Александр Цыпкин – Удивительные истории о бабушках и дедушках (страница 22)
А дед словно и не удивился моей находке, словно все это было частью его метеорологического фокуса. Он подошел, вытряхнул из варежек снег, выудил ключ.
— Это мы и к сроку с тобой успеем, получается! — сказал дед.
— Дед! — опять вскрикнул я. — Петька просил отзвониться! Когда ветряк починится…
— Ну тогда пойдем, — ответил дед. — Пойдем позвоним ему и скажем, что с ветряком полный порядок. Верно, напарник?!
Он улыбнулся и протянул мне варежки.
— Полный! — крикнул я и подкинул их до небес.
Светлана Пригорницкая
Мисс Марковна
Солнце медленно пряталось за крышами домов. Белые лепестки яблонь уже почти осыпались, зато в щелковских садах буйно зацвела сирень. Двор жилого дома постепенно оживал. На вечернюю прогулку вышли молодые мамочки с детьми. Хотя на площадке было несколько каруселей и песочница, все малыши дружно полезли на горку. Опережая друг друга, они кубарем скатывались вниз, хохотали и, перелезая друг через друга, снова неслись к лестнице. Рядом с площадкой несколько мальчишек постарше играли в футбол.
Кутаясь в серую оренбургскую шаль, Марковна сидела на скамейке у подъезда, внимательно читая газету. Время от времени она поглядывала на часы, затем переводила взгляд на открытую дверь подъезда, словно ожидая кого-то. Темно-зеленая кофточка с широким бантом на горловине (привет из восьмидесятых) топорщилась на животе и опускалась складкой на тяжелую твидовую юбку. Из подъезда, по-утиному переваливаясь с ноги на ногу, вышла баба Валя. Вообще-то Валентина была на три года моложе Марковны, но так уж повелось, что Марковну уважительно называли Мисс Марковна, а соседку бабой Валей. Тяжело опустившись на прогретые за день перекладины, баба Валя развязала яркий платок на голове, поправила волосы и снова завязала потуже узел на затылке.
— Неужто не понравилась вчерашняя серия? Хотя тебе ж только детективы подавай. Не зря тебя Мисс Марпловной сначала называли. Потом уж на Мисс Марковну перешли. Я, кстати, специально про эту Мисс Марпл в интернете кино нашла. Ничего особенного. Про любовь фильмы душевнее. А тебе неинтересно?
Марковна отрицательно покачала головой.
— Зря, — мечтательно вздохнула соседка. — В сегодняшней серии такая любовь душещипательная была. Я даже всплакнула. Ну разве сравнишь с твоими газетами? И не жалко тебе зрение на них переводить? Хотя тебе на глаза грех жаловаться.
Засунув руку в карман, она долго шарила и наконец вытащила катушку ниток с иголкой.
— Втяни, а то сегодня все утро глаза ломала.
Отложив газету, Марковна отмотала длинную нитку и, прищурившись, легко вдела ее в ушко иглы. Не отрывая нитку, соседка засунула иголку в катушку, повернув так, чтобы кончик плотно прилегал к деревянному кружку, и спрятала снова в карман.
— Лучше б ты по планшету читала. Удобнее ведь.
— Не могу я по планшету читать, Валя, — улыбнулась Марковна. — Мне надо чувствовать то, что читаю. Слышать, как страницы шелестят. Ощущать запах.
— Какой запах, Марковна? — хохотнула соседка. — Ты что же, думаешь, что газеты, как при Иване Федорове, на печатных станках делают? В голове у тебя запах. Чего хоть пишут?
— Да как всегда. Война в Сирии. На Украине никак не успокоятся.
— Это плохо, — вынесла вердикт баба Валя.
— У депутата машину угнали, — продолжила, переворачивая страницы, Марковна.
— Это хорошо, — довольно кивнула соседка.
— Чего ж хорошего?
— А чтобы знал, мародер, как народ обворовывать.
— Что же он у тебя украл? Живешь, вон и телевизор на полстены, и планшет, и телефон в руке не помещается.
— А тебе б все чужое считать. Что там еще пишут?
— Из частной коллекции украли двенадцать бриллиантов. Раритеты. Из диадемы княгини Юсуповой. Когда-то их выкрали и вывезли из России, а сейчас они в частной коллекции какого-то Нэ.
— Это тоже хорошо, — снова констатировала баба Валя. Увидев осуждающий взгляд Марковны, соседка нахохлилась: — Конечно, хорошо. Каким это местом частный коллекционер такие бриллианты заработал? Вот мы с тобой всю жизнь вкалывали, а бриллиантами что-то не сверкаем.
Поджав губы, баба Валя показательно отвернулась. В образовавшемся молчании крики местных футболистов казались особенно пронзительными. Вертясь, словно черно-белая юла, к ногам Марковны подкатился мяч. Приподняв стопу, она ловко затормозила мяч и, подтолкнув, послала точно в ноги подбежавшему пареньку. Между играющими бегал плюгавенький мужичок. Пьяно подпрыгивая, он пытался перехватить мяч, обидно комментировал игру и шепеляво свистел, глубоко засовывая в рот пальцы. Мальчишки раздраженно шипели, матерились, но прогнать «игрока» не решались.
— Нет, не будет из Стасика человека, — вздохнула баба Валя. — Природа не позволит. Тянет его Олеська, тянет, а зря. Еще деда его помню. Знатный алкаш был. Вовка эстафету от бати принял. Сколько с ним Анжелка мучилась, сколько кодировала-подшивала, бесполезно. Вот теперь Стасик семейное дело продолжает. На что Олеська надеется?
Мужичонка промахнулся по мячу, шлепнулся и под хохот и улюлюканье ребят потрусил к подъезду.
— Драсси, Мисс Марковна! Драсси, Бабваля! — поприветствовал он, дурашливо поднимая несуществующую шляпу.
Демонстративно поджав губы, женщины презрительно кивнули. Остановившись у почтовых ящиков, Стасик долго шарил рукой внутри ящика, затем осторожно закрыл дверку.
— Чего еще пишут? — забыв о соседе, спросила баба Валя.
— Трамп на Байдена снова бочку катит…
— Ой, а тут поподробнее, — заулыбалась баба Валя, — Трампушу я люблю. Че не скажет, все в хохот. В глубине подъезда хлопнула дверь. По лестнице зацокали каблуки и, распространяя аромат дорогих духов, во двор вышла молодая невысокая девушка. — К маме бежишь, Олесенька? — улыбнулась Марковна.
— А благоверного своего не боишься одного оставлять? — неприятно скривив губы, процедила баба Валя.
— Не боюсь, — отвела глаза Олеся. — Он на сегодня норму выполнил. Дома нет ни капли. Денег у него нет. Да и заначки тоже нет.
— А ты в почтовом ящике проверь, — прошептала Марковна, опуская взгляд.
Девушка нервно развернулась и бросилась в подъезд. Открыв почтовый ящик, достала плоскую бутылку. Прижавшись лбом к железной дверке, она несколько секунд постояла, затем вернула бутылку на место и закрыла ящик. Не прощаясь, Олеся прошла мимо соседок.
— Чего ж она бутылку-то не забрала? — растерянно развела руками баба Валя.
— Правильно сделала, — махнула рукой Марковна. — Чем быстрее поймет, что его не исправить, тем раньше начнет новую жизнь.
Время приближалось к ужину. Из открытых окон, покачиваясь, плыли запахи жареных сосисок, яичницы с беконом. Смешиваясь с ароматами цветущей сирени и вонью автомобильных выхлопов, они сплетали ту непередаваемую ауру, которая отличала спокойную уравновешенную жизнь маленького городка от сверканий мегаполиса.
— Ты нового Дашкиного хахаля видела? — вспомнив новую тему, встрепенулась баба Валя.
— А чего «хахаля»? — удивленно подняла глаза Марковна. — Сама не видела, но слышала, что он на несколько дней у Дашки комнату снял. Вроде студент из Ташкента. Мусульманин шибко верующий. Со своими четками не расстается. Говорят, что в общежитии нашей академии ремонт делают, а у него аллергия на краску.
— Ага, так я и поверила, — хохотнула баба Валя. — От мусульманина у него только борода да четки.
В этот момент одна из футбольных команд забила гол и мальчишки подняли такой ор, что малыши на площадке заревели. К общему галдежу подключились крики мамочек. Баба Валя раздраженно плюнула и испуганно дернулась. Из-за криков и поднявшейся суеты женщины не заметили, как из подъезда вышла соседка с третьего этажа. Марковна с бабой Валей мгновенно подвинулись, освобождая место. Васильевна грузно опустилась на скамейку. Скосив глаза на соседок, она тяжело вздохнула и прижала руку к сердцу. Глядя, как мелко подрагивают уголки губ, утонувшие в глубоких морщинах, Валентина незаметно перекрестилась.
— Опять стучал? — испуганно прошептала она.
— Ага, — кивнула Васильевна. — Почти месяц не стучал, а вчера опять.
— Оксана в командировку уехала? — задумчиво спросила Марковна.
— Откуда знаешь? — удивленно прошептала соседка.
— Он стучит, когда ты дома одна.
— Точно, — выдохнула Васильевна. — Я вчера даже в окно выглянула. Думала, может, увижу кого. Но кого можно увидеть-то? Третий этаж. Темнота. Двенадцать ночи. И только: тук-тук, тук-тук. Оксана через два дня вернется. Не говорю ей ничего, чтобы не расстраивать. А самой, чем ближе вечер, тем страшнее. Боюсь даже домой идти.
— Давай я у тебя переночую, — ни на кого не глядя, бросила Марковна. — Послушаю твоего «стукача».
Баба Валя с уважением покосилась на соседку. Пожалуй, если бы ей сейчас предложили поддержать компанию и идти ночевать к Васильевне, она бы ни за что не согласилась.
Шторки покачивались под дуновением ночного ветра. Полная луна заглядывала в окно. На черном небе она была такой пугающе-завораживающей, что Васильевна всякий раз крестилась, когда взгляд падал за окно.
— Может, свет включим? — прошептала она, вглядываясь в сидевшую напротив Марковну.
— Не стоит, — спокойно прошептала та.
Услышав ее спокойный голос, Васильевна приободрилась. Может, и впрямь разгадает соседка тайну ее «стукача».
Где-то вдалеке пробило двенадцать раз. И в этот момент в стекло что-то звонко стукнуло. Васильевна съежилась на стуле и испустила протяжный глухой вой. Стук повторился. Резко поднявшись, Марковна придвинула стул к окну, взобралась на него и вытянула руку в открытую форточку. Васильевна в очередной раз перекрестилась. На всякий случай сделала шаг в сторону кухни. Не иначе как в соседку что-то вселилось. Говорили бабки, что при полной луне всякие страсти случаются. Вот они и случились.