Александр В. Великанов – Вера, воля и земля (страница 3)

И нет, я не имею в виду многочисленных смердяковых, проклявших родную страну. Тех, для кого любой, кто любит Россию, – ватник и путиноид. Эти люди сделали свой выбор. Пусть Каин идет своей дорогой.

Но страшно разделены и русские патриоты. Сейчас, когда я пишу эти строки, в интернете идет натуральная «Вторая гражданская» между правыми и левыми, «комиссарами» и «поручиками», как их иронически называют. Идет она и среди влиятельных интеллектуалов.

Например, в 2024-м активно ругали друг друга Клим Жуков и Александр Дугин, хотя оба они искренние русские патриоты и просто умные люди. Дискуссия была острая, местами с переходом на личности – и все это в то время, когда перед лицом внешней угрозы нам как никогда нужно примирение всех патриотических сил.

Один критикует коммунистов за красный террор и «философский пароход». Второй бранит правых за белый террор и погромы. Но неужели не очевидно, что ошибки и преступления совершались на обеих сторонах тогдашнего национального раскола? При этом с обеих сторон было достаточно мужества и героизма, а главное – и белые, и красные боролись за благо России, хоть и понимали его по-разному. В этом кардинальное отличие от нынешней ситуации. Сейчас по одну сторону баррикад те, кто хочет России блага, а это и левые, и правые, и Жуков, и Дугин. По другую же – те, кто хочет ее разрушить.

У Жукова и Дугина, как у всех русских патриотов, сейчас общий враг – русофобы. И, как у всех умных людей, еще один – мировой идиотизм.

Тут, как и во многом другом, важной вехой стала Специальная военная операция. Военкоры с удивлением описывают сцену: в одном окопе очутились плечом к плечу коммунист, русский националист и православный традиционалист. Еще недавно ненавидящие друг друга, они встали вместе на защиту России. В бою забылись теоретические разногласия. И все равно, что у одного на плече – Че Гевара, у второго – коловрат, у третьего – Спас Нерукотворный. Оказалось, главное – любишь ли ты свою страну и готов ли ради нее рисковать жизнью. А за что ты ее любишь, уже вторично.

На официальном уровне поиск русского единства был обозначен на экономическом форуме в Петербурге 2023 года, когда за спиной президента были подняты три флага: современный триколор, алое знамя СССР и черный-желто-белый стяг Российской империи.

Я убежден, что в интеллектуальной, идеологической жизни должно произойти такое же единение. Ведь война идет не только в окопах, но и в умах. По нам выпускают шквал клеветы, мы уже много лет под плотным огнем противника. Чтобы устоять, нужно объединиться.

Мы живем в роковое, но важнейшее время. Вопрос о будущем всего мира решается на полях сражений, в цехах заводов, в кабинетах правителей. Он также острейшим, принципиальным образом поставлен в сфере мысли.

В нашей истории уже был интеллектуальный перелом, очень похожий на нынешний. Это война с Наполеоном. Тогда, прямо как и мы, люди до последнего не верили, что будет большая драка с «просвещенной Европой», с теми, кого мы много лет считали своими учителями и примером для подражания. В XVIII и в начале XIX века Франция была самой развитой и культурной страной Запада – без пропагандистских глупостей, действительно. Это признавали отнюдь не только смердяковы, но и выдающиеся люди. Екатерина Великая, будучи немкой по рождению, писала письма по-французски, и общалась с французскими философами. По глубине проникновения галльской культуры в русскую время перед Отечественной войной очень похоже на нынешние, с его абсолютным доминированием культуры англосаксонской.

И вот тут, на глазах русских людей, все перевернулось с ног на голову. Наши кумиры сначала стали резать друг друга в ходе революции, а потом явились к нам. И хотя они повторяли лозунги о свободе и просвещении, но стали делать на нашей территории совсем другие вещи – убивать, грабить, осквернять наши святыни.

В ответ мы сделали то, что всегда делаем с захватчиками, – разбили их и сами вошли в их столицу.

Тогда-то мыслящая русская публика задумалась: а может, секрет успеха вовсе не в том, чтобы подражать французам? Больше того, мы смогли противостоять самой сильной стране Запада и победили ее. Выходит, мы – не просто попытка построить большую Францию на севере континента. Мы – что-то другое. Но что?

Ответом на этот вопрос стал золотой век русской культуры. До 1800-х в России странным образом практически не было литературы – только совершенно нечитабельные ныне авторы вроде Кантемира и Сумарокова. «А что, есть русские романы?» – иронизировала чуть позже одна из героинь Пушкина.

И дело тут не в отсутствии талантов – был, например, гениальный Ломоносов. Но когда он брался писать стихи, выходила какая-то тягучая белиберда.

А вот после войны гении стали расти, как грибы после дождя: Пушкин, Грибоедов, Гоголь, Лермонтов, Тютчев, следом – Тургенев, Достоевский, Толстой. Это если даже не упоминать музыку, живопись и все другие виды искусства. Чтобы просто перечислить имена самых крупных, потребуется полстраницы. Количество выдающихся творцов в первых послевоенных поколениях просто поразительно, учитывая, как малочислен был в тогдашней России образованный слой.

Я уверен, что мы подошли сейчас ко второму такому рубежу. Вопрос о том, кто мы такие и что такое Россия, снова поставлен историей максимально остро и принципиально. Наш народ начинает давать ответ, который, я верю, будет не менее грандиозным, чем в прошлый раз.

Это подмечают и западные мыслители – те из них, кто не ослеплен ненавистью и комплексом превосходства. «Впервые за 500 лет, – писал в 2023-м американский профессор русского происхождения Владимир Бровкин, – Россия не хочет быть похожей на Европу»3.

Главная надежда тут на новое поколение. Но и нам, для кого половина жизни или больше пришлась на мутные времена «сна разума», торжества русофобии и потребительства, стоит начинать работать над этим, подготавливать почву.

Я не зря сказал про мутные времена. Моя юность пришлась на 2000-е, в эти годы я окончил оба своих университета. Главное впечатление от тех лет – атмосфера страшной интеллектуальной и моральной духоты.

В те годы с нами все дружили, охотно пользовались нами, как всемирной бензоколонкой. Относились к нам соответственно, как к обслуге нефтяного насоса. А главное, мы сами к себе так относились.

Коммунизм был разрушен и осмеян. Демократия успела себя дискредитировать. Ценности Православия провозглашались официально, но почти никакой реальной просветительской работы не велось, религиозные люди считались чудаками, над ними смеялись не меньше, чем над коммунистами.

Во что верить, ради чего жить? Зачем вообще существуем мы и наша страна? На эти вопросы не было никакого ответа. Кроме вечной мантры, которая звучала со всех каналов: стань богатым и успешным любой ценой, и плевать на все. Торжествовала знаменитая мораль готтентота – когда африканского аборигена в XIX веке спросили, что такое добро и зло, он ответил: «Добро – это когда я украду у соседа корову, зло – когда он украдет у меня».

Уровень интеллектуальных исканий в те годы был зачаточным, жизнь ума в обществе еле теплилась. Неужели тогда у нас не было умных людей? Были, конечно. Просто никакого спроса на идеи не существовало.

Помню, как в те годы, еще студентом, я глубоко увлекся философией, поглощал все – от Лао Цзы до Витгенштейна – и почти ни с кем из моих тогда многочисленных знакомых, людей вполне неглупых, не мог о прочитанном поговорить. Никому это не было интересно. Все изучали НЛП и «Секретные секреты успешного успеха». В 2000-е было не о чем и незачем мыслить.

В наши дни все наоборот: количество интеллектуальных дискуссий – от живых встреч до видеоканалов – достигло, кажется, своего исторического пика. «Сон разума» окончен. Мы живем в страшную, но великую эпоху, время интеллектуального и морального возрождения. Перед нами огромные, глубокие, судьбоносные задачи.

Бурные события не просто поставляют богатую почву для размышлений. Они требуют осмысления от каждого человека и каждого общества, которое планирует их пережить

Девиз нашего времени: «Мысли или умри».

Эта книга условно делится на две части. Первая называется «Русская судьба», она рассматривает нынешнее положение России и те обстоятельства недавней истории, что к нему привели. Вторая – «Русская идея» – кратко описывает основные течения политической и философской мысли о России. Ну и содержит попытку сформулировать на их основе то, что мне кажется наброском новой, очень сейчас нужной, русской идеологии XXI века.

Умные люди говорили мне не писать эту книгу. Еще более умные – написать, чтобы привести в порядок собственные мысли и чувства, но уж точно не публиковать. Предупреждали, что меня «захейтят как ватника», что бы это ни значило, или, наоборот, начнут ругать в стиле «кто ты такой, чтобы рассуждать о русской идее, когда сам годами развлекался в тропиках?!».

Мне все равно. Я считаю нужным высказаться на очень важную прямо сейчас тему. Считаю во многом потому, что видел Россию как изнутри, так и со стороны. Мне есть с чем сравнивать. Принадлежность к своей стране я пронес через многие страны, даже когда это дорого стоило.

Я не берусь тягаться с профессиональными философами и политологами, не заявляю о какой-то особой глубине и оригинальности написанного. Моя задача – обобщить уже сказанное нашими мыслителями, добавить немного собственного опыта и ощущений, при этом изложить все максимально простым, современным языком. Это то, во что верю я, как русский человек и российский гражданин XXI века, отказавшийся проклинать собственную страну.