Александр Васильев – Два шага до рассвета (страница 58)

— Николай Николаевич, возле книжных полок стоит черный «дипломат», — зашептал капитан. — Каипбергенов несколько раз смотрел на него. Вполне возможно, деньги там.

— Аникеев сдал пистолет?

— Отказался. Мы не стали применять силу. Он спрятал его под куртку.

— Приставь к нему человека. Никаких эксцессов быть не должно.

— Понятно, товарищ полковник.

Бродов повернул голову:

— Голубев, ты что, оглох? Мне надо позвонить.

Николай Николаевич, не обращая внимания на генерала, сказал одному из оперативников:

— Иванов, пригласи понятых.

В комнату вошли три пожилых мужчины.

— Внимание! — громко сказал Голубев. — Я спрашиваю у всех присутствующих: кому принадлежит этот «дипломат»?

Он подошел к пластмассовому чемоданчику. Никто не проронил ни слова.

— Павел Егорович, это ваша вещь?

— В первый раз вижу, — отвернувшись, ответил Бродов.

— Султанмурат Назарович, ваша?

— Нет, — выдавил Каипбергенов.

— Аршак Акопович, ваша?

Казарян пришел в себя. Он перевел взгляд с «дипломата» на Голубева и уверенно заявил:

— Моя.

— Что находится внутри?

— Деньги.

— Какая сумма?

— Пятнадцать тысяч.

— Деньги принадлежат вам?

— Да.

Николай Николаевич повернулся к молодому человеку, обвешанному фотоаппаратурой:

— Виктор.

Фотограф понял, что от него требуется. Несколько раз фотовспышка осветила комнату.

Голубев обратился к мужчине с небольшим чемоданом в руке:

— Юрий Сергеевич, снимите с «дипломата» отпечатки пальцев.

Эксперт аккуратно перенес «дипломат» на стол и приступил к работе. Через несколько минут он обернулся:

— Готово.

Голубев посмотрел на Казаряна:

— Откройте «дипломат».

Аршак Акопович начал возиться с замочками.

Полковник Голубев по рации приказал задержать компанию, когда понял, что Бродов заметил наблюдение и собрался уехать. Упускать генерала было бы ошибкой. Горский на допросе дал показания, что Каипбергенов доставал для него золотой песок. Негласно были восстановлены отдельные детали в истории с персиками. Здесь оказался замешан Казарян. Прокуратура дала санкцию на арест обоих директоров. Бродов не сможет поднять шум из-за того, что его задержали несправедливо. Производился арест преступников. Естественно, надо проверить документы у всех, кто находился вместе с ними. К сожалению, стало нереальным зафиксировать передачу взятки, даже если экспертиза обнаружит на чемоданчике отпечатки генеральских пальцев. Для обвинения босса такого высокого ранга нужны более убедительные аргументы. Однако факт общения с жуликами отрицать невозможно, и в случае доказательства участия Бродова при совершении овощных махинаций можно ожидать ослабления его позиций.

Казаряну не удалось справиться с замочками. «Дипломат» был заперт.

— Где ключи? — спросил Голубев.

— Были у меня. Куда-то делись. — Казарян похлопал себя по карманам.

Голубев повернулся к Каипбергенову:

— Султанмурат Назарович, у вас нет…

Полковник не договорил. Он заметил, как Бродов погружает руки в карманы пиджака. На лице Павла Егоровича выступили крупные капли пота.

Капитан Денисенко, следивший за генералом, кинулся вперед:

— Внимание свидетелей сюда!

Он обхватил Бродова прежде, чем тот успел вынуть руки. Подскочил Голубев. Они с трудом отвели рычащего генерала от камина.

— Павел Егорович, выложите из карманов все вещи, — потребовал Николай Николаевич, отпуская Бродова.

— Пошел вон! Я с тобой даже разговаривать не буду, — проревел в ответ генерал.

— Капитан Денисенко, выложите вещи из карманов Павла Егоровича.

Денисенко, подобно фокуснику, продемонстрировал свидетелям пустую ладонь и запустил ее в правый карман генеральского пиджака. Как ни странно, Бродов очень спокойно отнесся к действиям капитана, а когда Денисенко извлек наружу крохотный ключик, он только усмехнулся:

— Сволочи, все-таки подбросили.

Полковник Голубев отпер замочки.

— Свидетелей и фотографа прошу подойти к столу.

Он поднял крышку. На общее обозрение предстали пачки радужных ассигнаций.

Бродов сбросил «дипломат» на пол.

— Это провокация! Вы сами подсунули мне ключ. Я этого так не оставлю.

— Я тоже, — ответил Голубев, глядя в глаза Павлу Егоровичу.

— Молчать! — срывающимся голосом заорал генерал.

Он сделал шаг к двери и вдруг, схватившись за грудь, стал оседать вниз. Денисенко попытался подхватить генерала, но не смог удержать грузное тело. Бродов повалился на ковер.

Сева с ужасом наблюдал, как над почтенным гостем Аршака Акоповича склонились несколько человек. Он не знал, где работает Бродов, но слова Розы, сказанные полмесяца назад, давали определенное представление о могуществе Павла Егоровича. «Если ты понравишься этому человеку, — говорила девушка, — милиция тебя даже пальцем не тронет. Тебе уже никто не будет страшен. Он заткнет рот любому, кто вспомнит о твоих проделках». Сева верил Розе. Бродов стал для него символом защиты от разных бед. Он с радостью узнал о предстоящем бое с Женей. Он готов был провести десять боев, лишь бы угодить казаряновскому гостю.

И вот «светлый символ» валяется на полу, а те самые люди, которых Павел Егорович должен был изгнать с дачи одним движением перста, стараются привести его в чувство. Сева понял, что теперь никто не защитит его от страшной расплаты.

— Есть валидол? — донеслись до него чьи-то слова.

— Есть, — неизвестно кому ответил Сева. — Сейчас принесу.

Перед дверью на улицу стояли два человека. Сева посмотрел на лестницу. Она была свободна. Великан побежал наверх.

— Назад! — раздался сзади требовательный голос.

— В моей комнате есть валидол! — крикнул в ответ Сева.