Александр В. Великанов – Вера, воля и земля (страница 4)
Я писал эту книгу с 2023-го по 2024-й, в разгар СВО, когда Россия находилась в кольце санкций и бешеной ненависти со стороны Запада. В марте 2025-го я получил текст из редактуры, в тот самый момент, когда стали говорить, что скоро война наконец закончится, а экономическая блокада будет снята. Я сознательно решил в написанном нем не менять.
Во-первых, попытки помириться могу рухнуть в любой момент, да и вообще – в нынешние бурные времена все происходит так быстро, что придется обновлять книжку чуть ли не раз в неделю. А во-вторых, важны не мимолетные обстоятельства, а суть вещей. То, что я говорю здесь о роли России, об ее отношениях с Европой, Америкой и остальным миром, я считаю верным вне зависимости от того, что сообщают из новостей. Я буду отстаивать эту позицию и после окончания СВО, и после любого потепления, или наоборот, еще большего обострения наших отношений с Западом.
Главное же, пусть этот текст, местами чересчур резкий и эмоциональный, останется напоминанием о тех годах, да и обо всей эпохе СВО. О жестокой борьбе, через которую нам пришлось пройти. Мы не имеем права этого забыть. Никогда.
Часть 1. Русская судьба
Эпоха Смердякова
21 сентября 2022 года с северной стороны погранперехода Верхний Ларс выстроилась очередь из автомобилей, она протянулась на 10 с лишним километров. Работники пропускных пунктов были в шоке, они физически не могли справиться с таким количеством людей, а узкая горная дорога не была рассчитана на такой поток транспорта. Началось невиданное раньше явление – пограничная пробка высоко на перевале.
Я не раз пересекал Ларс во время путешествий по Кавказу. Больше всего мне запомнилось, что по вечерам там довольно холодно даже в середине лета, – горы есть горы. Теперь тысячи людей оказались заперты в еле ползущей пробке, и уже начинало темнеть. Хуже всего пришлось тем, чья машина застряла посередине колонны, на нейтральной полосе, – негде было даже купить воды. Во многих машинах были маленькие дети…
Эта чудовищная очередь, просуществовавшая больше недели, стала реакцией части российского общества на объявление частичной мобилизации. Тысячи людей показали, что готовы голодать и холодать, лишь бы сбежать из родной страны в ужасе перед тем, что их отправят на фронт.
Когда я впервые услышал об этом, я постарался отнестись к «ларсовым стояльцам» без осуждения. В конце концов, у каждого свои слабости и страхи, да и наше руководство наломало дров, по сути, провалило информационную подготовку к мобилизации. Людям банально не объяснили, что никому на фронтах не нужны тщедушные программисты, что набор коснется, прежде всего, тех, кто имеет военную специальность и опыт службы.
Отношение изменилось, когда я увидел, как стали вести себя новоиспеченные уехавшие, к которым скоро стали применять корявое слово «релокант». Возникли сотни новых блогов и видеоканалов, где отмучившиеся беглецы из России принялись яростно оправдывать свой поступок, объявлять его актом гражданского мужества и борьбы за свободу. Ни один натовский пропагандист, ни один украинский националист не вылил на нашу страну столько помоев, сколько ее собственные граждане, перебравшиеся за границу.
Они стали унижаться перед иностранцами, просить прощения, даже откровенно вставать на сторону врага. Обвинять друг друга, выдумав совершенно фашистский проект
В то время как на Донбассе люди уже 8 лет бились насмерть за право остаться русскими, новоиспеченные эмигранты начали публично отрекаться от страны и народа, объявляя правыми тех, кто убивает русских людей.
Тогда-то стало очевидно, что многими из убежавших руководила не просто человеческая слабость или практическая необходимость. Стало очевидно, что ненависть к России – их принципиальная позиция.
В те дни мне написало сразу несколько знакомых, знавших о том, что у меня за плечами – многолетний опыт скитаний по миру. Они просили совета: как лучше подготовиться к отъезду, как устроиться за границей, что важно знать и тому подобное.
Первое, что я говорил: ехать стоит только, если у тебя есть удаленный доход. Либо если ты гарантированно получишь работу на новом месте. Иначе оставайся дома, без вариантов. Нет ничего страшнее, чем оказаться без денег в чужой стране, – я был в такой ситуации один раз в молодости, и мне хватило на всю жизнь.
Но большинство тех, с кем я говорил в 22-м, не обратили на эти слова никакого внимания. Нашлись и такие, кто гордо заявлял: «Не знаю, чем буду зарабатывать, и мне все равно! Главное – убраться отсюда!..»
Один мой знакомый был в России преуспевающим адвокатом. Теперь он собрал семью и двоих детей, чтобы «релоцироваться» аж в Бразилю.
Я сказал ему, что, во-первых, юридическая система в странах Латинской Америки очень отличается от российской. И, во-вторых, в Бразилии работать в юриспруденции можно, только если состоишь в адвокатской гильдии, а это весьма закрытая организация, куда сложно пробиться иностранцу. Не говоря о том, что нужно в совершенстве владеть местным вариантом португальского.
– Ничего, – отмахнулся мой собеседник, – у меня красный диплом, все получится!
«Господи, что у этих людей в голове?!» – поражался я.
Когда я покидал страну в 2012-м, у меня было две главных цели: во-первых, посмотреть мир; во-вторых, улучшить условия своей жизни. В Юго-Восточной Азии банально не было зимы, было больше натуральных продуктов, а главное, цены на все – от жилья до питания – были гораздо ниже. Теперь же люди готовы резко понизить свой уровень, лишь бы убежать.
Это был какой-то феномен нового времени, он сильно удивил и смутил меня. Конечно, за годы жизни по заграницам я неоднократно встречал персонажей, ненавидящих родную страну и считавших свой отъезд чудесным избавлением. Отнюдь не только среди русских – попадались американцы, итальянцы, французы, всякой твари по паре. Но все же то были исключения, небольшой процент чудиков, имеющийся в любой стране. А в 22-м оказалось, что это вдруг стало массовым явлением среди моего собственного народа.
Так взошла над Россией ядовитая звезда
Впрочем, она уже давно маячила на горизонте, хотя многие, включая меня, предпочитали ее не замечать. Как стараешься не обращать внимания на легкую боль в зубе, потому что очень уж не хочется к врачу. Но с началом СВО мы имели дело уже с большим болезненным нарывом.
Слово «смердяковщина» происходит от имени персонажа «Братьев Карамазовых», лакея Смердякова. Он не просто ненавидит и презирает свою страну, но видит в этом некий пафос, почти упивается собственной русофобией. Вот самый известный диалог с его участием, Смердяков заявляет:
«– …Я всю Россию ненавижу, Марья Кондратьевна.
– Когда бы вы были военным юнкерочком али гусариком молоденьким, вы бы не так говорили, а саблю бы вынули и всю Россию стали бы защищать.
– Я не только не желаю быть военным гусариком, Марья Кондратьевна, но желаю, напротив, уничтожения всех солдат-с.
– А когда неприятель придет, кто же нас защищать будет?
– Да и не надо вовсе-с. В 1812 году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского… и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с»4.
Не правда ли, напоминает многих наших современников? Заменить пару оборотов на более современные – и вот вам пост из телеграм-канала бывшего москвича, живущего в Тбилиси. К французам в его речи разве что можно прибавить немцев и американцев.
На образ Смердякова Достоевского вдохновили русские либералы середины XIX века, радовавшиеся поражениям империи в Крымской войне.
С тех пор патриотические публицисты не раз указывали на болезненные нарывы смердяковщины, которые случались в роковые для России моменты. Мечтой о поражении перед немцами отметились «борцы с режимом» и в Первую мировую, и в Великую Отечественную. В 90-е годы быть смердяковым стало модно и почетно – неудачам нашей армии в Чечне открыто радовались многие ведущие либералы и правозащитники. Поражение перед лицом «просвещенного» Запада и вовсе было для них голубой мечтой.
«Если бы США напали на Россию, для нас это было бы хорошо, – говорила Валерия Новодворская. – Для России лучше быть штатом США. Но я думаю, что мы американцам не нужны. Поэтому нам надо готовиться к войне с тупостью, деградацией и реставрацией советских порядков5».
Ну а с началом СВО… Сложился целый многотысячный класс россиян, радующихся проигрышам России, а значит, гибели своих сограждан. Среди них знаменитости, некогда любимые народом и заработавшие за счет этого народа свои состояния.
Борис Гребенщиков6 провел концерт в Берлине и заявил, что собрал 12 миллионов евро на помощь Вооруженным силам Украины.
Были тут и курьезы. В 2024-м мастера интернет-розыгрышей Вован и Лексус позвонили Андрею Макаревичу7 от имени президента Украины Зеленского. На весь интернет прогремела запись, где перебравшийся в Израиль музыкант заявляет, что всем сердцем желает победы Украине и обещает приехать с концертом на ее празднование в Киеве.