Александр Трапезников – Из тени в свет; Очередное заблуждение (страница 42)

— Он слишком добр ко мне. Еще не все темные стороны моей души исследовал.

— А стороны сердца?

— Сердце принадлежит Ирине, — честно ответил Петр. — Давно и бесповоротно.

— Что ж, ответ годится. Тогда начнем ужинать.

Буданов полез в сервант и достал из него бутылку коньяка. «Опять «Ной», — отметил Муромцев. Странное совпадение. «Ты стал слишком подозрителен, — тотчас же сказал он себе. — Во всем ищешь след Тортошина».

Ирина принесла запеченную в духовке курицу, выставила на стол рюмки. Буданов, иронично улыбаясь и с любопытством поглядывая на Муромцева, вдруг засмеялся:

— Не бойтесь, пейте! — сказал он. — Это я на Арбате в супермаркете покупал. Так что не отравитесь, как в прошлый раз. Мне Ириша рассказывала…

Петр вздохнул с облегчением. Действительно, глупо думать черт-те что. Он расслабился, тоже улыбнулся, чокнулся с генералом. Беседа между ними приобрела совсем непринужденный тон.

— А ты что же? — посмотрел на внучку генерал.

— Ты же знаешь, дедушка, я не пью, — скромно потупилась она.

— По праздникам. Только по будням, — добавил Петр.

— Но от шампанского-то не откажешься? Принеси там, коллекционное, из морозилки, которое я привез. Одну сейчас выпьем, а вторую на Новый год оставь. И икорки захвати.

Пока Ирина ходила выполнять просьбу генерала-дедушки, Муромцев спросил:

— А по какому случаю такое торжество?

— А мне говорили, что ты очень догадливый. Прирожденный сыщик.

Буданов сменил тон и без долгих церемоний перешел с ним на «ты». Имел право. И по возрасту, и как старший по званию, и просто в качестве будущего родственника. Он продолжил:

— Теперь скажи мне вот что. Что там у тебя за канитель с Тортошиным? В двух словах, пока Ириши нет.

— Да все никак не изловим.

— Пустой номер — искать черную кошку в темной комнате, особенно, когда ее там нет.

— Конфуций, я знаю.

— Вот и думай.

— Но я вашу аллегорию в данном случае не понимаю.

— Просто будь с ним поаккуратней, что ли. Если найдешь, конечно. Не прессуй. Илья Гаврилович, я знаю' всегда хорошо относился к Ирише и Валентину.

— Слушаюсь, товарищ генерал! — Муромцев приподнялся со стула и даже отдал честь.

— К пустой голове… — усмехнулся Буданов. — То, что у внучки с Валей личная жизнь не заладилась — это их проблемы. Еще надо поглядеть, как у вас сложится. Но ты мне симпатичен. Вот и Афанасий советовал присмотреться. Рекомендовал.

— Куда? Неужто в Союз кинематографистов?

— Единственный твой недостаток — много шутишь. Но это пройдет, когда с головой окунешься в то, о чем тебе сегодня рассказывал Афанасий. Он ведь не случайно ввел тебя в курс всего того, что творится в России и во всем мире. Приоткрыл завесу. По моей просьбе. Дальше узнаешь больше. Но теперь все зависит от тебя самого.

— А что именно?

— А то, — со значением сказал генерал, — как ты себя проявишь в деле с Тортошиным. Правильно себя поведешь или нет. Тогда и поглядим, стоит ли тебя вводить в наш круг, или промахнулись.

— А как надо-то? — спросил Петр.

— Надо как положено.

Ответ Муромцева не удовлетворил. Но он понял, что это и было главной целью приезда Буданова. «Прощупать» его на какую-то профпригодность. К чему? Не к тому ли, чем эти «старички» занимаются на дачах в Петелинке? Но это же смешно. Или нет? Или он еще многого не знает? Но вовсе не на «смотрины» жениха приехал дедушка. Хотя и на них тоже. Судя по всему, генерал умел отделять «личное» от «конкретного», и никогда, даже совмещая их, не упускал из виду то, чем занимался всю жизнь.

— А что это за «круг избранных»? — на всякий случай спросил Муромцев.

Вернулась Ирина, неся на подносе бутылку французского шампанского и бутерброды с икрой. Но в разговор не вмешивалась, сидела в сторонке с отстраненным видом.

— Скорее посвященных в тайны общества, — отозвался генерал. — Но об этом с тобой еще рано говорить.

— То есть не прошел еще обряд инициации? Вроде стояния перед картиной «Менины» в Прадо? А у вас, должно быть, надо будет прислониться к Царь-колоколу?

— Прекрати. Никакого обряда и прочей чепухи нет. Мы не масоны. Это на Западе всякие там каббалистические инсинуации. «Процентщики», «Менялы» и «Оценщики» только на том и держатся. Нам кажется, что у них все — власть, СМИ, банки. Да, это так. Но за ними нет главного — правды и Духа Божьего. Поэтому окончательная победа будет за нами.

Муромцев стал открывать шампанское. Буданов продолжал:

— Некоторые называют нас сталинистами, но мы просто патриоты России, государственники-консерваторы. Да, ядро составляют бывшие и лучшие работники спецслужб. Но это же естественно. Кто, как не они, умеют мыслить аналитически, докапываться до самой сути? Раскрывать самые запутанные тайны. И так было испокон веков. Едва ли не с сотворения мира.

Пробка с громким хлопком вылетела, срикошетила от потолка прямо на колени Ирины, но шампанского ни капли не пролилось. Это Муромцев умел делать: практика.

— Браво! — похвалил генерал. — Потом как-нибудь у меня на даче посоревнуемся в меткости. Там пара ящиков еще осталась. Так вот. Змей искушал Еву яблочком, соблазнил ее, в конце концов, а она — своего дурачка-мужа. А как шло обольщение? Змей говорил: откройте глаза, вкусите от Древа Познания и тогда поймете, что плоды эти очень вкусны и хороши. Более того, приятны для глаз и вожделенны. Как мутагенные продукты в красивой рекламной упаковке. И вот тогда, добавлял он, вы сами станете как боги. Вот в чем главный смысл его слов. Самим стать богом. Так всегда было в «Вавилонском проекте». Что прежде, что ныне. Понимаете, дети мои?

— Понимаем, — вступила в разговор Ирина.

— Но на страже райского сада находились преданные архангелы, — подвел итог Глеб Викторович. — То есть работники органов. И они тоже не дремали. И когда они поставили руководство в известность об этом хитроумном заговоре, первые люди на Земле были высланы за пределы суверенного Эдема. А на границе для охраны выставлены усиленные посты херувимов с «пламенными мечами». Вот вкратце история начала спецслужб.

— Да, любопытная интерпретация Ветхого Завета, — улыбнулся Муромцев.

— И в этом деле никакой мягкотелости быть не должно, — насмешливо добавил Буданов. — Мы тоже умеем поступать жестко и адекватно. А с предателями и болтунами не церемонимся. Как произошло с Катаджаном Алибабаевым. Так что и ты это запомни. На всякий случай.

— Дедушка, ты моего Петю очень-то не пугай, — сказала Ирина.

— Его запугаешь, как же! — откликнулся генерал. — Сам на кого хочет страх нагонит. Но Тортошина поостерегись.

Буданов посмотрел на часы.

— Ладно, мне пора. Все, что хотел сказать — сказал. Увидеть — увидел.

— Как же ты поедешь? Поздно уже, оставайся, — посоветовала внучка.

— А меня шофер внизу ждет.

Муромцев помог Буданову надеть отороченный волчьим мехом полушубок. Гражданская одежда забавно сочеталась с генеральской папахой.

— Да, вот еще что! — вспомнил Глеб Викторович. — Дам тебе напоследок один совет. Рептилии живут в каждом из нас. Умей совладать с собственной, внутри тебя. Раздави ее, гадину. Беспощадно. Даже если тебе будет от этого больно.

И он, поцеловав на прощанье внучку и пожав жениху руку, ушел. «Смотрины», судя по всему, прошли удачно.

«Чес» в Сходне результатов никаких не дал. Кареев предложил на утренней оперативке это занятие прекращать. Между ним и Холмогоровым возникли по этому поводу разногласия. Тот сказал, что надо расширить зону поиска по всему Подмосковью.

— Это тебе, «кап-три», не твой родной Крым, где все в одном котле варятся, — вмешался Кузнецов. — Здесь народу в три раза больше, да еще напуганные беженцы с Украины. А мигрантов из Средней Азии сколько!

— И если на полуострове практически все друг друга знают, то в Подмосковье — локальные автономные зоны. Возьмите любой городок или поселок. Там жители ведать не ведают, кто как живет и чем занимается в соседнем, за десять километров, — добавил Родионов.

— Но не это главное. Нашли бы и в Подмосковье. Времени нет, — сказал Штокман.

— Да уж, — согласился Кареев. — До конца отпущенного нам генералом срока остается четыре дня. Включая сегодняшний.

— Если увязнем в Подмосковье, не успеем, — откликнулся Тер-Маркарян.

— Помните «Гусарскую балладу»? — спросил Кузнецов. И процитировал: — «На рассвете генерал расстрелять нас обещал. Свое он держит слово…»

— Нет, применит инъекцию альфа-суматриптана, — возразил Отрошенко.

— Наркоту я тебе сам могу достать, башку снесет — только свистни, — предложил Ломидзе.

— А ты торгуешь дурью, что ли? — поинтересовался Губайдулин. — Тогда и на мою долю бери. На райских дев в эротическом танце перед встречей с Аллахом и я не прочь взглянуть.

— А вот моим последним желанием будет на балет сходить. Никогда не был, — высказался Капустин.