Александр Цымбал – Сватовщина. Дорогой Победы. 80-летию Победы в Великой Отечественной войне посвящается… (страница 6)

Кроме украинского пели на немецком и итальянском языках. Работа в хоровом коллективе материально поощрялась. Так певец-бас Г. П. Скрыпник принял участие в пяти концертах «Просвіти», где исполнялись исключительно украинские песни, за что получил 400 карбованцев.»

Своё внимание оккупационная власть уделяла не только песням и пляскам в исполнении полицаев и предателей. Не забывали немцы и о школах, чтобы, если таковые есть, воспитывали детей в «нужном русле». Оккупанты позволили в сентябре в 1942 г. открыть классы, в основном начальные, для того, чтобы по специальной программе детей учили только считать, читать и писать. Из третьего класса предусматривалось обязательное изучение немецкого языка.

Из школьных библиотек, по указанию военных комендатур, изымались учебники и пособия, «неправильные» в понимании оккупантов, произведения украинских и мировых классиков. До работы с детьми была допущены лишь четвертая часть учителей, которые по тем или другим причинам остались на оккупированной территории. В первую очередь те, кто получил образование до революции, кто происходил из зажиточных семей, кто преследовался советской властью и был ее противником. Для того, чтобы учителя не отказывались от работы с детьми, им эпизодически выдавали до 200 гр. хлеба и чисто символическую плату. Даже заведующий Сватовского районного отдела образования О. И. Вишневецкий получал в довоенных ценах до 300 карбованцев.

До педагогической работы в школе не допускали членов КП (б) У и ЛКСМУ, советских активистов, учителей истории. Педагогов, которые отказывались сотрудничать с оккупантами и пропагандировать идеи нацизма, преследовали, принудительно отправляли в Германию или вынуждали выходить на ремонт местных автогужевых путей без всякой оплаты труда.

Не во всех населенных пунктах были открыты и действовали учебные заведения даже самого низкого типа. В Сватово, например, регулярно занятия проводились только в железнодорожной школе.»

После вступления в Сватово Красной Армии руководители и активисты «Просвіти» были арестованы. После проведенного следствия часть из них была расстреляна, а часть осуждена на заключение в лагерях. Часть из них после многочисленных жалоб, отбыв полный срок заключения и ссылки, была реабилитирована. Много просвитян даже в условиях независимости Украины после 1991 года, не реабилитированы до этого времени и реабилитации, согласно действующему законодательству, не подлежат.

Здесь следует заметить, что туманное слово «часть», применяемое автором В. Семистягой в вышеуказанной статье, означает 5 человек руководства. Об этом смотрите выписки из архивных документов, приведенные ниже. Трое из этих пяти были приговорены к высшей мере наказания и расстреляны, а двоих приговорили к 10 годам лагерей, но затем Военный Трибунал Киевского военного округа 11 января 1957 года приговор Военного Трибунала войск НКВД Украинского Округа от 16—17 апреля 1943 года по протесту прокурора отменил, дело о них производством прекратил за отсутствием в их действиях состава преступления.

Документы свидетельствуют: основным фактором, который способствовал «возрождению культурной и духовной жизни» в годы оккупации, было создание Украинских Национальных Советов во Львове и Киеве. Именно они стали органами национально политического самоуправления, которые повлияли на процесс создания украинских обществ и организаций национально государственнического направления. Ведущее место среди них именно и заняли ячейки «Просвіти». К тому же, инициатива их создания достаточно часто принадлежала группам ОУН. Об этом свидетельствует сообщение о «Украинском движении сопротивления» командующего полиции безопасности СД к берлинскому руководству от 23 октября в 1943 г., в котором отмечалось: «Делаются попытки сторонников ОУН проникнуть в культурные, научные и другие неполитические организации с целью направления их деятельности в националистическом духе… Особенное внимание уделяется украинскому культурному объединению «Просвіта».

Вот почему дело Сватовской «Просвіти» находилось на постоянном контроле наркома внутренних дел УССР В. Т. Сергиенка, а о ходе следствия над ее организаторами и активистами регулярно информировали первого секретаря ЦК КП (б) У Н. С. Хрущева. Обвинительные документы по окончании следствия 9 апреля в 1943 г. также лично утверждал В. Т. Сергиенко.»

Выписка из протокола допроса В. И. Евтушенка о деятельности Сватовской «Просвіти» во время немецко-нацистской оккупации и личную роль в событиях, происходивших тогда на территории района

5 марта 1943 г. г. Сватово

…В то время директором театра и режиссером работал Христич Федор Михайлович, до оккупации работал заведующим ветеринарной аптекой в г. Сватово и одновременно участвовал в самодеятельном драматическом кружке при театре им. Кирова, я с ним был знаком еще при Соввласти по совместному участию в этом же самодеятельном драмкружке. При встрече с Христичем, последний предложил мне идти к нему в театр работать режиссером театра, т. к. в то время он занимал две должности: директора и режиссера, на что я сначала не дал своего согласия, а согласился работать актером. Проработал дней 10—12 актером, готовилась пьеса «Пошились в дурни» – Кропивницкого, в которой я еще раньше, при Советской власти, играл. Христич мне предложил настойчиво продолжать эту пьесу подготавливать к постановке уже в качестве режиссера. И с тех пор, т. е. с 16-го октября 1942 г. и до момента 18 января 1943 г., т.е. до момента закрытия помещения театра, где немцы устроили конюшню, работал режиссером этого театра.

Вопрос – Какие пьесы Вами были поставлены как режиссером?

Ответ – Мною, как режиссером, были поставлены следующие пьесы: «Пошились в дурнi», «Сватання на Гончаривцi» – К. Основьяненко, «Панське болото» или «Не судилось» Старицкого, и готовилась пьеса «Ой, не ходи, Грицю». Кроме этого мною была предложена к постановке пьеса И. Франко «Украдене щастя», но мое предложение не было проведено в жизнь, т.к. голова «Просвиты» Протопопов не разрешил, мотивируя это тем, что сам писатель И. Франко был революционером.

Вопрос – Как режиссер, откуда вы доставали литературу – пьесы, которые вы ставили, какого года издания и под чьей редакцией они были?

Ответ – Все поставленные мною пьесы были напечатаны советским издательством и в основном они были у меня дома, как у артиста-любителя, еще до войны.

Вопрос – Переделывались ли вами пьесы, как режиссером, и в чем заключалась эта переделка?

Ответ – Переделки пьес не было, они на сцене были поставлены в таком содержании, как написаны автором, правда, с отдельными вымарками.

Вопрос – В чем заключались эти вымарки, суть их и причина вымарки?

Ответ – В постановке «Пошились в дурнi» и «Сватання на Гончаривцi» вымарки имели место лишь по причине надоедливости в тексте и для облегчения выучки актером роли, не изменяя социальной сущности пьесы. В постановке «Панське болото» вымарки имели своей целью стушевать до некоторой степени и социальную сущность пьесы, так, мною, как режиссером, по настоянию Протопопова и Алексеева Михаила Алексеевича, в то время работающего секретарем Райуправы, были вымараны, т.е. исключены из пьесы монологи отдельных действующих лиц, где автор хотел показать яркую борьбу народников против помещиков и крепостнического строя. В основном, эти помарки были в 3-й картине. Но я, играя основную роль, в социальном смысле уклада, старался преподнести и передать зрителю так, как мыслил это автор пьесы.

Вопрос – Вы арестованы органами Советской власти как активный участник и организатор контрреволюционной националистической организации украинских националистов «Просвита». Поэтому требуем откровенных показаний о проводимой вами практической деятельности по этому вопросу?

Ответ – Членом контрреволюционной националистической организации украинских националистов «Просвита» я никогда в жизни не состоял и не состою.

Вопрос – Следствие располагает официальными данными о том, что вы являлись активным организатором контрреволюционной националистической организации украинских националистов «Просвита» в г. Сватово, в которой вы были кандидатом в члены совета. После этого вы намерены говорить правду и перед следствием быть откровенным?

Ответ – Перед следствием я откровенный и намерен говорить только правду. Формально членом организации украинских националистов «Просвита» я не состоял и не состою, правда, заочно и без моего ведома я был избран или назначен кандидатом в члены совета «Просвиты».

Когда меня избрали и кто меня избирал, я точно не знаю, но знаю, что в то время я работал режиссером театра. О том, что меня избрали кандидатом в члены организации «Просвита», мне стало известно от Скрыпника Григория Павловича, в то время работающего на маслозаводе и участвующего в хоровом кружке при гортеатре, и Кириченко Павла, также участника хорового кружка, в присутствии Потапенко Ивана, в то время работающего актером театра и Христича – директора театра …однажды в октябре месяце 1942 года…

Продолжая работать в гортетаре, мне неоднократно Шмыгина Клавдия, в то время работающая секретарем «Просвиты», или присылала уборщицей или сама приносила список людей, которые должны были присутствовать на заседании «Просвиты», этот список был человек, примерно, на двенадцать. В нем были, насколько я припоминаю, следующие лица: