Александр Угольков – Заповедник пороков (страница 1)
Александр Угольков
Заповедник пороков
Внимание!
Читать на свой страх и риск
В маленьком приморском городке наступает жаркая предвыборная пора, и вместе с ней приходит безумие. Пока сошедший с ума старик терроризирует соседей, тракторист влюбляется в гаджет. А в это время в гараже друзья-самогонщики проводят жуткие эксперименты. На улицах появляются зловещие самокаты. А где-то в глубинах космоса инопланетное чудовище охотится на экипаж звездолёта.
Эти и другие истории на страницах сборника рассказов Александра Уголькова «Заповедник пороков».
Криминальное трио
Не всякая неудача — плохо. Эта простая истина открылась мне ещё в пятнадцать лет, когда я, желторотым юнцом, начинал постигать разрушительное влияние взрослой жизни на человеческий организм.
Помню, мы сидели за кухонным столом у меня дома втроём: я, мой двоюродный брат Виталька и наш друг Рома — и перекидывались в карты. Я три раза подряд остался в дураках и недобро поглядывал на брата: он имел склонность к шулерству.
Рома тяжело вздохнул и заметил, что недурно было бы «раздавить по полторашке пивка» или водочки. Брат уныло ответил, что денег нет не только на водку, но даже на антидепрессанты. В то время он ещё баловался таблетками, разрушая мозг и сливая будущее в унитаз — и делал это, надо заметить, мастерски.
Я поставил чайник и выглянул в окно. С улицы на меня смотрела серая одноэтажная бетонная коробка с громоздкой вывеской «Премиум Банк».
Наливая кипяток в кружки, я напомнил, что в нашем городке неделю назад в третий раз за последние полгода обокрали сберкассу. Причём одним и тем же способом и, видимо, одними и теми же людьми. В конце концов, разве Мишка Серый — мелкий бандит местного пошиба — не сорил деньгами после каждой кражи так, что ему завидовали моряки, приехавшие с заработков, и портовые шлюхи?
Видите, уже в пятнадцать лет я обладал зачатками аналитического мышления и медленно умирающей скромностью, которую мне предстояло похоронить лет через пять.
Встав у окна, мы стали разглядывать здание банка. Каждый думал о своём, но мысли сходились в одном направлении.
Неожиданно Рома нарушил тишину:
— Через месяц у моего отца, начальника милиции, будет юбилей. Вся «мусарня» напьётся до «поросячьих соплей».
Почесав подбородок, на котором уже успел появиться лёгкий пушок — предвестник будущих трат на бритвенные принадлежности, — я обратился к брату:
— Нам понадобятся два автомобиля
Брат со знанием дела покачал головой. Угон автомобилей — это то, чем Виталька овладел если не в совершенстве, то близко к тому. Благо, у него была возможность оттачивать навыки на машине отца. Временами он приезжал на его «Глории», и мы катались всю ночь напролёт. На следующий день Виталька приходил в школу весь в синяках, но довольный, как богомол, которому, совокупившись с самкой, удалось сохранить голову на плечах.
Рома поинтересовался, зачем нам два автомобиля, и получил от нас в ответ два осуждающих взгляда. И действительно, как можно задавать такие глупые вопросы? Ответ был настолько очевидным, что, казалось, не требовал объяснений. Однако брат снизошёл до уровня Ромы и объяснил:
— Первый автомобиль нужен для ограбления, а второй — чтобы скрыться с деньгами.
Допив чай, мы перебрались в зал и, включив DVD‑проигрыватель, стали разрабатывать план.
Безусловно, Оушену было далеко до нас: ему понадобилось двенадцать человек, а мы могли справиться втроём.
План был прост и гениален. Достаточно было, дождавшись юбилея начальника милиции, вывести из строя трансформатор, перерезать телефонные провода, проникнуть в банк, похитить сейф, увезти его в лес за город, вскрыть, забрать деньги и уехать на другой машине, оставив первую полыхать костром вместе с уликами и сейфом. Что может быть проще?
Чтобы воплотить план в жизнь, помимо автомобилей, нам требовались:
пара ежей (изготовить их не составляло труда: пара досок и три дюжины гвоздей);
два радиотелефона (благо мы жили в «домобильную» эпоху и не опасались, что слишком сознательные граждане могут позвонить в милицию, услышав подозрительный шум с улицы);
фомка;
газовая горелка;
ведро воды для трансформатора.
Мы стали готовиться к операции «Ы». Собственно, вся подготовка свелась к игре в пинг‑понг в местном клубе и потягиванию пива, когда выпадала такая возможность. Пошлость маленького провинциального городка приняла нас в свои материнские объятия, нашёптывая, что о будущем не стоит задумываться, а жить надо одним днём. Повинуясь инстинкту среднестатистического провинциала, мы так и делали.
Вскоре наше трио переросло в квартет. Рома поделился планом с другом, и того пришлось принимать в долю. Конечно, от жадного подлеца можно было избавиться, но пачкать руки кровью не хотелось. Погружаться в криминальный мир следовало постепенно.
Спустя пару дней я, к удивлению, обнаружил, что нас уже пятеро. Затем отважных грабителей стало шестеро. Вскоре вся наша компания принимала активное участие в обсуждении грандиозного плана. После того как в операции стало участвовать тринадцать человек, я утратил чувство превосходства над Оушеном.
Самым досадным было то, что все эти бездельники занимались не подготовкой к «делу», а обсуждением того, кто и на что потратит свою долю. Я пытался донести до упрямцев простую мысль: нельзя тратить деньги как минимум полгода. Но всем было наплевать. «Бандиты» уже катались на новых автомобилях, обедали в шикарных ресторанах и пили дорогой коньяк вместо пахнущей ацетоном водки с местного винзавода.
Когда число «пайщиков» увеличилось до двадцати, я окончательно похоронил надежду на успешное завершение дела.
К назначенному дню «банда» распалась сама собой. Со временем энтузиазм поутих. Внезапно выяснилось, что для достижения цели нужно не только разговаривать, но ещё и что‑то делать. Этого мозг обыкновенного обывателя из глубинки принять был не готов.
Вечером назначенного дня к нам пришёл Рома. В руке он нёс фомку. Я смотрел на него недоумённо, надеясь, что автомобили, газовая горелка, способная прожечь металл, и всё остальное дожидается нас в тёмной подворотне. Однако жестоко ошибался: Рома решил обокрасть банк, вооружившись одной фомкой.
Я объяснил другу, что будь у нас даже всё необходимое для претворения плана в жизнь, сделать это всё равно невозможно. Благодаря, в частности, его стараниям, уже добрая половина города знала о нашем гениальном плане.
Расстроенный Рома спросил мнение брата. Виталька оказался солидарен со мной — в то время он ещё сохранял остатки благоразумия, которое через несколько лет развеется, как дым от папирос.
Мы пошли на кухню — играть в карты и пить чай.
Так мир лишился криминального гения, профессора Мориарти XXI века, но приобрёл одного из величайших бездельников в истории и просто выдающегося пьяницу.
Апокалипсис сегодня?
Нет, я больше не верю в предсказания о конце света. И вам не советую. Казалось бы, всё просто: назвали дату — и живи себе спокойно до назначенного часа. Так нет же! Мало того что эти древние цивилизации писали загадками, которые сам чёрт не разберёт, так они ещё и врут безбожно.
Виной всему — студенческая вечеринка в конце 2011 года. Помню, пожелал я тогда друзьям поскорее закрыть сессию и сдать «хвосты», как вдруг Машка подняла меня на смех.
— Какой смысл учиться? — заявила она. — Двадцать пятого декабря две тысячи двенадцатого наступит конец света! Древние майя предсказали!
Я, конечно, усомнился, но говорила она так уверенно, что я сдался. На следующий же день я залез в интернет и выяснил: майя и правда что-то там предсказали на 2012 год.
И что мне оставалось? Правильно, наутро я отправился в банк — брать кредит. Отдавать-то его всё равно не пришлось бы. На одном форуме меня заверили: на том свете коллекторов нет. Удивительно, но в банке не потребовали ни поручителей, ни справок. Деньги выдали на удивление быстро. Видимо, сотрудники тоже знали о грядущем Армагеддоне и спешили заработать побольше очков в карму.
Христианство я к тому времени уже мысленно отринул: понял, что рай мне не светит. А вот буддизм, как мне казалось, предлагал варианты получше. Я вообще тогда считал, что человечество спасёт только единая религия, которая вберёт в себя всё лучшее — ну, скажем, многожёнство и шаббат. Но об этом как-нибудь в другой раз.
Чем я занялся, получив деньги? Да тем же, чем занялся бы любой нормальный человек на пороге Судного дня: начал веселиться и прожигать жизнь. Каждый день был для меня последним. Разве могло быть иначе?
Я забросил учёбу. К чему тратить драгоценные часы на бесполезные лекции, когда планета вот-вот взорвётся? Я пил, тусовался в клубах, спал до полудня, а проснувшись — опохмелялся, и всё начиналось заново.
Знакомые дивились на меня. Мои пламенные речи о конце света казались им бредом. Помню, стоим мы как-то с соседом Колей в подъезде, курим. Я сквозь разбитое стекло разглядываю молодые ростки лопуха, что пробиваются сквозь промёрзлую землю, и думаю: а сохранятся ли растения после того, как нас не станет?
Я только усмехнулся в ответ. У Николая — ипотека на двадцать лет, трое детей в двушке и жена на сносях. Я смотрел на его мешки под глазами, вечную щетину, пробивающуюся седину и думал: как это он не радуется концу света?Коля же нервно затягивался — «Спартак» опять проиграл. Он косился на меня, усмехался и курил так надрывно, будто это и впрямь была его последняя сигарета. Наконец не выдержал, спросил: как, мол, можно радоваться концу света?