Александр Трапезников – Из тени в свет; Очередное заблуждение (страница 33)

— Проходи в гостиную, ужин уже на столе.

— А вино?

— Коньяк тебя устроит? Есть текила.

— Главное, чтобы тебя все устраивало.

Аппетита у Муромцева не было, хотя стол был накрыт по-царски. Он вяло ковырял вилкой омара, разглядывая его как диковинную рептилию, отправлял в рот маленькими кусочками и не чувствовал вкуса.

— Тебе не нравится? — озабоченно спросила Ирина. — Я сама готовила. По бабушкиному рецепту.

— А бабушка тоже на даче? С дедушкой.

— Нет, умерла.

— А отец с мамой? Извини, я же о тебе практически ничего не знаю. Кроме тех чудесных дней юности.

— А это уже немало. Может быть, они-то и были самыми главными.

— Да, тут ты права. Но все-таки?

— Родители в девяносто первом году уехали в Америку. Мама — химик, папа — биолог. Работа нашлась. Они-то меня и пристроили в «Афтон Кемикл». О чем тебе наверняка известно

— Вот как? А гражданство часом не поменяли?

— «Грин-карта». А тебе-то что? Опять «сыщика» включил? — она начинала злиться. Он, как ни странно, тоже.

— Значит, дедушка — заслуженный генерал КГБ, его сынуля с женой — почти америкосы, а внучка кто?

Муромцев залпом выпил большую рюмку коньяка, Ирина — маленькую текилы. Но тоже разом.

— Кто-кто… Лань в авто, — почти так же, как он когда-то, резко ответила она. Ишь ты, запомнила. — Любимая женщина механика Егоршина.

Они снова выпили. И начали остывать. Глупо же ссориться из-за ерунды. А что будет, если дело дойдет до семейной жизни? Забавно, но сейчас Петр думал об этом как о вопросе решенном, несмотря даже на то, что ее законный муж жив.

— Омар отличный, — примирительно сказал он. — Гарнир — прелесть. Почти как ты.

— Спасибо. Сравнил меня с китайским рисом. Хорошо хоть не с соевым соусом.

— Да ладно. Я же от чистого сердца и любя.

— Тогда поцелуй нормально.

Петр встал из-за стола, наклонился к Ирине и выполнил ее просьбу. На этот раз поцелуй оказался нежным и долгим. Потом он уселся обратно, выпил коньяка и, будто бы невзначай, спросил:

— А что у тебя за шашни были с Фуфановым?

Он никак не мог остановиться, его опять понесло.

— Какие шашни? Омар в голову бросился? — она тоже стала закипать.

— Ну, те… Когда ты у него попросила назвать код сейфового замка.

— Ты, Петя, клинический идиот! — вспыхнула Ирина. — Это была шутка. И между нами вообще ничего не было! Нет, ну с тобой просто невозможно находиться за одним столом!

— А в одной постели?

— Это еще можно.

— Тогда чего же мы ждем?

— Когда ты исправишься.

— Снова поцеловать?

— Хватит. Закончим ужин. По-семейному.

Очевидно, она тоже считала этот вопрос решенным. Но закончить ужин на этой ноте не удалось. У Иры зазвонил мобильный телефон, она посмотрела на определившийся номер, пожала плечами.

— Не знаю, кто такой.

— Тогда и не отвечай.

Но она все же нажала на кнопку соединения с абонентом, а когда услышала, кто это, рассеянно кивнув Петру, ушла в соседнюю комнату.

Прошло минут пятнадцать. Муромцев пил коньяк, курил сигареты, смотрел в окно. Разговор у Ирины, судя по всему, был очень важным, когда она появилась вновь, лицо ее выражало целую гамму чувств. Сразу и не определишь, каких.

— Извини, Петя, я должна некоторое время побыть одна, — сказала Ирина.

— Мне уйти?

— Нет, что ты! Я сама выйду ненадолго на улицу, пройдусь, подышу свежим воздухом. Здесь так накурено!

— Скажи только — и я вообще брошу.

— Не надо, Валентин тоже дымил. Я уж привыкла. С вами бороться бесполезно. Да я и сама иногда покуриваю. Дай мне с собой твоего «капитана».

Он протянул ей пачку сигарет и зажигалку. Вышел вместе с ней в коридор. Помог набросить на плечи шубку, Ирина выскользнула за дверь.

Тут и у него зазвонил мобильный. Это был старший лейтенант Кузнецов, с прослушки.

— Чувствую, Серега, тебе удалось кого-то выловить в мутной водице радиоэфира, — произнес Муромцев. — Наконец-то! Какие новости? Тортошин объявился?

— Нет, другой. Помните, мы пытались отследить звонки с сим-карты Егоршина?

— Ну.

— Она была уничтожена, это зафиксировано операторами. Но четыре часа назад кто-то зарегистрировал на паспорт Егоршина и подключил новую сим-карту. А полчаса назад она заработала. Затем, после разговора с абонентом, тотчас же была ликвидирована. А хотите знать, откуда и кому был произведен звонок?

— Догадываюсь. Но говори уж.

— Я вычислил по электронной схеме. Это район Вологды, город Кириллов. Точнее назвать не могу.

— И не надо. Уже все ясно. Этого достаточно, спасибо.

— А кому звонили, неинтересно?

— Ирине Будановой.

— Точно. Вы прямо ясновидящий.

— Скоро я ясноспящим буду. И ты, давай сворачивай свою деятельность и иди отдыхать. Завтра мы сами нашего странника навестим.

— А Тортошин как же?

— Он в эфире не появится. Скорее всего, больше никогда.

Тут в коридоре хлопнула дверь, и Муромцев отключил сотовый. Интересно, скажет ли ему Ирина об этом звонке или нет? Вот и проверим ее честность.

Сейчас она выглядела более спокойной, умиротворенной. Видно, обдумала что-то и решила. Но ничего объяснять не торопилась. А Муромцев и не настаивал. Налил ей текилы, а пустую бутылку коньяка повертел в руке.

— Есть еще одна, — сказала Ирина. — Будешь?

— Пожалуй, хватит. А впрочем, доставай.

— За твоей спиной, в серванте.

Пока Петр открывал «Ной», она внимательно смотрела на него, будто старалась запомнить черты лица. Но потом вдруг улыбнулась и сразу повеселела.