Александр Трапезников – Из тени в свет; Очередное заблуждение (страница 22)

— Так ведь через две недели Новый год.

— Да, но этот павильон рядом с салоном красоты. Неслучайно Боксер назначил место встречи возле детишек. А что это еще за аттракцион у входа?

Муромцев смотрел через стеклянную стену на громогласно зазывающих в магазин переодетых рекламщиков и резвящихся вокруг ребятишек.

— Обычная акция. Сказочные персонажи. Санта-Клаус со своими помощниками. Эльфы, тролли, белый медведь, феи.

— А кто это с длинными ушами и голубой бородой?

— Точно не знаю, кажется, его зовут Дудли. Близкий родственник эльфов. Только поподлее будет.

— И с перебитым носом. И ведет себя слишком уж весело, а поглядывает на Чекасина. Выдвигайтесь туда.

— Понял.

Дудли тем временем украдкой взглянул на часы и, отделившись от праздничной толпы, неспешно направился к салону красоты. Муромцев встал из-за столика и выбрался из кафе. Нащупал за брючным ремнем «глок». До колонны, возле которой стоял Чекасин, было метров десять. За остроухим троллем двигались Родионов и Отрошенко. Навстречу им и с боков — Маркарян, Трынов и Капустин. Кареев и Холмогоров контролировали ситуацию чуть поодаль. Капкан должен был вот-вот захлопнуться.

Но тут произошло нечто непредвиденное. Позади Муромцева в зоне фаст-фуда раздался оглушительный хлопок. Повалил желтый дым. Затем — еще один, возле павильона оргтехники. И третий, с интервалом в несколько секунд — у входа в Пассаж. Тотчас же началась паника. Кричали и забегали все вокруг, пытаясь выбраться из замкнутого пространства.

Муромцев сразу сообразил, что в урнах были заложены не бомбы, а, скорее всего, взрывпакеты с таймером или светошумовые гранаты с сопутствующими дымовыми элементами. Создалась очень удобная для Дудли-Боксера ситуация. Он вытащил из-под полы камзола пистолет, но выстрелить в Чекасина не успел. Муромцев опередил. Пуля попала троллю в правое предплечье, он выронил оружие.

Через полтора часа, после оказания медицинской помощи, начался допрос. Присутствовали, кроме самого Муромцева, полковник Тарута, Кареев и Холмогоров. Позже к ним присоединился Сургутов. Первоначально на все вопросы Боксер отвечал одной фразой:

— I don’t understand!

В конце концов, всем это надоело.

— Don’t do that, fake you! — резко сказал Муромцев. — Заткнись и слушай. Чекасин уверял, что если у тебя и был в разговоре с ним какой-то акцент, то хохлацкий. Не строй из себя выпускника Оксфорда. Ты же бандеровец?

— Да я его знаю, — добавил Холмогоров. — Он беркутовцев жег. А если копнуть глубже, то наверняка и снайпером у Парубия сидел. А потом в Славянске детишек насиловал. Сейчас пальчики его пробьют, принесут, и все ясно станет.

— А затем, наверное, успел драпануть и подался в частную военную компанию США типа «Блэкуотер», которая там всем заправляла, — предположил Тарута.

— Таким ценным мясом ЦРУ не бросается, — согласился Муромцев. — Да и «суперган» у тебя, в просторечье «беретта», от американских рейнджеров. Более того, ты сдуру или от радости, что попал к своим — сбылась мечта идиота, — сделал себе на груди татуировку морского котика. Рядом с трезубцем и фашистской свастикой.

— Но учти, — подхватил Кареев, — по международным нормам, такие, как ты, шушкевичи недорезанные, военнопленными не считаются. И на них правила Международного Красного Креста не распространены.

— Так что даже врачи без границ тебе не помогут, а америкосы попросту открестятся, — заключил Муромцев и взглянул на Кареева. — Только не Шушкевич, Леня, а Шухевич.

Тут как раз вошел Сургутов, в генеральской форме. То ли это произвело на Боксера впечатление, то ли что другое, но он заговорил по-русски:

— Ладно. Майдан — дело прошлое, и снайпером я не был. А в Луганске воевал подневольно, за это меня судить нельзя, права не имеете.

— А никто тебя судить и не собирается, — с ходу включился генерал. — Тебя просто пристрелят.

— Я лично, — пообещал Муромцев. — За «Беркут». А еще лучше — к ним в Крым и отправим.

— Не надо, — поспешно возразил Боксер.

— Тогда отвечай на вопросы, — сказал Сургутов. — Начинай, Петр.

Муромцев мельком взглянул на часы: половина одиннадцатого. Ирина его уже давно ждет, свадебный ужин из «Праги» остывает, свечи гаснут. Вдова-невеста начинает рыдать. Или хохотать? Ну и черт с ней.

— Тортошин, — произнес Муромцев всего одно слово.

— I don’t know, — вновь начал Боксер, видно, подзабыв с перепугу, что в иностранца уже отыграл.

— Вот дурной-то! — усмехнулся Тарута.

Муромцев повторил:

— Профессор Тортошин, Илья Гаврилович. Ты имеешь с ним прямые контакты?

Боксер отрицательно покачал головой.

— А как же ты тогда выполняешь его указания? Не молчи. Чего ты боишься?

— А ты как думал? — выдавил из себя наконец тролль. Сейчас он был уже без бороды и длинных ушей, но все еще в разодранном маскарадном камзоле, с перевязанной рукой и в деревянных тупоносых башмаках.

— Думать тебе надо, — ответил Муромцев. — Так как ты выходишь на связь с Профессором?

— Тортошин везде, — отозвался Боксер. — Даже сейчас, здесь. И он… нигде.

— Ты издеваешься над нами, что ли? — возмутился Тарута.

— Нет.

— Тогда рассказывай.

— Схема такая… — начал загнанный в угол тролль.

Говорил он сбивчиво, путая порой английские слова с мовой, запинался, потел. Иногда надолго замолкал, опасливо оглядываясь. И как-то быстро растерял всю свою наносную «голливудскую» крутизну. Превратился из злобного Дудли в обычного скудоумного хуторского парубка. Во время его записываемой на видеокамеру речи Сургутову принесли распечатку из базы данных.

— Осипенко Мыкола, — проговорил генерал для сведения остальным, — стрелял и жег людей в Доме профсоюзов в Одессе. Вот какой «коктейль Молотова» нам попался. Давненько искали.

— Они сами себя сожгли! — поспешно откликнулся Боксер.

— Об этом после, не отвлекайся, за Одессу и Донбасс ответишь, — сказал Муромцев. — Продолжай по Тортошину. О его исследованиях, все, что знаешь. Хотя, ты тут мало что смыслишь. Но что-то Профессор тебе и всем остальным, Гриневу и Чохову, непременно говорил или показывал, чтобы явить ужас во всей его красе. Повязать этим.

— Не Профессор, — возразил вдруг Осипенко. — Хадсон. Дональд Ли Хадсон.

— Кто такой? — спросил Сургутов.

— Партнер Тортошина из трансконтинентальной корпорации «Blue light».

— «Голубой свет» — это одно из структурных подразделений АНБ, — пояснил Муромцев. — Хотя сейчас, судя по всему, уже само Агентство национальной безопасности является филиалом «Blue light». Там сам черт ногу сломит, кто из них главней, но верховодят те, кто неизменно находятся в тени.

— Рептилоиды, — усмехнулся Кареев. — Дальше, Мыколка.

— Хадсон меня и привлек для оказания технически-силовой поддержки Профессору. Но с ним самим я виделся всего пару раз. Я просто исполнитель.

— Сколько вас еще, таких «исполнителей»? — задал вопрос Тарута.

— Много. Всех не знаю.

— Называй кого вспомнишь, — потребовал генерал.

— И любую деталь, связанную с Мориарти, — добавил Муромцев.

— С кем-кем? — неподдельно удивился Осипенко.

— Ах, да! Ты же малограмотный, Конан Дойля наверняка не читал, — произнес Петр Данилович. И повысил голос: — С чертом из табакерки! Теперь ясно?

— Понял… понял…

ГЛАВА 9. ИЗ ТЕНИ В СВЕТ И ОБРАТНО

К Ирине Муромцев не поехал, отправился к себе домой, а когда она позвонила в первом часу ночи, коротко сказал:

— Извини, занят.

И больше ничего объяснять не стал. А пока занялся папкой Тортошина, куда добавил и стопку бумаг, оставленных в свое время Ильей Гавриловичем у соседки. Просмотрел все уже не столь предвзято, как прежде. Вкупе с той «макулатурой», которую Кареев раздобыл у Марьи Ивановны, а также с «таинственными зеркалами» и многим другим, — все это имело пока еще невыявленную связь с лабораторными исследованиями Профессора. Пусть косвенную, не важно.

И рептилоиды с голубой кровью, и биологическое оружие, и поиски бессмертия, и воскрешение мертвых, и загадки прошлых веков, и все-все-все — от сотворения мира до наших дней, служило какой-то логической, даже с точки зрения божественного смысла, цели в будущем. Илья Гаврилович эту цель, похоже, обнаружил. А ему, Муромцеву, нужно теперь только пройти по его следам.

За чтением и разбором бумаг он провел полночи, что-то подчеркивая желтым фломастером и откладывая в сторону, справа от себя, что-то клал слева, дабы вернуться позже, а что-то просто бросал на пол, чтобы не мешало в дальнейших умозаключениях. А в третьем часу ночи вновь перечитал.

Потом сел за компьютер и сгруппировал все прочитанное в отдельный файл, сделав распечатку для генерала Сургутова.