Александр Васильев – Два шага до рассвета (страница 59)
Заперев за собой дверь, он отодвинул от стены кровать. Показалась синяя кожаная сумка. Сева выхватил из нее пистолет, сунул его за пояс.
— Отопри! — послышалось снаружи. Дверь затрещала от мощных ударов.
Сева открыл окно, забрался на подоконник и, прижав сумку к груди, прыгнул вниз.
Владимир прогуливался от ворот до крыльца и обратно. Дядя Коля не разрешил заходить в дом. Володя остался на улице и в ожидании окончания операции слонялся взад-вперед по заснеженной дорожке. Падавший снег заравнивал беспорядочные следы на площадке перед домом. Превращалась в большой сугроб генеральская «Волга». Уже совсем не стало видно песка, рассыпанного кем-то возле крыльца. Вокруг тихо, красиво.
Володя только сегодня узнал имя человека, сыгравшего в его судьбе такую злую роль. Он вспоминал выступление Бродова на собрании, в котором генерал чеканными фразами призывал присутствующих к бескомпромиссной борьбе с любыми нарушениями законности. Как низко должен опуститься человек, чтобы наказывать подчиненных за добросовестное выполнение изреченных им же лозунгов. Владимиру не терпелось взглянуть в глаза бывшему шефу.
Размышления Голубева прервал громкий треск. Зазвенело оконное стекло. Володя обернулся. На фоне белых елей пролетела громадная темная туша. Она упала в сугроб, быстро поднялась на ноги и в один прыжок выскочила из рыхлого снега на утоптанную дорожку. На Владимира смотрел здоровенный детина в сером свитере. Он выплюнул снег и, отвернувшись, побежал в дальний угол участка. Владимир бросился в погоню.
Дорожка сворачивала за бревенчатую баньку. Беглец, стараясь притормозить, схватился за выступ в стене, но поскользнулся и повалился на землю. Владимир сделал рывок, собираясь подмять противника.
— Голубев, падай! — прогремел сзади отчаянный крик.
В сжатом кулаке бандита появился пистолет. Черный ствол повернулся в сторону Володи, превратившись в маленькое круглое отверстие. Грохнул выстрел. Пуля прошила плечо. Владимир, продолжая лететь вперед, заскользил рукой по обледеневшим бревнам и ударился головой о выступ.
10
В коридоре упала швабра. Голубев вздрогнул и широко открыл глаза. «Выстрел! — решил он. — Сейчас — удар в голову!» Он судорожно нащупал выключатель. Ночник осветил привычную обстановку. В комнате никого не было. Тяжело вздохнув, Владимир выполз из-под одеяла и пошел смывать послеобеденную дремоту.
Тянулись скучные дни вынужденного безделья. Плечо заживало. Рана, по словам врача, вела себя хорошо. Владимира заботило другое — необычная болезнь, появившаяся после драмы на казаряновской даче. Каждый раз, когда на улице сгущались сумерки, его охватывал панический страх. Во мраке возникала шевелящаяся масса, и скользкие щупальца тянулись к шее. Несколько минут Володя мог подавлять желание зажечь свет, но затем, не выдерживая, нажимал на кнопку светильника. Врач применял лечение гипнозом, и молодой человек очень надеялся распрощаться с постыдной болезнью до возвращения домой.
Владимир вытирал лицо, когда в дверь постучали.
— Заходите! — крикнул он и через секунду расплылся в улыбке, увидев Николая Николаевича.
— Здравствуй, Володя. Не помешал? — Полковник осмотрел комнату. — Где твой сосед?
— Он выписался. Я пока что здесь один. Николай Николаевич положил на тумбочку полиэтиленовый пакет.
— Я тебе принес дыню. Только вчера прилетела из Ашхабада.
— Спасибо, дядя Коля. Давайте я ее порежу.
— Не надо. Лена придет — вот угостишь ее. Новости есть?
— Есть. Вчера приходил Кириллов, заместитель Орловского. Вот уж кого я не ожидал увидеть.
Владимир давно причислил Виктора Ивановича к стану Бродова, и поэтому его удивлению не было предела, когда «гроза инспекции» появился в больничной палате. Несколько минут Володю не покидало подозрение, что полковник подослан генералом Орловским. Он успокоился лишь после того, как Кириллов сообщил о своем увольнении из министерства.
— Что он рассказывал? — спросил Голубев-старший.
— Рассказал, как его ранило осколком в сорок втором году. Стал говорить про операцию, без наркоза, после стакана разведенного спирта… Фу! Раньше читал об этом — ничего, а сейчас представил… — Владимир сморщился.
Николай Николаевич сочувствующе посмотрел племянника:
— Ну а еще что-нибудь он тебе сказал?
— Да ни о чем особенном мы не разговаривали. Он просто навестил меня, и все. Он сказал, что уволился из министерства.
— Вот как? — удивился полковник. — Я не знал.
Владимир указал на тарелку с яблоками:
— Николай Николаевич, пожалуйста, угощайтесь.
— Спасибо, Володя, — поблагодарил Голубев-старший. — Я тебе говорил, что за парнем, который тебя ранил, охотился уголовный розыск? Казарян сглупил, пригрев такого волчищу. Сейчас этот бандит показания дает — у него целый набор разных статей.
Владимир потупился:
— Не в нем дело. Важнее наказать Каипбергенова и Казаряна.
— Одно другому не помешает. Против Каипбергенова и Казаряна возбуждены уголовные дела. В их хозяйствах следует ожидать крупные хищения. Хотя не будем забегать вперед. Дождемся результатов проверок.
— Николай Николаевич, вы обещали, что прокуратура внесет протест на приговор Букрееву.
— Все верно. Прокуратура в срочном порядке затребовала дело Букреева из суда. Протест будет внесен.
Владимира словно оглушили. Долгое время трагедия Букреева растворялась в собственной беде. Зато в тиши больничной палаты он с новой силой почувствовал ответственность за судьбу ревизора. Слова дяди ставили точку в невероятно долго тянущейся истории.
— Так что поздравляю тебя с победой. Ты, по существу, спас честь человеку. Да и не только самому Букрееву — со всей семьи будет снято позорное пятно.
— Даже не верится. — Владимир опустился на кровать и провел ладонью по лицу.
И что за дело, казалось, молодому парню до незнакомого ревизора, который в конце концов сам виноват, что не уберегся от жуликов с овощной базы. Стоило ли столько раз подвергать себя смертельному риску, чтобы в награду за все труды получить свинцовую пулю и позорную болезнь? Узнает ли когда-нибудь Букреев, кто спас его от бесчестия, или до конца жизни будет дуться на органы правопорядка? Ведь никто не расскажет ревизору, во что обошлась его свобода совершенно чужому для него человеку. Почему же после слов дяди он испытал такое великое облегчение, ради которого не жалко ни здоровья, ни нервов?
Владимир поднял голову.
— А что с Бродовым? Вы говорили, он оправился после удара.
Николай Николаевич крякнул.
— На Бродове рано ставить крест. Я, собственно говоря, и не рассчитывал, что он понесет серьезное наказание. Задача в другом. Уже давно назрела необходимость менять механизм управления государством. Без этого мы не сможем жить дальше — ведь тянем из последних сил. А Бродов и такие, как он, заинтересованы в сохранении сложившейся системы. Так править легче и удобнее: как говорится, на наш век хватит, а там хоть потоп. Мы прищемили ему хвост, но не больше. Борьба началась. Она будет тяжелой, и кто окажется победителем — неизвестно.
— Так что же, Бродов не будет наказан?
— Не будет. Ни он, ни Астах…
Приоткрылась дверь. К комнату заглянула Лена.
— Можно?
Володя вскочил с кровати.
— Конечно, проходи.
Лена почти ежедневно приезжала в больницу. Ранение мужа самым чудесным образом повлияло на ее поведение. От былой ворчливости не осталось и следа. Она подсаживалась к Володе на кровать и подолгу шептала нежности, глядя на него влюбленными глазами. Голубев готов был подставить под выстрел второе плечо, чтобы навечно закрепить неожиданное проявление любви.
Девушка в нерешительности остановилась перед Николаем Николаевичем.
— Добрый вечер. Я, наверное, помешала. Вы о чем-то разговаривали.
Полковник замахал руками:
— Нет-нет. Я как раз собирался уходить. — Он подмигнул племяннику. — Что ж, Володя, выздоравливай. Мы будем ждать тебя.
Николай Николаевич попрощался и вышел в коридор. Лена обняла мужа.
— Вовочка, кто будет ждать тебя? Ты хочешь вернуться на свою ужасную работу?
Владимир погладил жену по голове.
— Да уж на печь залезать рано. Мы еще поборемся. — Он поцеловал Лену в щеку. — Ну что ты, что ты так испугалась? Не надо. Зачем себя понапрасну расстраивать? Давай лучше есть дыню.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Совсем не случайно детективный жанр завоевал симпатии миллионов читателей. Он таит в себе большие потенциальные возможности, из недр которых авторы черпают все новые сюжеты для своих книг. Да, пожалуй, не только сюжеты — целые направления извлекаются подчас из его глубин.
Классические детективы — произведения Агаты Кристи, Конан Дойла, Сименона — своего рода головоломки, интригующие задачи, которые читатели решают вместе с Пуаро, Шерлоком Холмсом и комиссаром Мегрэ. Здесь преобладают законы логики. Следуя им, иногда удается предсказать дальнейшее развитие событий.
Многие современные зарубежные, да и некоторые наши «детективщики» остановили свой выбор на образе журналиста, ведущего борьбу с разного сорта мафиози. Представители этой «гражданской» профессии более свободны в своих действиях и менее подотчетны начальству по сравнению со своими единомышленниками из органов правопорядка. Они то и дело попадают в самые невероятные переделки и, как правило, с честью доходят до победного финиша.