Александр В. Великанов – Байлун (страница 9)

– Ну, в XIX веке тоже хватало кровопролитий… – вспомнил Огневский недавние лекции по истории. – Один Наполеон чего стоит.

– Да, конечно, такова человеческая природа, люди все время воюют. Но в XIX веке гремели славные сражения, шедшие по правилам чести, и довольно гуманные по нынешним меркам. Не грызня на уничтожение вроде Второй мировой. По сравнению с ней наполеоновские войны как поединок двух благородных господ. И как славно наши империи разбили этого выскочку, республиканца-узурпатора Бонапарта! Британцы – на море, русские – на суше!

Он поднял пивной бокал и чокнулся с Андреем.

Несмотря на некоторую театральность, Огневский впечатлился – было видно, что англичанин действительно верит в то, что проповедует. Да и теория не лишена убедительности.

– Звучит красиво, – согласился Андрей. – Но что вы можете сделать в современном мире? Вы правда думаете, что получится всюду восстановить монархию? Совершить сотню реставраций по самым разным странам?

– Сотня тут не нужна. Я убежден, что достаточно вернуть власть законных монархов в трех ведущих государствах Евразии. В Британии, – включая Индию, конечно, – России и Китае.

– В Британии? У вас вроде и так власть королевского дома?

– Жалкая фикция, – бросил Купер сердито. – Сейчас Ее Британское Величество Королева находится на унизительном, декоративном положении. В реальности всем правят плутократы из парламента и откровенные подонки вроде недавнего Тони Блэра. Нам реставрация нужна не меньше, чем Китаю или России. Пожалуй, даже больше.

Огневский не нашелся, что ответить.

– Если возрождение произойдет в трех главных державах Старого Света, – продолжил Дэвид, – вместе они смогут подавить агрессивных антимонархистов из США. А после этого уже дело техники – восстановить власть Испанского и Португальского дворов в Латинской Америке, и вуаля – бо́льшая часть земного шара снова под благой властью коронованных особ.

– Это настолько дико, что по-своему красиво, – признал Огневский.

Дэвид добродушно рассмеялся. Его чуб качнулся в паре сантиметров от белой пены, покрывавшей новый бокал пива, принесенный официантом, – пил аристократ быстро и с удовольствием.

– Карточка у вас есть, – сказал он. – Захотите еще обсудить – звоните. Я верю, что вам будет не безразлично… как это по-русски? Beloye Delo? Ладно, вон возвращается Лан. Пора мне заканчивать с вещанием, а то он сдаст меня в полицию за пропаганду против коммунизма.

Глава 5, в которой герой претендует на звание Царя Обезьян

Огневский бежал по тонкой железной трубе. Вниз не смотрел – знал, что там пять метров пустого пространства, а потом твердый бетонный пол.

Еще он знал, что сейчас главное – не задумываться. Вообще. Как только начнешь беспокоиться, правильно ли ставишь одну ногу за другой, – тут же запнешься и свалишься.

Поэтому Андрей смотрел только перед собой и сосредоточился на дыхании, стараясь сделать его максимально ровным. Вот труба закончилась – толчок обеими ногами, полет на три метра вперед и на два вниз…

Приземление в кувырок на железную крышу грузового контейнера.

Из кувырка – снова в бег, всего семь шагов, дальше контейнер кончается. Новый прыжок, два метра полета. Поджать ноги, чтобы не удариться об раму выбитого окна…

Андрей залетел в полупустую комнату, бывшую когда-то кабинетом начальника в ныне брошенном портовом складе, ловко приземлился, кувырком погасил скорость.

– Молодец, Царь Обезьян! – провозгласила щуплая китайская девчонка в спортивном костюме. На вид ей было не больше семнадцати, жилистая, с некрасивым, каким-то пацанским лицом и упрямыми маленькими глазами. Уже полгода юная Анна Ван была наставницей Огневского в сложной науке городской акробатики.

Когда Огневский впервые отправился в Азию, он догадывался, что с ним случится много чудного и странного, – такая уж это часть света, особенная. Но оказаться в учениках у малолетней китайской хулиганки он все же не ожидал.

– Перерыв на обед, – заявила девчонка, – пожуй свои бананы, Царь Обезьян.

Анна называла Огневского только так. Вроде бы обидно, сама ты макака… Китайский расизм, что ли? А с другой стороны, ведь для местных обезьяний царь Сунь Укун, обманувший самих богов и сопроводивший святого монаха на родину Будды, – любимый фольклорный персонаж.

Решил не обижаться. В конце концов, то, что преподавала ему Анна, – умение быстро перемещаться в городской и промышленной среде, причем не только горизонтально, но и вертикально, – очень ценный навык, осваивать его стоит любой ценой. Современный человек обитает в каменных и стальных джунглях, среди бетонных платформ, оконных рам, труб, проводов и ограждений. Пора уже научиться ловко двигаться среди всего этого, стать в этих джунглях самой шустрой мартышкой. И Анна, несмотря на свой нежный возраст и скверный характер, была по этой части настоящим мастером.

Девчонка достала термос с чаем и что-то там из еды, села у разбитого панорамного окна, повернувшись спиной к Андрею. Странная она была, мгновенно переключалась от шуточек и бодрости к угрюмой отстраненности. Ела всегда одна, игнорируя спутника, – Огневский привычно устроился поодаль.

Пока «жевал свои бананы» (на самом деле – большой бутерброд с ветчиной), вспомнил всю странную цепь событий, благодаря которой он теперь скакал по заброшкам в компании бедовой китайской пацанки.

Вот куда привел его тернистый путь изучения всевозможных китайских шу – наук управления телом. Больше всего у иностранцев известны у-шу, то есть «науки кулака», боевые искусства. На самом же деле шу бывают очень разными, в чем Огневский успел убедиться.

Еще во время первого приключения в Китае он узнал на собственной шкуре, что легендарные восточные искусства – отнюдь не только киношные сказки. Под шелухой масскультурных мифов можно отыскать настоящие техники, способные поднять человеческие возможности до уровня, который кажется почти фантастическим. Пару раз Огневский своими глазами видел такое, о чем потом даже не решался особо рассказывать: не поверит никто, на смех подымут.

Стало понятно, что этому нужно учиться, и как можно скорее.

С преподавателями боевых искусств никаких проблем не было – в КНР это огромная индустрия, школ у-шу разного уровня полным-полно в каждом городе. Огневский посещал их исправно, скоро тренировки стали неотъемлемой частью его жизни. Но на этих уроках почти никогда не шло дальше поверхностного уровня, банального умения правильно махать руками и ногами. Добраться до более эзотерических предметов куда сложнее.

Обычно китайские мастера охотно учили иностранцев, без особых вопросов и за немалую плату. Но оказалось, что есть уровень, который не покупается. Тут нужно понравиться учителю, заслужить доверие, да еще и соответствовать неким тонким критериям. С этим возникли большие проблемы.

Андрею удалось раздобыть контакты нескольких учителей эзотерических, глубинных шу – но ни один не захотел с ним даже встретиться… Пришлось пробавляться обычными занятиями у менее утонченных тренеров, за фиксированную плату и без лишней философии, а постичь что-то тайное и редкое Андрей уже не надеялся.

Так продолжалось больше года, пока однажды, абсолютно случайно, буквально в харчевне, он не встретил Ван Чакчхёя – худого, очень высокого, по китайским меркам, старика. Тот не сразу, но признался, что преподает особую древнюю науку – датун-шу, «Искусство Большой Боли». Огневский стал расспрашивать – и обалдел.

Эта поразительная дисциплина состояла в том, чтобы терпеть физические страдания во всех проявлениях, чтобы в итоге начать управлять болью, и, если надо, отключать ее, двигаясь таким образом почти к неуязвимости.

Андрей стал набиваться в ученики, хоть и без особой надежды. Старый Ван просто попросил поведать о своей жизни. Послушал – уж у Огневского было что рассказать. И выдал вердикт: «Ты достаточно хорошо знаком с Болью. Ты принят в обучение».

Начались занятия, и наука оказалась та еще… Слова «Большая Боль» тут были не для красоты. Огневского лупили руками, ногами и орудиями разной степени тяжести. Первые полгода он ходил весь в синяках, а местами и забинтованный. Хорошо хоть, в офис надо носить костюм, под ним большинство повреждений не видно, иначе б давно начальство забеспокоилось. Пару раз все же приходилось брать в «Хунлуне» отгулы, когда видок был совсем никуда.

Но со временем наука показала свою эффективность, тело и дух окрепли. Удары, от которых неподготовленный человек отправился бы в обморок, Огневский теперь умел выдерживать на ногах. Главное было дышать особым образом, напрягать и расслаблять нужные мышцы, мысленно направляя ци, жизненную энергию, в пораженное место.

Но все же частенько, на следующий день после тренировки, когда Большая Боль царила сразу во многих местах избитого тела, Огневский сердито думал: «Наверно, я в душе просто мазохист. Вписался в какой-то китайский БДСМ…»

И вот полгода назад, под конец душного гонконгского лета, Андрей явился к Учителю Боли на очередное занятие. Ван жил в здоровенной угрюмой высотке, но условия имел неплохие. Квартирка хоть и небольшая, зато на последнем этаже, и есть свой кусок крыши с чумовым видом на город. Там старик обычно и тренировал учеников.

Церемонно, как положено, поздоровавшись по-кантонски, Огневский спросил: