Александр Васильев – Введение в системный коммунитаризм. Книга 2 (страница 3)

Здесь надо, однако, ограничиться и перейти к рассмотрению творчества «великого коллективиста» А. Богданова. Тема коллективизма была постоянно актуальной в общественной реальности той поры и, соответственно, в его творчестве [2; 16; 17]. В плане рассматриваемой темы надо обратиться к известной, – думается, уже многими, Тектологии как «всеобщей организационной науке». Научное обобщение и представление результатов этой грандиозной работы было выполнено выдающимся биологом своего времени А. Л. Тахтаджяном в Ежегоднике «Системные исследования» (1971 г.) [128]. В самом начале рассмотрения результатов он отмечает:

«В первой части «Тектологии» устанавливаются два наиболее общих организационных механизма – формирующий и регулирующий. «Всякое событие, всякое изменение комплексов и их форм возможно представить, как цепь актов соединения того, что было разделено, и разделения того, что было связано… При этом для всякого разрыва связи можно установить, как необходимый предшествующий момент, какой-нибудь акт соединительного характера… Следовательно, первичный момент, порождающий изменения, возникновение, разрушение, развитие организационных форм, или основа формирующего тектологического механизма есть соединение комплексов» … Богданов обозначает ее термином «конъюгация», взятым из биологии. Он придает этому понятию универсальный смысл. «Научно-организационные понятия так же строго формальны, – пишет он, – как и математические, которые, собственно, к ним и принадлежат; «конъюгация» настолько же формальное понятие, насколько сложение величин, которое есть ее частный случай» [там же, стр. 122]. Со стороны формы получающихся систем результаты конъюгации очень различны. Результатом конъюгации вообще является система из преобразованных конъюгировавших комплексов. Эти комплексы могут либо остаться во взаимной связи, либо вновь разъединиться в самом ходе изменений, порожденных конъюгацией. Связь конъюгировавших комплексов создается наличием общего элемента, входящего в оба комплекса. Всякое объединение посредством общих звеньев обозначается термином «связка». Развитием связки определяется степень связи. <…> Основной тип организационной связи есть ингрессия. Соответственно ему, основную форму дезорганизации, т.е. распада, разложения комплексов, Богданов обозначает как «дезингрессия», т.е. как отрицательную ингрессию. <…>

Конъюгация, ингрессия, связка, дезингрессия, граница, кризисы С и кризисы D – все это основные понятия для формирующего тектологического механизма. … Закономерное сохранение или уничтожение – это и есть первая схема универсального регулирующего механизма. Обозначить его всего лучше тем именем, которое он давно получил в биологии – «отбор» или «подбор» [там же, стр. 178]».

Здесь видится достаточным ограничиться общим замечанием (по теме статьи). Богданов, по всей видимости, ошибочно попытался перенести в анализ организационных процессов общества понятия и терминологию из общей биологии. И не попытался использовать уже существовавшие в тот период понятия и термины, отражающие социальную реальность, особенно термины «первобытный коммунизм», «коммуна», – сквозь которые нетрудно было видеть и соответствующие организационные процессы, и термины, отражающие, обобщающие их (используемые теперь) – коммуникация, коммунитация и коммунитаризм (согласно и созвучно гуманизму и гуманизации).

Современный политолог Н. А. Баранов опубликовал на своем учебном сайте (URL: https://www.nicbar.ru/politology/study/kurs-politicheskie-ideologii/lektsiya-10-kommunitarizm?ysclid=mjo83c95qn417383655) наиболее полную, на мой взгляд, лекцию о коммутаризме. В первом разделе «Востребованность коммунитарной парадигмы» он говорит:

«Как примирить две одинаково сильные амбивалентные тенденции современной ситуации – с одной стороны, к разъединению, индивидуальному и групповому, особенно этническому, а, с другой, к взаимозависимости и единству мира; как сочетать возросшие права и свободы индивидов и этнических групп со стабильностью социума? Сегодня эта проблематика занимает центральное место на идейно-теоретической сцене Запада.

Исследователи фиксируют возникшую потребность в новой социальности, которая, не ущемляя личностную и групповую автономию, сочетала бы ее с социальным долгом и понятием социального блага. Ответом на эту потребность стали идеи коммунитаризма, возникшие в конце ХХ века на Западе. Коммунитаристские концепции предлагают свою, пожалуй, наиболее стройную и разработанную идейно-теоретическую парадигму, в соответствии с которой исследуются возможности оздоровления общества и укрепления его стабильности.

Оставаясь в целом на позициях либеральной общественной мысли, коммунитарии подвергают критике те ее базовые положения, которые, по их мнению, не отвечают потребностям современного этапа общественного развития, а именно тезисы о самодостаточности рынка и о неограниченной индивидуальной свободе.

Главной идеей коммунитаризма является необходимость заботы о сообществе наравне со свободой и равенством. Коммунитаристы полагают, что ценность сообщества недостаточно признана в либеральных теориях справедливости или в общественной культуре либеральных обществ.

Популярность коммунитаризма вызвана его центристской позицией и идеологической нейтральностью, неприятием любого экстремизма. В США он удостаивается внимания со стороны основных политических лагерей, осознающих неприемлемость поляризации политического поля, а в Европе воспринимается как универсальная идея различными политическими силами правого и левого толка.

Идейные истоки коммунитаризма восходят к античной философии, к религиозно-философским представлениям об обществе в Ветхом и Новом Завете. Важную роль в возникновении этого идейно-политического течения сыграли две традиции – коммунистическая с ее акцентом на идее братства и анархистская, концентрирующая внимание на возможности существования общины без вмешательства государства.

Тот коммунитаризм, который снискал известность в 1980-е гг. в связи с работами Майкла Сандела, Майкла Уолцера, Алэсдера Макинтайра, Дэниела Белла и Чарлза Тейлора, сильно отличается от традиционного марксизма. Марксисты рассматривают сообщество как нечто, достижимое только путём революционных изменений, свержения капитализма и построения социалистического общества. Новые коммунитаристы, однако, считают, что сообщество уже существует в виде общих социальных практик, культурных традиций и общественного взаимопонимания. Сообщество не должно строиться заново, оно скорее нуждается в защите. До некоторой степени коммунитаристы видят сообщество в тех самых социальных практиках, которые марксисты рассматривают как эксплуататорские и отчуждающие.

После того как в 1990 г. группа интеллектуалов в Университете Джорджа Вашингтона (во главе с А. Этциони и У. Галстоном) сформулировала «коммунитарную платформу», которую подписали многие общественные деятели и политики, начался период популяризации нового идейного течения.

Манифестом коммунитаризма стала книга А. Этциони «Дух общности: права, обязанности и программа коммунитаризма», опубликованная в 1995 г. Ее автор призвал читателей присоединиться к движению коммунитаризма, чтобы дать новую жизнь институтам семьи и школы, избавив их от подавляющих личность качеств.

Следует подчеркнуть, что на современной идейной сцене Запада установки коммунитаризма выходят за пределы именующего себя так течения. В числе своих единомышленников коммунитарии называют ведущих политиков разных стран и различной партийной принадлежности: демократов Б. Клинтона и А. Гора, республиканцев Д. Даренберга и А. Симпсона в США, лейбориста Э. Блэра, консерватора Д. Уиллетса, либерала П. Эшдауна в Великобритании; социалиста Ж. Делора во Франции, социал-демократов П. Бургера и П. Майера, христианского демократа К. Биденкопфа в Германии и др.».

Далее Н. А. Баранов рассматривает следующие темы:

2. Исторические корни и современная практика коммунитаризма

3. Коммунитарная парадигма против «культуры разъединения»

4. Теоретические основания

5. Политика коммунитаризма

6. Коммунитаристская программа

Здесь видится целесообразным привести основной, – по теме статьи, фрагмент четвертого раздела:

«Теоретической посылкой своих концепций коммунитаристы считают отрицание общепринятой в социальной психологии биполярной модели «индивидуализм – коллективизм», считая ее упрощением социальной реальности. Данную дихотомию они заменяют понятием «коммунитаризм», рассматриваемым как средство снятия антиномии коллективного и индивидуального. Если индивидуализм поощряет в обществе анархию, способствует торжеству закона джунглей, то коллективизм таит в себе опасность подавления личности, ее нивелирования, пренебрежения ее правами. Обе тенденции могут вести к тоталитаризму, в то время как коммунитаризм призван «должным образом уравновесить индивидуальные права и социальную ответственность».

Теоретически особенно последователен в снятии антиномии ««индивидуализм – коллективизм» Ф. Фукуяма, доказывающий, что в реальных социумах эти понятая, как правило, совмещаются. Исследуя американскую ментальность, Фукуяма признает, что индивидуализм имеет глубокие корни в традиции страны, в частности, в политической доктрине о правах человека, лежащей в основе Декларации независимости и Конституции США. Тем не менее, он считает, что в Штатах, существует столь же старинная коммунитарная традиция, связанная с религиозными и культурными корнями страны. «Если индивидуалистическая традиция играла во многих отношениях доминирующую роль, – пишет Фукуяма, – то коммунитарная традиция выступала в качестве смягчающего и сдерживающего фактора, препятствовавшего импульсам индивидуализма достигать своего логического завершения».