Александр Васин – Радде. Король Хингана (страница 12)

– Господи! Да не пугайте вы так! Скажите как есть.

Александр поднял тяжёлый взгляд, строго посмотрел исподлобья в широко раскрытые глаза Осипа Николаевича и грубо буркнул:

– Ночь спать не будете. Лучше вам этого не знать.

Густав застыл. Уловив слова Шатилова и странное напряжение на лице Александра, он почувствовал, что случилось нечто, о чём тот говорить не хочет, а может быть, и рассказывать это страшно. Любопытство застыло на его лице.

Оглядывая просторный зал, Густав поймал взгляд Софьи. Та кивнула, предлагая поскорее покинуть скучное собрание. Он неторопливо встал и, положив белую салфетку на край стола, вышел за Софьей. Пройдя в залитый солнцем дворик, он, расправив грудь и широко разведя руки в стороны, вдохнул полной грудью.

– А что случилось с тем человеком, на которого напал медведь? – спросил он у беззаботно усевшейся на качели Софьи.

– Раскачайте меня, Густав! Я ужасно люблю, когда меня катают на качелях! Как будто в воздухе птицей летишь!

Густав с силой надавил на край массивных качелей, и они стали медленно раскачиваться.

– Это вы про Корсакова?

– Наверное, – нерешительно ответил Густав.

– Он сейчас служит в Восточной Сибири и как раз на Камчатке, которую вы так красочно описывали моей mama. Места там дикие, необжитые. Вот он со своими спутниками и попал в переплёт с местными жителями – орочонами, кажется… Или как их там? С аборигенами, одним словом.

– В переплёт? – удивился Густав. – Я слышал о крайней доброжелательности коренных народов Сибири.

– Ну да, доброжелательны, даже очень, – в голосе Софьи послышались нотки сарказма. – Вот они из-за своей крайней доброжелательности и натравили на экспедицию медведей.

– Да как же можно натравить медведей? Медведь – животное дикое и дрессуре поддаётся разве что в клетке цирка.

– Ну, вам виднее, – равнодушно ответила Софья.

– Расскажите мне эту историю, я должен знать!

– Ага, я вам расскажу, а вы испугаетесь и в экспедицию не пойдёте.

– Нет, ничто не сможет остановить меня. Я уже всё решил, – смело поднял подбородок Густав.

– Как же вы наивны, Густав! Как же вы наивны!

– Не понимаю, в чём моя наивность? Вы обижаете меня.

Софья ухмыльнулась.

– Густав, вы, видно, не поняли, что попали в Россию-матушку?

– Отчего же не понял? Прекрасно понял, – с долей лёгкого возмущения отреагировал Густав. – Это вы выражаетесь не совсем ясно, – упрекнул он.

– Ну хорошо, попробую объяснить вам просто, ясно и доходчиво, – начала Софья. – Место, которое вас так влечёт, а именно Камчатка, находится на расстоянии более двенадцати тысяч вёрст. Как вам такое? – она с недоброй улыбкой посмотрела на Густава.

– Так что ж из этого? Я знал о таком расстоянии.

– А вы можете себе представить, каких денег стоит, чтобы добраться только в одну сторону?

– Ну, наверное, это дорого, – замявшись, согласился Густав.

– Это очень дорого. А вы, мой друг, с остатками денег от Данцигского общества естествоиспытателей можете себе позволить лишь обратный билет домой. Я знаю, как снаряжаются экспедиции и каких денег это стоит, и знаю также, каких усилий требуется, чтобы пройти ведомства, причастные к таким предприятиям.

Густав опешил, услышав, как она нарочито язвительно и с надменным вызовом выговаривает слова.

– Мои ближайшие родственники, – строго посмотрела она на Густава, – именно задачей всей своей жизни считают открытие новых земель России. Они делают это под высочайшим покровительством императора и с государственными целями. Там, где есть интерес России, – туда и будут направлены экспедиции.

Софья, раскачивая качели, закрывала от удовольствия глаза.

– Как же вы этого не понимаете? – вскинула она взгляд. – Да, привлекательно ваше желание узнать больше о мире природы России. Может, вы и могли бы удивить читателей воскресных прусских газет открытием нового вида насекомых в далёких сибирских лесах, но… – она подняла в улыбке брови. – Денег из казны вам на это не дадут! Нет в этом целей империи! Целей государства! А без денег вы не доберётесь до Сибири.

– Неужели никому в России не интересно узнать, как прекрасна природа и природные богатства страны? – растерянно удивился Густав, подавленный таким напором.

– Интересно, – кивнула она. – Но кто доверит вам казённые деньги?! Ну приехал с окраины юнец в двадцать с небольшим, притом немец… да кто на себя такое возьмёт – поручиться за вас? А если кто и даст вам рекомендацию, так что ж? Желающих пуститься за казённый счёт в путешествие нынче великое множество… И чем вы лучше? Рисунками? Так разве у нас художники перевелись? И маслом, и акварелью! Так что в лучшем случае возьмут вас в экспедицию рисовальщиком или поклажу на себе нести вместо лошади… Много ли вы так осилите?

– Я пойду без денег! – отчаянно выкрикнул Густав. – Просто буду идти по дороге. Русский народ милостив – кто хлеба подаст, кто пустит переночевать. Но я дойду до Камчатки, чего бы мне это ни стоило!

– …И где-нибудь за Уралом останется от вас невысокий холмик, над которым местные крестьяне снимут шапки и жалостливо скажут: «Замёрз, бедняга. А как его имя-то было? Не успел нам сказать…»

– Какая же вы… – Густав кипел от нахлынувшей злости. – Какая же вы злая русская девушка! – брызжа слюной и часто моргая покрасневшими от напряжения глазами, прошипел он и ударил рукой по качелям.

Густав бросился прочь. На ходу он отчаянно махал руками и бормотал под нос что-то на немецком. «Сумасшедшая семейка! – гневно думал он. – Невменяемая мама, истеричная дочка и ещё этот… вольнодумец Чертков! И всё в один день! Проклятье!»

– Постойте! – крикнула вслед Софья, но Густав уже не хотел её слышать. – Постойте же, Густав! – она вдруг осознала, что сейчас он исчезнет из её жизни навсегда.

Будто выпрашивая прощения, она жалобно простонала:

– Не ведите себя как капризный ребёнок, Густав!

В голосе послышались отчаяние и грусть. Последняя фраза прозвучала так, будто она навсегда расстаётся с единственным другом, обрекая себя на бесконечное одиночество.

Густав замер и остановился. Он опустил голову, не смея оглянуться. Действительно осознав, что нельзя быть таким импульсивным и вспыльчивым, когда речь идёт о чём-то большем, чем случайное знакомство, Густав остановился.

– Вернитесь, Густав.

Он, не поднимая головы, повернулся и медленно подошёл к Софье.

– Простите меня. Я не вспыльчив и не позволяю себе такого поведения, но вы… вы… – он хотел ещё что-то сказать, но девушка перебила:

– Густав, если вы приняли для себя столь серьёзное решение… решение, которое способно изменить вашу жизнь и судьбу, то должны были предвидеть, что путь будет не только тернистым, но и смертельно опасным, – Софья с любопытством смотрела на него, словно оставляя несказанным что-то главное.

– Да, Софья, вы сейчас, как это по-русски у вас говорят, облили меня ледяной водой.

– Обдала вас ушатом холодной воды? – улыбнулась она так, будто и не было тех обидных слов, которые вмиг сделали Густава несчастным.

– Наверное, так, – грустно согласился он. – В моей голове сейчас ужасное смятение, ведь всё, что вы сейчас сказали, – правда… Я потерял свою мечту…

– Вы ничего не потеряли, – возразила Софья. – Напротив.

Густав от неожиданности замер и не моргая уставился на Софью, ожидая какого-то чуда. Казалось, на него смотрела не девушка, а бестия. «Она хочет окончательно растоптать мои мечты, или ей доставляет удовольствие унижать меня, или…» – блеснула в глазах робкая надежда.

– Вы ничего не потеряли, Густав. Я помогу вам, и вы сможете осуществить свою мечту, – твёрдо и уверенно заявила Софья.

– Но как это возможно? – недоверчиво нахмурился он, уже не понимая, что и думать.

– Всё возможно. Не забывайте, что я принадлежу к роду Муравьёвых, и в моих силах помочь вам осуществить задуманное. Тем более что я в этом крайне заинтересована.

Густав, не зная, как ответить, почувствовал, что она затевает что-то дерзкое: «И вот тут, – насторожился он, – как бы мне не попасть в положение, которое у русских называется „не вляпаться“».

– А в чём, как вы сейчас изволили выразиться, ваш интерес? – осторожно вымолвил Густав, повернувшись вполоборота, словно опасаясь неприятностей. – И чем тогда я смогу заплатить вам за вашу благосклонность?

– Вы верно меня поняли, Густав, – продолжила Софья сухим и не терпящим возражения тоном. – Вы сможете заплатить мне сущим пустяком.

– Чем же?!

– Вы возьмёте меня с собой в экспедицию.

– Что?! – Густав взъерошил руками волосы на голове. – Как вы это себе представляете?! Вы – девушка! Юная девушка из дворянской семьи! Так не принято! Да к тому же ваша маменька рассказала мне, что у вас и жених есть!

– Ха, – усмехнулась Софья. – Имеющий ко мне тайную страсть Чертков? Он отвратителен! К тому же наш родственник.

– Не принято так, Софья, чтобы женщина в экспедиции ходила! Там нет условий! Не для вас это! – не зная, как от неё отделаться, он встал на сторону Натальи Григорьевны.

На лице Софьи появилась загадочная улыбка, и девушка, сделав паузу, с равнодушным отчаянием зло произнесла:

– А тогда я скажу папеньке, что вы шарлатан, и вас прогонят из России…