Александр В. Великанов – Вера, воля и земля (страница 5)
Поддержкой противника – и медийной, и материальной – отметились десятки российских знаменитостей. Этот список можно продолжать долго, но уж больно противно.
Огромное распространение получил самый жалкий и пугающий тип смердякова – тот, кто яростно пытается перестать быть русским, напоказ переделать себя в турка, грузина, чилийца. Я придумал для этой прослойки отдельное шуточное название. К традиционной триаде – мало-, бело- и великороссам – нынешние времена добавили целых две новых категории. Новороссы и… мое личное изобретение.
Название всех русских, пытающихся отказаться от своей идентичности. Что, кстати, невозможно, такой человек будет лишь напрасно калечить себя в попытках это сделать. Это страшная участь, во время жизни за границей я не раз видел несчастных, прошедших через подобное. Потеря национальности – это как потеря одной из конечностей, ты все еще живешь, но твоя жизнь глубоко неполноценна.
Многие из смердяковых не просто не хотят быть русскими –
Сравните их с теми, кто боролся с системой в прошлые времена, – от декабристов до Солженицына. Они могли быть неправы, могли использовать губительные методы и совершать в своей борьбе страшные ошибки. Но как бы ни оценивать их деятельность, нельзя отрицать, что они любили свою страну.
Нынешний раскол российского общества часто сравнивают с тем, что был во время Гражданской войны. Увы, сейчас все гораздо хуже.
Красные и белые боролись друг с другом за Россию, во имя блага русского народа. Пусть они понимали его по-разному, но цель их была одна. Свидетельство тому, например, метания с одной стороны на другую (что прекрасно описано в «Тихом Доне» М. Шолохова).
Обе стороны парадоксальным образом любили одни и те же стихи, например Есенина. А жена белого офицера Марина Цветаева написала:
Эти стихи выучивали наизусть и бойцы Красной Армии. Не сказано ведь, о чьем офицере идет речь!
Между белыми и красными был возможен синтез – им и стал в итоге сталинский Советский Союз, восстановивший многие элементы Российской империи. Значительную часть офицеров Красной Армии в Великой Отечественной составили бывшие царские офицеры.
Но в наши дни произошел совсем другой раскол: на тех, кто за Россию, и тех, кто против, кто ненавидит и презирает ее. Между нынешними русскими и нынешними «недоросами» синтеза быть не может, только отчуждение и презрение.
То, что происходит сейчас, – небывалый уровень моральной деградации. Человека, настолько потерявшего самоуважение, не ждет никакого будущего, кроме участи дешевого слуги у иностранцев. Смердяков есть зрелище гротескное, отвратительное и при этом слегка смешное, нелепое.
Тут налицо не только моральная неполноценность, но и интеллектуальная. Банальное невежество. Человек, хорошо знающий литературу, искусство, философию, не может не видеть, что быть русским – великое счастье, ибо это значит жить в богатейшей культуре. В культурном плане не приходится говорить о несовершенстве России перед Западом, скорее уж наоборот – Россия во многом превосходит его.
Но тот, кто знает только массовые развлечения: Голливуд, сериалы, компьютерные игры, – видит совершенно другую картину. Ибо действительно в плане попкорна мы бесконечно уступаем нашим противникам.
Смердяковщина – прямое следствие низкого культурного уровня.
Она не раз мелькала в нашей истории, но еще никогда этот гибельный симптом не проявлялся так остро. Нынешние смердяковы достигли глубин падения, невиданных, кажется, никогда. Пора проанализировать и поставить диагноз. Найти причину, по которой появились в нашем обществе сотни тысяч людей, самоубийственно ненавидящих свою страну, то есть, по сути, самих себя.
На поверхности ответ кажется несложным. У волны паники были объективные причины – прежде всего, ошибки нашего руководства в работе с населением, отсутствие нормальной информационной подготовки. Также очевидно, что «прилетел» мощный пропагандистский удар, нанесенный по нам агентами противника, например популярными блогерами и СМИ. Это то, что политтехнолог Семён Уралов называет методами
И все же слишком просто все свалить на косолапость государства и происки врагов. Откуда в народе, который всегда был известен стойкостью и несгибаемостью, взялся целый класс, сотни тысяч человек, впавших в позорное малодушие?
Среди патриотов на эту тему принято цитировать того же Достоевского. Вспоминая смердяковых времен Крымской войны, великий писатель говорил:
«Я вон как-то зимою прочел… “мы, дескать, радовались в Крымскую кампанию успехам оружия союзников и поражению наших…”
Тут произошло то, о чем свидетельствует евангелист Лука: бесы сидели в человеке, и имя им было легион, и просили Его: повели нам войти в свиней, и Он позволил им. Бесы вошли в стадо свиней, и бросилось все стадо с крутизны в море, и все потонуло. Когда же окрестные жители сбежались смотреть совершившееся, то увидели бывшего бесноватого – уже одетого и смыслящего и сидящего у ног Иисусовых, и видевшие рассказали им, как исцелился бесновавшийся.
Точь-в-точь случилось так и у нас. Бесы вышли из русского человека и вошли в стадо свиней, то есть в Нечаевых, в Серно-Соловьевичей и проч. Те потонули или потонут наверно, а исцелившийся человек, из которого вышли бесы, сидит у ног Иисусовых. Так и должно было быть. Россия выблевала вон эту пакость, которою ее окормили, и, уж конечно, в этих выблеванных мерзавцах не осталось ничего русского»10.
Разве можно не почувствовать те же эмоции, слушая выступления нынешних «борцов с режимом»?
И все же слишком легко объяснить все темным наваждением, хоть и действительно противник наводил на нас безумие годами. Но если мы хотим решить проблему, нужно докопаться до ее корней – и в случае русской смердяковщины корни эти глубоки и запутаны.
Несомненно, смердяковщина получила массовое распространение задолго до 24 февраля 2022-го. Как и во многом другом, начало СВО лишь обнажило проблему, существовавшую годами. Сбросило со смердяковых маски, обнажив под ними гниющую плоть идеологического зомби.
Гибельный вирус смердяковщины ходит среди населений России давно, и нам придется разобрать скорбную историю болезни нашего общества. Отказавшись от простых объяснений, будем разбираться в проблеме.
В 2020 году я вернулся в Россию после 8 лет путешествий. Это был радостный опыт, но вот общение с некоторыми людьми, особенно модными и обеспеченными жителями Москвы и прочих мегаполисов, меня неприятно поразило. Говорить в патриотическом духе было в лучшем случае не принято, а то и вовсе неприлично. «Я вообще не русский», – любил заявлять любой, у которого была хоть небольшая примесь иной крови, хоть еврейской, хоть грузинской.
Меня это сбивало с толку – я, наоборот, прожив много лет в разных странах, понял: я русский, и это прекрасно. Я сделал осознанное решение вернуться в свою страну, но, приехав, всюду встречал тех, кто ее презирает.
И эти следы пренебрежения к самим себе встречались повсюду, они бросались в глаза. Я ходил по оживленным улицам городов – от Москвы до Владивостока, – и меня удивляло, что почти все заведения называются иностранными словами.
Я понял, что слишком долго пробыл в других странах и образ России, оставшийся в моей голове, во многом далек от реальности, идеализирован. На деле же мы во многом перестали быть Россией. Это было тем страннее, что с каждым годом страна вела себя все более независимо, смелее отстаивала свои интересы в мире. Но при этом словно все больше распадалось национальное сознание.
– Мы на оккупированной территории, что у нас все на иностранном языке? – сказал я однажды близкому другу, когда мы вместе гуляли по Сочи. – Блин,
Друг поморщился и сказал, что никак не ждал от меня, годами жившего за бугром, такой «ватной душноты».
Я даже растерялся, так как не очень понимал, что значат последние два слова.
– Я вернулся в Россию, чтобы говорить на родном языке, – проворчал я в ответ, – а не коряво произнесенными иностранными словами.
– Я вот, наоборот, с удовольствием не видел бы ничего русского… – бросил мой друг.
Я тогда едва не вспылил, не спросил, может, он и меня – тоже, вообще-то, русского – видеть не хочет? А как насчет того парня, что в зеркале?..
А ведь этот мой друг не страдал либерализмом головного мозга, не был невротиком или дураком. Когда объявили мобилизацию, он вернулся в Москву с Кавказа, где жил в горах. Чтобы, если призовут, успеть купить хорошее снаряжение и как следует попрощаться с семьей.