобрительно сказал снизу Александр Иванович.

— Хочешь прокатиться и пострелять за одно? — предложил он.

Я немного оробел. Когда экраноплан пустили первый раз надо льдом водохранилища, я думал он развалится. Маленькие, но невероятно мощные двигатели разогнали машину по короткой расчищенной от снега взлетной полосе, аппарат оторвался от льда но вопреки моим ожиданиям не взлетел в небо, а низко пошел над покрывающим замерзшее водохранилище настом. Через минуту машину уже не видно над поверхностью, еще через пару минут, развернувшись, аппарат вернулся. Погасив скорость за счет работы двигателей, мягко сел на лед. В первом полете машину вел бывший летчик-штурмовик Алексей Степанович, вторым пилотом сел сам Петр Иванович. После полета, с толстой тетрадью в руках, Самоделкин бегом побежал к запряженной упряжке и уехал в поселок, не дождавшись погрузки его «детища».

В ходе сегодняшних испытаний задача усложнялась. Нужно было из пулеметов на лету поразить две мишени. Пустые бочки из-под ГСМ. Я согласился провести испытательные стрельбы на ходу. Тем более что при стрельбе с места оружие показало себя прекрасно.

Удобно разместившись в кресле стрелка-радиста, я чувствовал себя по меньшей мере Юрием Гагариным, перед стартом. Взвыли двигатели, выбрасывая ионизированный сильным электромагнитным полем, воздух. Крупная вибрация сотрясла корпус экраноплана.

— Не дрейфь, это только на взлете так трясет, — пытаясь перекричать двигатели, успокаивал Самоделкин. Толчок, вибрация заметно поутихла, превратившись в зудящий комариный писк. За стеклами фонаря проносятся берег, лед, опять берег.

— Держи мишени в прицеле, — командует Иваныч.

Покрутив штурвальчиками, я легко навел паутину прицела на черные точки. Теперь педаль электроспуска. Пулеметы засновали на полозках, выбросив вперед длинный факел.

— Мимо! Упреждение на скорость давай. — Я и сам увидел, что очереди прошли влево и выше бочек.

— Щас, еще заход сделаем. — Пилот слегка вывернул штурвал, совершая маневр.

Перегрузка наклонила меня в сторону, под действием инерции слегка крутанулась вся установка. Я вовремя стопорнул штурвальчик и навел прицел чуть вправо от мишени. Педаль, короткая очередь, еще педаль.

— Вот теперь попал. Молодец, паря! — Радостно орал Иваныч.

Действительно, бочки на месте не было. Поняв принцип стрельбы на большой скорости, я легко разделался и со второй бочкой.

После приземления, несмотря на ощутимый морозец, вылез из фонаря красный как рак, и мокрый от пота.

Александр Иванович и другие командиры, следившие за стрельбами, поехали осматривать мишени, а я увязался с ними.

В железном боку бочки зияли огромные дыры от пуль.

— Кучно. Шесть попаданий. Хороший результат. — Сдержанно хвалил руководитель нашу работу.

Сразу после окончания испытаний первого экраноплана, на стапели стали собирать второй. Времени до начала операции оставалось мало. Самоделкин с одной стороны подгонял рабочих, с другой… требовал высокой точности и качества. Сам проверял монтаж деталей. Имея некоторый опыт, люди работали быстрее. Организовали посменную работу.