Александр Васильев – Два шага до рассвета (страница 57)

Павел Егорович восторженно воскликнул:

— Идет! Устроим турнир века. Отодвиньте-ка стол в сторону.

Казарян и Каипбергенов перенесли стол к стене. Бродов придирчиво осмотрел место боя.

— Тесно тут. Пошли на улицу.

В прихожей Аршак Акопович хотел накинуть пальто, но генерал запротестовал:

— Сегодня тепло. Нечего кутаться. Я тоже в одном пиджаке. — Он подтолкнул хозяина дачи к выходу.

На крыльце курили Сева и Женя. Увидев Бродова, они бросили сигареты в снег. Павел Егорович обратился к ним:

— Ребята, Аршак предложил устроить бой века. Он выставляет Всеволода против тебя, Жень. Я на тебя сделал ставку. Так что ты учти. Проиграешь — сам будешь расплачиваться.

Женя обиженно надул губы:

— Павел Егорович, что это вы придумали? Какой бой?

— Замолчи, Аникеев. Позоришь меня. Ты же у нас специалист по боевому самбо.

Бродов осмотрелся по сторонам. Солнце, пробиваясь сквозь белую пелену, праздничной игрушкой висело на ветке ели. Его свет тысячами иголочек искрился на деревьях, кустах, крышах домов. Возле заборов намело огромные сугробы, зато перед входом в дом снег лежал тонким слоем.

— Вот здесь, — указал Бродов. — Быстренько примните снег и начнем.

Казарян понял, что спорить бесполезно. Приходилось подчиняться, теперь уже против собственной воли.

— Сева, принеси лопаты, — попросил он.

Павел Егорович замахал руками:

— Не надо лопат. Тут на две минуты работы ногами. Заодно согреетесь. Наш южанин весь дрожит. — Он указал пальцем на Султанмурата Назаровича.

Бродов с крыльца наблюдал, как на площадке топчутся четыре человека.

— Веселей, веселей, ребята. Скоро начинается бой века. Овощная база вызвала на поединок наше министерство. Аршак, твоя команда будет называться «Красный перец».

Он выкрикивал остроты, но его лицо оставалось спокойным и лишь изредка искривлялось в жестокой ухмылке. Он брал реванш за свое бессилие при разговоре с Астаховым. Танец на снегу смягчал горечь унижения, веселил сердце. Больше всех его смешил хозяин дачи в смокинге, который, усиленно жестикулируя, бегал между Каипбергеновым и Севой. Казарян не утаптывал снег, но с площадки уходить не решался.

— А ну, Аркаша, тащи песок! — прокричал Бродов, поеживаясь. Январский морозец давал о себе знать.

Казарян повернулся к Севе:

— Ты знаешь, где у нас песок? В сарайчике. Принеси два ведра. Мы пока здесь доровняем.

Покорность скачущих перед ним человечков раззадоривала генерала. Марионетки послушны пальцам кукловода. Собака подчиняется голосу хозяина. Людьми можно управлять при помощи слуг. Человек самое умное существо на Земле. Он понимает, что в случае неповиновения его постигнет кара владыки.

Краем глаза Бродов уловил неясное движение в окне дома, стоящего через дорогу от дачи Казаряна. Он впился взглядом в окно. Нет, показалось. Он опустил голову, но ощущение тревоги не проходило. Чутье подсказывало: опасность.

— Аршак, — позвал Бродов, — подойди-ка сюда.

Казарян приблизился к крыльцу.

— Ты давай не оборачивайся, стой спокойно.

Аршак Акопович кивнул.

— Кто живет на двухэтажной даче через дорогу?

Казарян, упустив предупреждение Бродова, хотел повернуться.

— Стой, — почти не раскрывая рта, приказал Павел Егорович. — Я сказал: не крути башкой.

— В желтом деревянном доме? — уточнил Казарян.

— Да.

— Профессор медицинского института.

— Профессор, говоришь? Не нравится мне его внимание к нашему обществу.

— Какое внимание? Он зимой не живет на даче.

— Дом закрыт?

— Да. До весны.

На секунду Бродов оскалился, как тигр, а потом процедил сквозь зубы:

— Скажи Жене, чтобы подавал машину.

Едва генеральская «Волга» выехала из гаража, через забор перепрыгнули четыре человека в спортивных куртках. Один из них остался у ворот, остальные побежали к дому. Женя выскочил из машины и, выхватив пистолет, выстрелил в воздух.

— Всем стоять! — Он направил ствол на бегущих людей. Нападавшие остановились. — Павел Егорович, войдите в дом!

В профессорском особняке распахнулось окно, то самое, которое напугало генерала. Чей-то голос, усиленный мегафоном, властно потребовал:

— Старший лейтенант Аникеев, уберите пистолет. Дача окружена работниками Комитета государственной безопасности. Капитан Денисенко, предъявите удостоверение генералу Бродову.

Николай Николаевич сунул мегафон помощнику и бросился к двери.

— Оставайся здесь! — крикнул он, слетая вниз по лестнице.

Голубев плечом пихнул заклинившую дверь, вывалился на улицу. Перепуганно каркнула и отпрыгнула в сторону черноголовая ворона. С притолоки посыпались снежные хлопья. Николай Николаевич, на ходу застегивая пальто, побежал к калитке по узенькой дорожке, протоптанной в снежных заносах.

Генерал Бродов стоял на крыльце, ухватившись руками за перила, и всматривался в даль с таким напряжением, словно надеялся различить на горизонте берега неизвестной земли. Рядом находился шофер. Он заслонял шефа от оперативников из группы Голубева.

Николай Николаевич, замедляя шаг, прошел по тому месту, где несколько минут назад шла подготовка к «бою века».

— Павел Егорович, пройдите, пожалуйста, в дом, — попросил он.

Бродов медленно развернулся.

— Кто ты такой?

— Я — полковник Голубев.

— Ты у них старший? — грозно спросил генерал. Он протянул руки к Голубеву с намерением схватить его за отвороты пальто. Один из оперативников моментально оказался между генералом и полковником.

— Отойди, сукин сын! — заорал Бродов. — Или вы все нюх потеряли? Не знаете, на кого прыгаете? Я из вас дурь выдавлю. — Он сжал в кулак растопыренные пальцы.

— Давайте все-таки пройдем в дом, — повторил Николай Николаевич свое предложение. — Мы можем разговаривать на морозе, но вы первым замерзнете.

Бродов повернулся в одну, другую сторону, задвигал нижней челюстью и наконец открыл дверь. Он посчитал, что достаточно красноречиво проявил характер и может покинуть крыльцо без ущерба для собственного авторитета.

Казарян, Каипбергенов, Всеволод и повар Азрик столпились посередине холла. Сверкнула фотовспышка.

— А! — испуганно вскрикнул Аршак Акопович. Некоторое время он был не в состоянии контролировать свои поступки. Даже в кошмарном сне ему не мог привидеться арест Павла Егоровича. Реальность походила на бред. Перекрутились, перепутались в жутком вихре незыблемые столпы государственного миропорядка.

У Каипбергенова болело сердце. Он очень хотел попросить разрешения присесть, но не отваживался привлекать к себе внимание. Султанмурат Назарович страдальчески смотрел на чекистов, надеясь, что они сами догадаются усадить его в кресло.

Азрик вообще не понимал, что происходит вокруг. Когда один из оперативников привел его из кухни, он бросился к Казаряну со словами: «Аршак Акопович, скажите ему…» Казарян посмотрел на повара безумными глазами, и тот замер в полной растерянности.

Бродов вошел в комнату с таким видом, как будто явился на совещание в министерстве.

— Народу полно, а за огнем уследить некому. — Он важной походкой прошествовал к камину, бросил в огонь несколько брусочков. — Да, как там тебя? Полковник, мне надо позвонить. Телефон у меня в машине, — сказал он, глядя на языки пламени.

К Голубеву подошел Денисенко.