Александр Цыпкин – Удивительные истории о бабушках и дедушках (страница 23)

Спустившись со стула, Марковна открыла створки, выглянула в окно и погрозила кому-то кулаком. В тишине пролетел и растворился испуганный писк. Где-то наверху раздался глухой хлопок.

— Ну вот и все, — довольно прошептала Марковна, рассматривая обычную железную ложку. — Разоблачили мы твоего «стукача». Завтра можешь к Ольге на четвертый этаж подняться и Кирюшке по шее надавать. Ишь чего удумал, поросенок.

— Что это? — растерянно прошептала Васильевна, вертя в руке ложку с привязанной на конце длинной ниткой. — Это что же, он, паразит, мне в окно ложкой стучал?

— А ты думала Домовой по твою душу пришел? Так Домовых не бывает. Дверь за мной закрой. И так у тебя задержалась.

Лампочки в подъезде снова кто-то выкрутил. Впрочем, почему кто-то? Все знали, что выкручивает их Стасик. Разговаривали, ругали, но в момент выкручивания ни разу не поймали, а значит, как говорят, не пойман — не вор. Включив фонарик, Марковна спускалась, вглядываясь в сбитые ступеньки. Внизу хлопнула входная дверь. Марковна прислушалась. Кто-то вошел в подъезд, но в то же время складывалось впечатление, что этот «кто-то» старался остаться незамеченным. Марковна тоже притаилась. Тихий шорох шагов приближался, поднимаясь по лестнице. Марковна непроизвольно вздрогнула. Внутри пробежал холодок. В дрожащем желтом круге, отбрасываемом фонариком, появилась тень. Серый силуэт увеличивался, ползя вверх расплывчатым дрожащим пятном. Марковна испуганно сглотнула образовавшийся в горле ком. Сколько раз поднимали вопрос о замке на дверь, но бесполезно. Все такие бедные. Смартфоны в ладонь покупать деньги есть, а на замок сброситься — нет. Вот и ходи жди, где тебя напугают.

Теперь тень была уже совсем близко. То, что вошедший был не из их подъезда, Марковна поняла сразу. Своих она знала не только в лицо, но и по манере ходить, наверное, даже по дыханию могла определить. Да и не ходили пенсионеры в двенадцать ночи. А молодежи в их подъезде было немного: Стас с Олесей, Оксана, дочка Васильевны, Ольга с сыном и Даша, которая иногда сдавала комнату приезжим. Марковна облегченно вздохнула. Ну, конечно, это же новый «хахаль» Дашки, о котором рассказывала Валентина. Бородатый, жуткий, глазищи с блюдце в самое сердце глядят.

— Ассалам алейкум! — почти закричала Марковна, стараясь перекричать громко бьющееся сердце.

Парень испуганно вздрогнул. По каменным ступенькам что-то стукнуло.

— Четки, — прошептал он, глупо взмахнув руками. Марковна даже бояться перестала. Взрослый, огромный мужчина за одну секунду превратился в бледного, перепуганного человечка. Опустившись на колени, он ползал по грязным ступенькам. Дрожащие руки шарили, обыскивая каждый сантиметр пыльного пространства.

— Да вот же они, — наклонилась Марковна, поднимая залетевшие под перила четки.

Браслетик из деревянных бусинок оказался влажным и даже каким-то противно-липким. Парень резко поднялся, сделал шаг навстречу и вырвал из ее руки находку. Марковна автоматически вытерла ладонь об юбку. Рука парня тоже оказалась липкой и влажной.

Зажав в кулак четки, незнакомец вытирал катящийся по лбу пот. Марковна тактично отвела в сторону свет фонарика. Странно, чего это он так разволновался? Ну, упали четки. Так не стеклянные же, не разобьются. Хотя, разве поймешь их брата мусульманина.

— Ассалам алейкум, — снова поздоровалась Марковна, сама не зная зачем.

— Чего? — не понял «хахаль». — О да. Ассалам алей-кум.

Перескакивая через две ступеньки, парень побежал вверх, а Марковна, задумчиво почесывая нос, вошла в свою квартиру.

Утренняя прохлада пробирала до костей. Даже молодые листочки на деревьях подрагивали от холода. Двор был пуст, и только Марковна мерзла, куталась в старую шаль, но не покидала скамейку. Наконец к подъезду подкатила машина с черно-белыми шашечками. Водитель выскочил и на полусогнутых помчался открывать дверь пассажирам.

— Ассалам алейкум, — улыбнулся вышедший из салона машины невысокий, крепко сложенный брюнет.

— Алейкум ассалам, Акмал, — чуть склонила голову Марковна. — А я вспомнила, что сегодня приезжает Бахадырчик. Дай, думаю, встречу.

Сонно щуря глаза, из автомобиля вылез мальчик лет одиннадцати-двенадцати. Взяв из рук водителя чемодан, он прошел к подъезду. Новенькие, нестертые колесики чемодана глухо стучали, проваливаясь в ямы на асфальте.

— Ассалам алейкум, Мисс Марковна, — вежливо склонил он голову, приветствуя соседку.

— Ах, хорош стал Бахадыр, — улыбнулась Марковна, еще старательнее закутывая плечи. — Только редко вижу его. Да и тебя, Акмал, последнее время не видно.

— Работа, Мисс Марковна, замучила. Кручусь-верчусь. Все для него, — Акмал кивнул в сторону вошедшего в подъезд сына. — Хочу, чтобы человеком хорошим вырос. Помощником. Раскручиваюсь помаленьку. Второй магазинчик в Москве открываю. Представляешь размах? Хоть и маленький магазинчик, но ведь все с нуля, все своими руками. И днюю, и ночую там.

Развернув полы шали, Марковна достала маленький пластиковый контейнер. Открыв крышку, протянула соседу еще дымящиеся румяные пирожки. Воздух вмиг наполнился запахом свежей выпечки.

— Самса, — Акмал восторженно втянул носом аромат.

— Угощайся, — довольно улыбаясь, протянула контейнер Марковна. — С капустой.

Надкусив пирожок, мужчина довольно зажмурился. Сочный кусочек мелко нашинкованной капусты повис на заблестевших от жира губах. Едва заметным движением Марковна вынула из-под контейнера бумажную салфетку и протянула ее соседу. Благодарно вытерев подбородок, Акмал жевал угощение. Взгляд его бродил по серым блокам домов, перепрыгивал на покрытые свежей зеленью деревья, и казалось, что именно сейчас мужчина был абсолютно спокоен и счастлив.

— А эти пирожки отдам новому соседу, — пробормотала Марковна, закрывая контейнер. — У Дарьи нашей жилец тоже узбек. Как и ты. Из Ташкента. Учится в нашей академии.

Акмал расстроенно проводил глазами контейнер и тяжело вздохнул:

— Зря пирожки потратишь, Мисс Марковна. Он такой же узбек, как и ты.

— Чего ж ты так о нем? — навострила уши Марковна, подавшись всем телом вперед. — Дашка рассказывала, что мусульманин. Хотя у меня тоже сомнения закрались.

— Сомнения! — взвился Акмал. — Какой же он узбек, если узбекского языка не знает. Вчера утром вернулся я домой, а он выходит из подъезда с Дарьей под ручку. Глянул я, Аллах, а у него ширинка расстегнута. А то, что он узбек, мне Васильевна до этого сказала. Ну, я и подошел к нему, говорю тихонько по-узбекски, чтобы, значит, не конфузить парня при даме. Так и так, типа, застегни ширинку. А он мне высокомерно так отвечает, типа, признак плохого воспитания, уважаемый, разговаривать на другом языке рядом с человеком, на Дашку кивает, который этот язык не понимает. И пошел так гордо с расстегнутой ширинкой. Я не стал его останавливать. Хотя было большое желание дать по шее шайтану.

— Экий ты обидчивый, Акмал, — засмеялась Марковна. — Молодой он, горячий. Может, и сказал что не так. Неужто сам молодым не был.

— При чем тут разговор, Мисс Марковна, — разгорячился Акмал. — Мне на его разговоры наплевать. Этот шайтан с четками играл, как будто это браслетик дешевый. Ни один мусульманин не позволил бы себе так оскорбить священную вещь. Подбрасывает, ловит, словно это мячик для пинг-понга. Голову твоего отца, который воспитал тебя так, подбросить надо.

— Вот-вот, — подлила масла в огонь Марковна, — а ты заметил, что на четках у него двенадцать бусинок?

— Не может быть, — удивленно перевел взгляд на соседку Акмал. — Не бывает четок с двенадцатью бусинками. Одиннадцать, тридцать три, девяносто девять. Впрочем, сейчас что хотят, то и творят. Только ни один мусульманин такие шайтанские четки в руки не возьмет. Да и ошиблась ты, Мисс Марковна. Обычные четки были у этого липового узбека. С одиннадцатью бусинками. Я это точно видел. У меня глаз алмаз. Без этого в бизнесе долго не протянешь.

— Значит, были четки с одиннадцатью бусинками, — задумчиво прошептала Марковна, поднимаясь со скамейки. — Акмал, возьми пирожки для Бахадыра. Обойдется наш новый сосед без угощения.

Утро прошло, как всегда, спокойно. Отгуляв положенное, ушли на обед мамочки с колясками, разошлись бабушки, и двор замер. И только Мисс Марковна со своей газетой сидела на лавочке. Иногда ее сменял Бахадыр, старательно подбрасывая мяч то одной, то другой ногой. После пяти часов двор снова начал оживать. Рядом с подъездами занимали места все те же бабушки, вернувшиеся из школы ребятишки гонялись за грязным мячом. Мисс Марковна, старчески покряхтев, сменила положение и облегченно вздохнула, увидев выходившую из подъезда компанию. Кроме постоянных обитателей скамейки, сегодня вышла на вечерние посиделки даже Дашка. Откинув назад длинные ярко-рыжие локоны, она подставила солнцу покрытое веснушками лицо. Марковна точно знала, что веснушки Дашка наносит в тату-салоне каждые полгода, но в споры с подружками по вопросу происхождения данной россыпи не вступала. Дашка страстно мечтала выйти замуж и почему-то считала, что веснушки и рыжие локоны ее верные помощники в этом деле. С недавних пор в битву за исполнение Дашкиного желания вступили высшие силы в виде шамана Кольки из первого подъезда и ведьмы Петровны из соседнего дома. Но ручеек кавалеров непутевой Дашки с каждым годом таял, а вместе с тем понижался и уровень ее запросов на женихов.