Александр Угольков – В рамках недозволенного (страница 8)

Я пытаюсь завязать разговор, но особых иллюзий не питаю. Итак, ясно, что битва проиграна, так почему бы не выйти из нее с минимальными потерями?

Естественно, она отказывается сообщить информацию о пациентах. Чего-то подобного я и ожидал. Несолоно нахлебавшись, я покидаю пристанище душевнобольных и молодежи, косящей от армии. Во всяком случае, коньяк еще со мной.

Вчерашний инцидент заставляет заказать такси. Пусть верный железный конь всего за сто двадцать рублей домчит благородного рыцаря к родовому замку, который он снимает за пятнадцать тысяч.

Усталость, накопленная за неделю, дает о себе знать. Хочу принять теплую ванну, выпить пару таблеток ибупрофена и включить старый ужастик прямиком из восьмидесятых. «Кошмар на улице Вязов» подойдет как нельзя лучше. Чертов маньяк, прожаренный до хрустящей корочки, убивающий тупых подростков. Что может быть более умиротворяющим?

Машина въезжает во двор. Я осматриваюсь и не вижу ничего подозрительного. Хоть что-то хорошее. Может, сегодня обойдется без приключений.

Расплачиваюсь с водителем и выхожу на мороз. Темнеет. Начинает идти снег. Провожаю уезжающий автомобиль взглядом. Пора домой.

Иду к подъезду и вижу ее. Ба, да это моя старая знакомая – Снегурочка! Вот это удача. Не зря говорят, что на ловца и зверь бежит. Я подхожу к ней.

– Здравствуй, внученька, – улыбаясь во весь рот, говорю я.

Она презрительно молчит.

– Все еще ищешь дедушку? – продолжаю я. – Я готов помочь. А где твой друг – снеговик?

– Я здесь, – раздается голос за спиной.

Что-то с этим голосом не так. Он мерзкий, скрипучий, похож на звук, который раздается, когда идешь по снегу. Словно кто-то наступил на наст.

Я поворачиваюсь и вижу перед собой снеговика. Да, это снеговик. Ветки вместо рук, угольки-глаза, морковь, ведро, шарф. Я вспоминаю, что видел его уже дважды вчера. Это точно тот самый снеговик. Вмятина на ведре свидетельствует об этом.

Снеговик смотрит на меня. В это трудно поверить, но он смотрит. Существо наклоняет голову и ухмыляется. Его рот сделан из снега, но, ей-богу, он ухмыляется! Вместо зубов в широком рту торчат иголки тонких сосулек, и когда он улыбается, то выглядит чрезвычайно хищно. Совсем непохож на того доброго снеговика из старых советских мультфильмов. Скорее это чудовище, сошедшее со страниц романа Стивена Кинга.

Он поправляет съехавшее набок ведро ветками и говорит:

– Что вылупился?

И я теряю сознание.

Когда я был маленьким, то верил в чудеса. Лет до семи. Потом увидел, как мама кладет подарки под елку. Затем начались девяностые, и стало не до сказок. Кто-то творил настоящие чудеса, доставая деньги из воздуха, а кто-то еле сводил концы с концами. Помню, как повесился наш сосед, когда узнал, что жена работает в соседнем городе проституткой.

Пять лет назад, когда моя беременная жена погибла в автоаварии, я потерял веру в Бога. Я стал закоренелым материалистом и оброс коростой атеизма. Горе научило меня пропускать через призму скептицизма всю поступающую информацию. Бога нет, чудес нет, нет ничего, выходящего за границы учебника по физике за 9-й класс. Так я думал до этого момента.

Меня приводят в чувство хлесткие удары по лицу. Это удары ветками. В глубине души я еще надеюсь, что сейчас открою глаза и очнусь дома в теплой постели, но, открыв глаза, вижу склонившееся надо мной рыло чудовищного снеговика.

Он смотрит на меня и злобно хихикает. Звук такой, словно кто-то вилкой скребет по тарелке.

– Я, видимо, сошел с ума, – говорю я, поднимаясь на ноги.

– Можно подумать, ты когда-нибудь был в своем уме, – скрипит Снеговик.

– Идите к черту, оба! – Я не собираюсь терпеть все это безумие. Желание выпить становится сильным как никогда. Может, позже, в тепле, я обдумаю произошедшее, но сейчас мне просто надо выпить и постараться забыть об этой галлюцинации.

Эта мысль словно спасательный круг, я хватаюсь за нее, пытаясь сохранить остатки рассудка. Последняя неделя была непростой, много переживаний, вот мозг и пытается поиграть со мной. Снеговик, какой вздор! «Хорошо, что дура-врачиха не взяла коньяк». – Эта мысль согревает.

Возле входа в подъезд я останавливаюсь и начинаю шарить по карманам в поисках ключей.

– Не это ищешь? – спрашивает Снеговик, раскручивая на ветке связку ключей.

– Отдай! – кричу я.

Снеговик дьявольски смеется и глотает их. Ублюдок!

– Отдам, когда поможешь, – мне еще никогда ультиматум не ставил снеговик. – У вас была сделка, и ты нарушил условия. Девку попортил и решил, что можешь легко отделаться. Не с теми связался, мальчик.

Это точно. Но я даже в пьяном бреду не мог себе представить, что мне придется устраивать разборки со сказочными персонажами.

– Что вам от меня надо? – спрашиваю я.

– Я уже тебе говорила. Нам нужна помощь, – вмешивается в разговор Снегурочка.

– Да, я помню. Вы хотите, чтобы я помог найти Деда Мороза. Но почему я? Я вам на кой ляд сдался?

– На все есть причина.

Я пытаюсь броситься на Снеговика, но, несмотря на кажущуюся неповоротливость, он легко уклоняется от моего броска. И впервые я вижу, как это существо двигается. В старых мультфильмах снеговиков изображали гуманоидами. Обутые в валенки, они передвигались как люди, немного неуклюже, словно толстяки на катке. Эта тварь двигается совершенно иначе. Она напоминала роликовый дезодорант. Двигалась лишь нижняя часть ее тела, голова и туловище оставались неподвижными. Она каталась на огромном снежном шаре, как на гигантском подшипнике.

Уклонившись от моей атаки, Снеговик толкает меня в бок, и я неуклюже падаю в сугроб. Он смеется.

– Тебя отделала куча снега, – говорит он, и я вынужден признать справедливость его слов. – А если ты не пойдешь с нами, то я тебя тут похороню.

– Конечно, – поднимаясь, говорю я. Холод окончательно лишает меня сил сопротивляться. – И куда нам идти? Надеюсь, в ближайший бар, где много выпивки и горячие батареи.

– За город, – скрипит Снеговик.

– Идите-ка на хер! Думаете, я сдохну от холода? Хрен вам! Согреться я смогу в любом магазине, а потом заночевать у друга. А завтра пойду к слесарю, чтобы вскрыть дверь. А вот в гребаном лесу я точно загнусь. Так что удачи вам с поисками сраного Деда Мороза, а я – в кабак.

Снегурочка прижимается ко мне всем телом. Она обнимает меня и целует. Острый язычок раздвигает мои губы. Происходит что-то странное. Я чувствую, как тепло разливается по всему телу. Это необычное тепло, которое исходит изнутри. Словно в душе разгорелся огонь. Меня охватывает легкость. Я чувствую себя воздушным шаром, заполненным гелием. Холод отступает. Как хорошо и…

Снегурочка отстраняется от меня. На моих губах остался ее вкус. Вкус яблок на свежевыпавшем снеге. Мне приходит странная мысль: «А чистила ли она зубы после той ночи?»

По всему телу я ощущаю странную легкость и небольшое головокружение, будто, выйдя из задымленной комнаты, вдохнул чистого кислорода. Но главное – теперь мне тепло. Не знаю почему, но тепло. Не так тепло, как бывает после пробежки. Совсем иначе. Мне хорошо, будто я нахожусь в теплой комнате. Будто на улице температура воздуха не опустилась ниже –45.

– Лучше? – спрашивает Снегурочка, и я не могу сдержать улыбку, вспомнив глупую рекламу шоколадных батончиков.

– Определенно. Что это было?

– Твой ограниченный умишка идиота не сможет понять… – начинает грубить Снеговик, но я его резко останавливаю.

– Может, тогда отдашь ключи, и я пойду домой? Или вам нужна помощь?

Он замолкает и замирает. Мимо проходит парочка. Они смеются и весело о чем-то говорят. «Черт. Хоть кому-то хорошо сейчас», – ловлю я себя на мысли и понимаю, что мне тоже сейчас хорошо.

Как только парочка скрывается за углом дома, Снеговик опять оживает.

– Что ты со мной сделала? – спрашиваю я и беру ее за руку.

– Я дала тебе нечто большее, чем тогда, – смущенно говорит она. – Я дала тебе часть себя. Теперь ты такой же, как и я.

– Снегур, – смеюсь я и вижу в сумраке подступающей ночи, как устало выглядит ее лицо. Нет. Позавчера я думал, что ей не больше двадцати, но сейчас Снегурочка выглядела на все тридцать. Морщинки в уголках губ, гусиные лапки у глаз. И глаза. Они потускнели. Что-то явно было не так. А вот я себя чувствую просто великолепно. Все чувства обострились, особенно зрение. Теперь даже темнота мне не помеха.

– Можно и так сказать. Но через несколько часов все пройдет.

– Ты выглядишь усталой. Это из-за того, что случилось?

– Нет, – говорит она, и в ее голосе явно слышна ложь. – Просто надо найти дедушку, и тогда все будет в порядке.

– Как мы попадем в лес? – спрашиваю я.

– Мы поедем на такси, – отвечает она и добавляет, увидев удивление на моем лице. – Ты же не думал, что нам придется идти?

– А как же Снеговик?

– Он всего лишь снег. А снега сейчас везде полно. Во всяком случае, в лесу его хватит.

Глава 4. В которой много снега и странное место

Наст хрустит под ногами. Идти тяжело. Ноги проваливаются в снег по колено, но это ничего. Главное – отойти подальше от дороги. Так сказала Снегурка. В руках она держит ведро, из которого выглядывают шарф и морковь. На дне бренчат угольки. Наст царапает ее ножки. Пусть с холодом она умеет справляться отлично, а вот одеться соответствующе прогулке не догадалась.

Холод, кажется, не просто отступил, а исчез. Так хорошо я себя не чувствовал с самого детства, когда еще не успел пропитаться цинизмом, как губка водой.