Александр В. Великанов – Байлун (страница 10)
– Что проходим сегодня?
Даже спустя два года занятий эта тема каждый раз волновала: по какому месту сегодня будут лупить? У Вана, кажется, никогда не оскудевала жестокая фантазия, места и способы битья менялись регулярно.
– Сегодня будет спарринг, – неожиданно заявил дед. – Я ведь завтра уезжаю в Сингапур, на целых три недели. Помнишь, я говорил? Нам обоим неплохо размяться перед перерывом.
Огневский вспомнил, что учитель говорил несколько раз, – он ложится на операцию в сингапурскую клинику, что-то очень сложное, на глазу. Мастерство мастерством, а возраст дает о себе знать – Вану, пожалуй, под семьдесят.
Андрей не успел ничего ответить, как старик уже бросился на него, метя в голову серией быстрых двоек.
Спарринги учитель устраивал редко, но Огневскому они очень нравились. Во-первых, все лучше, чем просто терпеть избиения, – можно, наконец, и в ответку старому изуверу двинуть. Причем в полную силу – Ван, при его уровне
«Легко ему, наверно, будет на операциях, – думал Андрей. – Боли-то не чувствует…»
Ван, впрочем, тоже в долгу не оставался, лупил так, что будь здоров. По технике сейчас выигрывал учитель – ему удавалось провести по Андрею больше ударов, чем получать в ответ. Хотя было видно, что устает он быстрее ученика, еще очень молодого и крепкого.
Тут в сверкающую тишину боя ворвался совсем неожиданный звук – трезвон мобильного телефона. Учитель жестом велел остановиться, так что Огневский застыл в состоянии замаха для удара ногой, чуть не упал на бетонный пол террасы.
Это было что-то новое – учитель и ученик всегда выключали мобильники перед занятием, как иначе? Старик ничего не делал просто так – если оставил свой аппарат включенным, значит, очень ждал этого звонка.
Ван отошел, так что разговора было не разобрать. Пару раз он воскликнул что-то по-кантонски, видимо, переспросил с возмущением. Причем одну и ту же фразу: что-то неразборчивое, потом слово «
Через минуту отключил телефон, постоял, что-то сердито пробормотал себе под нос. Это был максимальный уровень эмоций, который Андрей видел у старика, всегда абсолютно непоколебимого.
Огневский молчал, не смел лезть с вопросами.
– Ты когда-нибудь пробовал хмельной чай? – вдруг спросил Ван.
– Это если в него коньяка налить? – спросил Огневский. – Еще бы!
– Фу… – поморщился учитель. – Нет, конечно. Я имею в виду старинный, благородный напиток. Это… ну что-то вроде пива, сделанного на основе чайной заварки. Не то что… чай и коньяк, что за дикость! – Он покачал головой. – Пойдем, попробуешь.
Учитель жил скромно. На маленькой кухне, куда он привел Огневского, едва хватало места для узкого столика вроде барной стойки и двух стульев.
Ван достал из холодильника кувшин с крышкой и две чашки, налил себе и гостю мутноватого напитка. Пригубили. Андрей попытался распробовать экзотику, но, если честно, было так себе – что-то вроде очень светлого пива, разбавленного зеленым чаем. А вот учитель оценил, посмаковал.
– Отдых от тренировок отменяется, – сказал старик, с виду уже снова абсолютно спокойный. – В Сингапур я не поеду.
– Вам нужны деньги? Не хватает на операцию? – спросил Огневский, вспомнив восклицания про
– Разведчик есть разведчик, – улыбнулся учитель. – Да, увы, нужны и срочно. Семейные проблемы…
– Сколько?
– Двенадцать тысяч долларов, – вздохнул старик. – У меня на операцию было отложено пять… Сейчас допьем – и пойду по родственникам, нужно успеть занять остальное. Если у кого-то найдутся деньги, конечно…
– Итого не хватает семи тысяч, – подытожил Андрей. – Я вам одолжу. В счет будущих тренировок.
Старик покачал головой:
– Нет. Это слишком большая сумма, мне будет перед тобой неудобно. Родственники ладно, за долгую жизнь близкие люди столько друг у друга выпивают крови, что занять денег – не самая большая компенсация. Но ты – другое дело.
– У нас в России, если тебе от души предлагают помочь, отказываться нельзя, это оскорбление, – на ходу сочинил Огневский. – Я всегда уважал китайские обычаи, а сейчас прошу вас уважать русские.
Старик потер подбородок, посмотрел на Андрея, видимо, хотел снова пожаловаться на дикость, но промолчал.
– Когда вам нужно платить? – спросил Огневский. – Здесь рядом должно быть отделение банка, я сниму со счета.
– Спасибо, – вздохнул старик. – Это очень серьезная помощь… – Ван смотрел в сторону и убрал руки со стола.
Эй, да он смущается!
– Я сильно не люблю быть в долгу, – продолжил китаец. – Но сейчас… у меня и правда нет особого выбора. Родственники ведь тоже все отнюдь не богачи, а время поджимает… Если не заплатить деньги сегодня вечером, на следующий день цена возрастет до пятнадцати тысяч.
– Э… – удивился Андрей. – Вы что, попали на счетчик к бандитам?
Он не знал, как это правильно перевести на английский, сказал дословно “
– Я не думал, что вы имеете дело с криминальным миром…
– Не я, моя внучка, – вздохнул Ван. – Ее зовут Аньтин, ей семнадцать лет. Сирота, дочь моего бедного сына.
Огневский знал, что Ван-младший с женой погибли после какой-то криминальной истории лет пятнадцать назад. Старик не любил распространяться на эту тему, но Огневский догадывался, что именно после этого Ван-старший увлекся глубоким искусством боли.
– Она… специфический ребенок, – продолжал старик. – Диковатая, бунтует против всего на свете. Очень увлекается
– Э… «Обезьянье искусство»? – перевел Андрей.
Ван пояснил:
– Это наука о том, как быстро двигаться в городе, лазать по стенам, прыгать… На нее пошла дурацкая мода среди молодых в последние несколько лет.
– Паркур? – с интересом переспросил Огневский.
– Чего? – не понял китаец. – Это по-русски?
– По-французски, кажется, – ответил Огневский. – Извините, продолжайте.
– Позавчера я увидел у нее в комнате какой-то прибор, серый прямоугольник с парой лампочек. Ань-ань отказалась рассказывать, откуда это, мы поругались… А следующим вечером ко мне явился один из членов местной ячейки «16К».
– Ого!.. – не удержался Андрей.
«16К» – одна из крупнейших триад Китая, да и всего мира, ее ячейки работают от Калифорнии до Приморского края. В Гонконге эти братки «держат» немалую часть города.
– Оказалось, – продолжил Ван, – что тот прибор – какой-то передатчик, недавно украденный с коммуникационной антенны. Он принадлежит компании, которая у триады под покровительством.
– Ничего себе, – впечатлился Огневский. – Ваша внучка… занимается кражей оборудования?
– Не совсем, – вздохнул Ван. – У них есть в интернете группа, для таких же сумасшедших, как она. Субкультура, так это называют, кажется? Ты не поверишь, но у них так модно – забраться на какую-нибудь высокую башню, отвинтить деталь с самого верха и сфотографироваться с ней внизу, как доказательство, что ты это сделал. Молодежь сошла с ума из-за этих соцсетей – мало того что совершают кражу, так еще и хвастаются, публикуют фото!
– Но ведь сообщество, наверно, закрытое? – уточнил Огневский. – Фото увидят только его члены.
– Я не разбираюсь в таких вещах… – отмахнулся учитель. – В общем, триада хватилась прибора, и кто-то сообщил им, показал фото внучки.
Андрей понимающе кивнул. Это серьезный косяк, по меркам криминального мира в любой стране.
– Я все-таки пожилой и довольно уважаемый человек в нашем районе, – добавил Ван. – Мне удалось договориться с триадой. Завтра вечером я встречусь с местным главой, у них эта должность называется «красный посох». Верну прибор плюс заплачу так называемый «штраф», двенадцать тысяч долларов.
– Неслабо… – поразился Огневский.
– Да уж, – вздохнул старик. – Этот прибор, оказывается, очень ценный. К тому же антенна вышла из строя, и это дорого обошлось компании.
– А почему просто не вызвать полицию? – спросил Андрей. – Сказать, что вас шантажирует мафия?
Старик улыбнулся его наивности.
– Во-первых, это вопреки всем правилам, с триадами так не поступают. У меня будут большие неприятности, если не сейчас, то потом. А во-вторых, по закону-то бандиты правы… Ань-ань украла их собственность. Пришлют своего адвоката, в итоге еще больше денег вытянут.
Андрей кивнул. В свое время на материке он сам столкнулся с триадами и прекрасно видел, насколько у них все схвачено. А сейчас почти и забыл, как все устроено, поверил в систему – ишь каким наивным становишься за пару лет офисной жизни…
– Ясно, – сказал он Вану. – Я прямо сейчас спущусь, найду банк и сниму деньги.
Он встал и вышел, не дожидаясь, пока старик опять начнет возражать.
Отделение крупного банка, принимавшего иностранные карты, нашлось в трех кварталах от дома учителя. Стоя в очереди к банкомату, Огневский вертел в руках дебетовую карточку, привязанную к его личному счету в
Это был один из трофеев, доставшихся Огневскому после той истории в центральном Китае. Тогда Огневскому довелось поработать личным телохранителем одного бедового миллионера, и платой за это стали сто тысяч долларов США на офшорном счете. Совсем молодой Андрей был тогда безумно рад – сто тыщ зеленых казались заоблачной суммой. Но сейчас, спустя всего пару лет и несколько крупных трат, на счету остались лишь восемь с половиной.