Александр Васин – Радде. Король Хингана (страница 9)

– Как красиво! – прошептала она. – А он ручной?

– Нет, что вы, Софья! Я встретил его на Сиваше. Их там было так много, что они меня совсем не замечали. Я просто сидел на берегу и рисовал их.

Софья перевернула лист.

– Ой, а это же кулик! – воскликнула она. – У нас такие на озере, в усадьбе есть, в Скорняково-Архангельском!

– А где эта усадьба находится?

– А это в Воронежской губернии, – не отрывая взгляда от рисунка, ответила Софья. – Да вы настоящий художник!

– Ну что вы, Софья…

– А меня вы сейчас нарисовать сможете? – перебила она.

– Вас?

– Да! Меня! Здесь и сейчас! Я сяду вот на этот камень, – она показала рукой на камень, под которым ещё недавно прятался Густав, – а вы меня нарисуете!

Не дожидаясь ответа, девушка, подобрав руками пышное белое платье, подбежала к камню и, легко подпрыгнув, заскочила на него. Густав с удивлённой улыбкой смотрел в сторону Софьи, на которую падали лучи тёплого черноморского солнца. Он восхищался её дерзостью и непринужденностью.

– А вы сможете просидеть на камне ну хотя бы полчаса? – спросил он, не скрывая восторженной улыбки и решительно направляясь к камню широким, размашистым шагом.

– Да, но не более, – улыбнулась Софья. – Иначе маменька забеспокоится.

Густав стал расхаживать вокруг камня, вглядываясь в её лицо. Он что-то выбирал в ракурсах, аккуратно поправлял ей волосы и даже переложил руку с камня на колено.

– Так! Замечательно! – в нём проснулся азарт художника.

Внимательно вглядываясь в глаза девушки и подойдя совсем близко, Густав стал улавливать для себя каждую деталь её прекрасного лица. Нос, губы, подбородок – всё сейчас он мог разглядеть в мельчайших подробностях. Чем внимательнее он смотрел на Софью, тем больше восхищался грациозной девичьей красотой, тонкими, еле уловимыми, изящными чертами.

Девушка, чувствуя, как внимательно смотрит на неё почти незнакомый ей человек, на мгновение смутилась, и на белёсых щеках появился едва заметный румянец. Затем её лицо стало необычайно серьёзным. Она подняла подбородок и стала вглядываться вдаль – в бирюзовую равнину моря. Дыхание стало ровным, взгляд строгим и безмятежным. Правильная осанка подчёркивала безукоризненность отточенных благородных манер.

– Только полчаса, – не отводя взгляда, строго повторила она.

– Как вам будет угодно, – улыбнулся Густав. – Надеюсь, меня не сошлют в сибирский острог, если вы сочтёте портрет неудачным?

– Не сошлют, – снисходительно засмеялась Софья, не сумев остаться строгой и вмиг растеряв наигранную чопорность.

– Это главное, – протянул Густав, изредка поглядывая на неё и подмечая еле уловимые особенности загадочного взгляда.

Рисунок был исключительно карандашным, но ему удалось передать характер, который он почувствовал в первые мгновения их знакомства. «Наверное, это и есть то истинное впечатление, – думал он, – ещё не испорченное нанесением последующих штрихов встреч, расставаний, перемен настроения, неприязни или любви».

Минуты пролетели незаметно. Густав, сделав на листе альбома портрет и решив для себя все вопросы этого милого образа, в завершение лишь молча наслаждался девичьей красотой, боясь внезапно пробудить Софью от раздумий о чём-то важном.

Она же, словно придя в себя, окинула взглядом художника и, казалось, немного удивившись своему состоянию и той внезапной встрече, которая только что состоялась, внимательно посмотрела на юношу.

– Кажется, нас скоро начнут искать?

Не дожидаясь ответа, она лихо спрыгнула с камня и направилась к нему.

– Ну и что у вас получилось с моим портретом? – улыбаясь и не следуя рамкам условностей, она подошла почти вплотную.

Не успев опомниться, Густав протянул ей альбом с рисунком и растерянно выпалил:

– Вот…

Софья изумлённо смотрела на портрет.

– Это вы действительно так увидели меня или просто постарались приукрасить действительность?

Густав, не ожидая такой реакции, то ли оправдываясь, то ли восторгаясь, по-детски быстро пролепетал:

– Софья Николаевна, вы очаровательны! Да и мне ли приукрашивать истинную красоту?

– Ах, хитрец, – она улыбнулась и склонила голову. – Все вы немцы такие! Ну пойдёмте скорее, я вас с маменькой познакомлю, она, поди, уже забеспокоилась.

Быстро собрав альбом, карандаши и подхватив свою лёгкую, слегка потёртую куртку, Густав торопливо зашагал вслед за Софьей.

– А вы давно в России? – на ходу спросила она, не оборачиваясь.

– Уже год. Я прошёл с экспедицией побережье Крыма, бывал на Сиваше и вместе с господином Шатиловым охотился на всякую живность. Я очарован природой России, красотами ваших лесов и морем.

– А что, охота тоже входит в планы ваших экспедиций?

– Можно сказать и так. Видите ли, я описываю те виды растений, птиц и животных, которые мне встречаются. Ну а чтобы быть точным, необходимо их всё-таки держать в руках, а порой и препарировать некоторые экземпляры, чтобы убедиться в принадлежности к тому или иному виду.

– Жуть какая, – остановилась Софья. – Вы их прямо разрезаете?

– Да, а как же? И ничего жуткого в этом нет, я имею медицинское образование.

Как только железные ворота скрипнули и Софья, озираясь по сторонам, вошла в тенистый сад, послышался взволнованный голос её мамы:

– Софушка, где же ты пропадаешь? Я уже начала беспокоиться и вышла из дома, чтобы посмотреть, не идёшь ли ты… Фрол! – окликнула она.

Из тенистого сада, прихрамывая, выбежал Фрол – управляющий в имении Шатилова. Крепкий мужик лет пятидесяти, не добежав нескольких шагов, задыхаясь, выпалил:

– Нашлась дочка?! Я всю округу на ноги поднял, в соседних усадьбах предупредил о пропаже! Мало ли что…

– Ну о какой пропаже, голубчик? – глядя искоса на Фрола, с огорчением произнесла статная дама. – Беги скорее и предупреди всех, что никакой пропажи не было, а Софья Николаевна просто вышла погулять.

– Слушаюсь, барыня! – Фрол, лихо крутанувшись на одной ноге, выбежал из калитки.

– Мама! – Софья побежала ей навстречу. – За меня не стоит беспокоиться, я же знаю здесь все тропы! И к тому же сегодня меня сопровождал отважный путешественник, смелый охотник и очень хороший человек! И даже врач! Позволь тебе представить: Густав Радде! Немец, который очарован русской природой и потому вместе с нашим другом Осипом Николаевичем обошёл все окрестности с охотой. Мало того что он настрелял много дичи, так он ещё рассматривал её под микроскопом, разрезая прежде скальпелем!

– Ах, боже мой! – сложила ладони на груди мама.

– Ну а это, – Софья взяла маму под локоть и подвела её к взволнованному до испарины Густаву. – Это наша мама – Наталья Григорьевна Муравьёва, а в девичестве Наталья Григорьевна Чернышёва. Дочь графа Григория Ивановича Чернышёва, – Софья крепко прижалась к маминой руке и с игривой улыбкой посмотрела ей в глаза.

– Ну, полно, Софушка, не смущай гостя. Проходите, Густав, в дом, мы как раз собирались пить чай.

Густав не мог себе представить, что он вот так запросто после прогулки по лесу попадёт на чаепитие в семью Муравьёвых, о которой ему много рассказывал Шатилов.

Осип Николаевич Шатилов, чьё дворянское происхождение восходило к древнему литовскому роду Шатило, занимался не только научной работой, но был известен своей общественной деятельностью. Его жена Мария, дочь таврического губернского предводителя дворянства Вильгельма Николаевича Олив, выглядела намного младше супруга. «Неспешна, великолепна красотой и прозрачна душой», – так отзывался о ней Осип Николаевич, а после рождения у супругов сына Коленьки он души в ней не чаял.

К столу подали чай в русском самоваре. Хрупкие чайные чашечки, украсившие стол с многочисленными видами варенья, были расписаны живописными сценами охоты.

– Густав, попробуйте вот это, – Софья прервала его изучение рисунков, протянув сладкую, с запахом корицы, причудливо скрученную завитушку из слоёного теста.

– Оу! – попробовав её, произнёс Густав. – Я не очень хорошо знаком с русской кухней, но всё, что удавалось мне испробовать до сего дня, казалось невероятно вкусным!

– Густав, это правда, что вы путешественник? – строго глянув на юношу, спросила Наталья Григорьевна.

– Да, мадам. Во всяком случае, я хотел бы им быть.

– Откуда у вас такое странное желание?

– Если бы вы знали, как я мечтал с самого детства быть там, где ещё не ступала нога человека! – искренне улыбаясь, начал Густав. – Делать великие географические открытия, находить совершенно новые виды птиц, животных, растений! Моя мама умерла, и когда я повзрослел, то отправился куда глаза глядят, лишь заручившись поддержкой Данцигского общества естествоиспытателей. Мне выдали двести рублей на дорогу, и я с превеликим удовольствием направляю в родной город отчёты о пройденном пути и сделанных находках.

– А ещё Густав умеет рисовать! – Софья протянула матери альбомный лист со своим портретом.

Наталья Григорьевна поднесла пенсне и, увидев, как прекрасно Густав изобразил её дочь, в удивлении подняла глаза:

– Густав, да вы – художник!

– Ну что вы, мадам, я только с точностью изображаю увиденное для отчёта – таково условие моего путешествия.

– Неплохо, – сдержанно улыбнулась она и, аккуратно положив лист на скатерть стола, спросила: – Куда же теперь вы желаете направиться?