Александр Трапезников – Из тени в свет; Очередное заблуждение (страница 20)

— Рассказывай, Катя, — произнес Федосеев.

Муромцев уселся на вращающийся стул, окинув взглядом кабинет. На столе и по полу были разбросаны бумаги, сейф открыт, монитор компьютера светился.

— Я ничего не трогала, как все было, так и осталось, — сухо и четко начала секретарша. — Когда увидела этот погром, а я прихожу на десять минут раньше Алексея Сергеевича, то сразу же позвонила ему. Потом мы вместе стали смотреть, что могло пропасть.

— И что же пропало?

— Ничего.

— Это понятно, — пояснил Федосеев. — Вынести-то все равно нельзя. Только запомнить, намотать на извилины. Но зачем было устраивать такой бардак? Или в спешке, или…

— Намеренно, — досказал Муромцев. — Чтобы обозначить себя. Дескать, не дремли, мы тут, рядом, за твоей спиной. Рука Профессора. Ну, дальше!

— Директору я ничего пока не сообщал. Коллегам по лаборатории тоже, чтобы не нервировать. Только тебе.

— И правильно. С Фуфановым мы позже поговорим. А кто ночью работает?

— Ограниченный круг, вторая смена, чтобы только поддерживать в некоторых экземплярах жизнеобеспечение. Ну и так, по мелочи, для непрерывности процессов в экспериментах. Человек десять, не больше. Вот список, — Федосеев протянул Муромцеву листок бумаги.

— А что у тебя хранилось в сейфе?

— Самые последние результаты исследований. В компьютере — тоже.

— А пароль пользователя, конечно же, всем тут известен?

— Ну а как ты думаешь? Многие из сотрудников имеют к нему доступ. Все стекается ко мне, но им порой необходимо вновь и вновь обращаться к полученным данным. А я часто в отъезде.

— Стало быть, — сделал вывод Муромцев, — никакой необходимости во вскрытии компа не было.

— Но сейф имеет электронный код, — напомнила Катерина. — А его знают только Алексей Сергеевич и я.

Петр Данилович встал, подошел к сейфу, начал осматривать замок и клавиши.

— А что ты себе биометрический не поставишь? — спросил он.

— Дорого, — отозвался Федосеев. — Думаешь, тут миллионеры? Приходится экономить. А потом, мы порой без перчаток работаем, руки грязные, порезы бывают случайные, вот тебе и риск неудачной идентификации. Сиди потом перед закрытым сейфом.

Муромцев закончил осмотр и уселся на облюбованный им стул. Повращался.

— Когда ты последний раз менял код?

— Когда? Да лет пять назад.

— А надо бы, из соображений безопасности, каждый год. Посмотри на клавиши.

Алексей взглянул.

— И что?

— А то, что они затерлись. Именно те цифры, на которые ты часто нажимал. Даже я с ходу могу назвать твою секретную комбинацию: 817. Верно?

Федосеев только развел руками.

— Кто уходил из кабинета последним? — продолжил расспрашивать Муромцев.

— Я, — ответила секретарша.

— Мы же с тобой вчера допоздна в «Элефанте» сидели, — напомнил Федосеев.

— А дверь я заперла на ключ, — добавила Катерина.

— Ну, замок там вообще детский. Ладно, список твой я проверю, а пока пошли к Фуфанову.

…Пока они поднимались на лифте в директорский кабинет, Муромцев сказал:

— Подготовь мне, Леша, краткий медико-биологический анализ голубой крови. Не всякую историческую лабуду, а конкретно: симптомы, наследственность, вирусология и все прочее. И возможность заражения. Если она есть.

Федосеев кивнул и услышал еще один неожиданный вопрос, совершенно не имеющий отношения к делу:

— А чего это ты к Ирине приставал? И попыток своих не оставляешь. Все не уймешься?

— Уже успела пожаловаться? Быстро же нашла себе нового защитничка. Неужели съестное, как говорил Гамлет, с поминок на свадебный пир пошло? А насчет попыток — много о себе воображает.

— Ну, ты, любитель Шекспира, лучше бы Островского читал. У него в пьесах много про таких, как ты, ловеласов.

— Да и ты ведь, Петя, не больно-то патриотичен, если поглядеть. Движок у тебя от «Дженерал моторс», пистолет австрийский, костюм итальянский, туфли немецкие.

— Это такая светомаскировка. Отвечай по существу.

— Да просто пьян был. А что, нельзя?

Муромцев, подумав, согласился:

— Можно. Я бы на твоем месте, наверное, так и поступил.

Директор Института биологии и генетики был неприятно удивлен, увидев Муромцева.

— Опять ты? — недовольно буркнул он, отложив глянцевый журнал: — Я-то думал, ты уже давно во всем разобрался. А сейчас что?

— Да пустяки, — отозвался Петр Данилович, усаживаясь без приглашения в кресло. — Меня по-прежнему волнует только одно: каким образом злоумышленники узнали код твоего сейфа и сделали слепок с ключа?

— А я-то почем знаю?

— Ну, допустим, сам слепок с помощью стоматологической пасты или термостойкого герметика сделать не сложно. И быстро, особенно, если хозяин ключей — любитель чужих женских подушек и дармового виски. А сам при этом — в траву. Но меня твоя дама интересует во вторую очередь. Хотя и ею, конечно, придется заняться. Ради профилактики и ее связей с фигурантами дела. Но позже. А сейчас времени мало.

— Чего ты хочешь, Муромцев? Чего пристал? — сердито бросил Фуфанов.

— Хочу, чтобы ты со мной поделился секретом: кому выболтал код? Клавиши на замке у тебя в порядке, следишь. А вот за языком — вряд ли. Колись быстро.

— Да что ты себе позволяешь? — директор начал подниматься из-за стола. — Да ты знаешь, что я — зять Минобрнауки?

Нескладно получилось. И совсем не страшно.

— Зять всего министерства, что ли? — усмехнулся Муромцев. — Смотри, Фуфан, могу ведь и в репу дать. Ради пользы следствия.

Федосеев с улыбкой наблюдал за этой сценой. Директор как-то сник, сдулся. Наверное, решил, что лучше сказать правду, все равно не отвяжется.

— Понимаешь, Петр, было. Но это — своя, ты сам ее хорошо знаешь.

— Продолжай, — насторожился Муромцев.

— Я вообще-то смутно помню, корпоратив у нас был. Месяца полтора назад. Не здесь, разумеется, а в музыкальном пабе «Гластонбери», на Дубровке. Наши сотрудники пришли, как водится, с женами. А я на нее еще в университете глаз положил.

— Кто она?

— Ирина Буданова.

Муромцев переглянулся с Федосеевым. Потом спросил:

— Зачем это ей?

— Да все в шутку было, легкий флирт, — ответил Фуфанов. — Ну, Валя Егоршин к тому времени был уже изрядно пьян, все остальные тоже. Я и увел Ирину за сцену, — продолжил директор. — А там целоваться стали.

Федосеев подумал, увидев словно окаменевшее лицо Муромцева, что вот сейчас-то Фуфанов и дождется «в репу». Но обошлось. Подполковник только спросил:

— Она сама попросила тебя назвать код сейфа?

— Не помню. Я уже совсем распалился, а она говорит: «А что ты можешь ради меня сделать?» Я отвечаю: «Да хоть из окна прыгнуть». «Тут первый этаж». «Ну а чего ты хочешь?» «Дай, подумаю». Потом со смехом спрашивает: «Что бы такого с тебя взять, чтобы ты потом очень об этом пожалел?» И тут, то ли она, то ли я придумали: код сейфа. Это ведь почище любовных слов будет. На мне ответственность. Мало не покажется. Но я, ни тогда, ни сейчас не думаю, что Ирине это было всерьез зачем-то нужно. Просто игра такая.