Александр Трапезников – Из тени в свет; Очередное заблуждение (страница 46)

— Тоже не исключено, — кивнул Петр Данилович. Эта мысль еще раньше приходила ему в голову. — А сейчас этот «Объект-19» существует? И кто понес наказание?

Бортников сначала ответил на второй вопрос:

— Начальник и его зам застрелились. Вернее, им помогли. Посадили стрелочника — директора керамического завода, который незадолго до трагедии закупил в соседнем подшефном колхозе две туши коров для своих подчиненных. Там скончалось три десятка человек, это и стало главным поводом для обвинения директора во всем, что произошло в Свердловске. Но умерли-то они не от ящура! А само секретное предприятие частично перевели на другие объекты в СССР.

— А Буданов?

— После этого случая наверху только и ждали удобного предлога или момента, чтобы избавиться от Глеба Викторовича. И он им представился с «уходом» на Запад Парашникова и Алибабаева. Это явилось последней каплей в карьерном росте Буданова. Тут уж они не церемонились. Отправили с почетом на пенсию. Как раз перед развалом Союза…

Муромцев поднялся со стула и с сожалением произнес:

— Ну, все. Пора.

— Несколько слов напоследок, — отозвался Бортников. — Все люди, Петр, делятся на три части. На тех, которые никогда не узнают правды, да и не хотят ее знать. На «избранных» — эти в курсе всего, но главная их забота в том, чтобы правда, ужасная и далекая от реальности, никогда не вышла на поверхность, не стала общедоступной. И есть небольшое количество людей, как ты, к примеру, которые пытаются узнать правду, но они никогда не будут иметь полных доказательств. «Избранные» старательно уничтожают все улики.

— Не стоит даже и пытаться? — спросил Муромцев.

— Ну отчего же? Попытайся. Только, боюсь, ничего у тебя не выйдет.

Прозвучало это пророчески.

— Что ж, приму к сведению.

Муромцев направился к двери, но остановился, услышав вопрос Афанасия Никитича:

— Не нашел еще, где скрывается Тортошин?

Петр Данилович только пожал плечами, ничего не ответив. А ветеран добавил:

— Смотри не опоздай. И не промахнись, Асунта!

— Не понял?

— А так звали одну девушку из одноименного смешного итальянского фильма в наше время. Она все пыталась изловить и пристрелить своего неверного жениха, да потом нашла другого и передумала.

— А что? Тортошин теперь и впрямь со мной какими-то кровными, почти брачными узами связан, — ответил Муромцев. — Только стрелять в него я не буду. Можно ли попасть в мираж?

ГЛАВА 15. СТАРИЧКИ

На следующий день, двадцать третьего декабря, события стали развиваться стремительно и приобрели необратимый характер. Накануне Муромцев провел бессонную ночь. За ужином Ирина спросила:

— А почему бы тебе вообще не перебраться ко мне?

— Потом как-нибудь, — рассеянно отозвался он, думая о разговоре с Бортниковым и о его прямых намеках. Но сосредоточив внимание, сказал все же: — Квартирка у тебя, конечно, получше моей будет, да и сколько комнат, до сих пор не успел подсчитать. Но разве в этом дело? Главное, не где жить, а с кем? А кроме того, у каждого должно быть свое лежбище. Где можно сосредоточиться в уединении.

— Вот я и гляжу, что ты весь вечер о чем-то своем только и думаешь, — обиженно произнесла она.

— Извини, работа не отпускает.

— А она у тебя всегда будет на первом месте. Как у Валентина — его исследования. Вы оба — трудоголики. Психи, короче. Лучше бы закололи друг друга на дуэли.

— Но хорошо хоть, что не алкоголики, согласись? Налей текилы. Я после того случая от коньяка решил напрочь отказаться. И перестань нас постоянно сравнивать.

Ирина достала из бара початую бутылку «Gold star» и ответила:

— Сам нальешь. И мне тоже. А я вас вовсе и не сравниваю. Я размышляю. За что мне такое наказание? И тот, и другой забирали мою жизнь под видом любви, а потом превращали в брошь, пусть даже и дорогую для них.

— Ты не права, красавица, — сказал Петр. — Какая же ты «брошь»? Ты — богиня. Тебе поклоняться надо. И обожать на расстоянии.

— Но только не на очень длинном, — смягчилась Ирина. — Я все-таки в первую очередь женщина.

— А вот это уже доказательств не требует. Но и лишняя проверка не повредит. Приступим прямо сейчас? На столе или на ковре?

— Не хами! — она засмеялась. — Вот такой ты мне больше нравишься. Я всегда ценила в тебе вольность мыслей.

Муромцев, вспомнив еще что-то из беседы с Афанасием Никитичем, вдруг спросил:

— А как звали твою бабушку, жену Глеба Викторовича?

— Фаина, а что?

— Нет, ничего. Он очень ее любил?

— Можно сказать, души не чаял. Пятьдесят лет вместе прожили.

— Завидую.

Вот теперь и понятно, почему всем своим спецпроектам Буданов давал названия, начинающиеся на буку «Ф». Еще одна маленькая загадка разрешилась. Но как в нем могли сочетаться такая преданная любовь и работа над биооружием, несущим смерть?

Ужин подходил к концу. Муромцев вновь стал серьезным, продолжая размышлять о том, что вынес из общения с Егоршиным, Будановым и Бортниковым. Затем спросил:

— Кстати, эта квартира тебе от деда досталась?

— Ну да. Сама бы я на нее не заработала.

— Но ты же, наверное, неплохо получала в «Афтон Кемикл» и в Отаре?

— Не так уж и много, как тебе кажется. Я ведь всего-навсего была техническим сотрудником. И там, и там. Меня никто бы никогда и не подпустил к секретным исследованиям, которые вознаграждались самыми лакомыми кусками. Я ведь не Катаджан.

— А ты была и с ним знакома?

— Отчасти. Если так можно назвать обмен незначительными фразами по ходу дела. Ну, встречались еще на разных общих совещаниях, приемах.

— Понятно.

— А что? Хочешь теперь спросить: а не был ли он моим любовником? Ты ведь и Тортошина туда записал.

— Нет, не хочу. Думаю, ты все-таки не нимфоманка. Надежда на выздоровление есть. А спросить я хочу вот о чем. Расскажи мне о деде. Не о работе даже, какой он в личной жизни?

— Зачем тебе? Опять окунулся в свое расследование? Перед ним сидит любимая женщина, а он все пятаком землю у дуба роет. Желуди ищет. Свинья ты, Петя. Ничего говорить не буду.

Между ними привычно заискрило. Это стало уже доброй традицией. Но так даже интересней и полезней для семейной жизни. Не дает соскучиться и расслабиться.

— А я, может, хочу знать. Чего ты в Мата Хари играешь? И он ведь тоже не Рихард Зорге. Да я вот пойду сейчас и сам все о нем выясню. Архивы ФСБ работают круглосуточно. Для меня, — добавил он со значением. Глупо вышло.

— Иди! — разозлилась она. — Так там тебя и ждали. Посплю хоть спокойно. И можешь не возвращаться.

— И пойду! — с вызовом ответил он. Но остался сидеть на месте.

Некоторое время они не смотрели друг на друга и молчали.

— Ладно, — произнес он наконец. — Давай мириться.

— А мы разве ссорились? — спросила Ирина, улыбнувшись. — Я что-то не заметила.

— Вот и я тоже. Так, ворона покружила, крыльями помахала, покаркала. Уже в форточку вылетела. А мы остались.

— Знал бы ты, как я этому рада. Иди ко мне.

Но в ту же минуту в квартире зазвонил стационарный телефон.

— Кого несет? — недовольно проговорила Ирина. Она сняла трубку, и лицо ее изменилось. Муромцев интуитивно чувствовал, что сейчас многое должно решиться.

— Это — тебя! — удивленно произнесла она, протягивая ему телефонную трубку.

— Кто?

— Тортошин.