Александр Тордо – Тайна пропавшего медальона (страница 9)

– От чего он умер?

– Наезд. Водитель с места аварии скрылся. Дело так и осталось нераскрытым. Я поручил поднять архив.

– Что и никаких следов? – Дмитрий отметил, что Михаил очень неформально отнесся к просьбе Ниночки.

– Это, как раз и есть самое странное. Наезд произошел среди бела дня в самом центре города, где камеры просматривают каждый сантиметр.

– Ну, может быть в 2003-м видеонаблюдение еще не было развито так, как сейчас?

– В целом, конечно, о современном уровне контроля тогда могли только мечтать, но место, где произошла трагедия, находится недалеко от городских органов власти. В общем, камеры там были. Только за некоторое время до аварии все, как одна, вышли из строя.

– Странное стечение обстоятельств, – усмехнулся Горский.

– Более чем. У меня сложилось подспудное впечатление, что это было похоже на послание. Свидетели тоже ничего толком не рассказали. Сообщили только, что автомобиль был черным иностранным внедорожником.

– А его хотя бы искали?

– Искали, но без успеха и, судя по всему, без особого рвения. Во всяком случае, сверху никто явно не давил.

– И родная контора ветерана не вмешивалась?

– Нет. Никаких следов я не увидел. Следователь, который вел это дело, уже лет семь как на пенсии. Но мы с ним договорились встретиться завтра во второй половине дня.

– Что еще вам удалось узнать в Росреестре?

– Судя по записям о прописке граждан, Иван Георгиевич Богомолов появился в нашем городе из Ленинграда в 1958 году. Тогда ему была выделена двухкомнатная ведомственная квартира на улице полковника Сафронова. Бывал ли он здесь раньше, не знаю.

– Михаил, вы оказали мне большую услугу, я ваш должник, – сказал Дмитрий, – а теперь, коллеги, я оставлю вас. Думаю, вам есть о чем поговорить, да и мне нужно отдохнуть. Ниночка, завтра в восемь встретимся за завтраком!

* * *

Они попрощались. Горский поднялся к себе в номер, а Ниночка и Михаил решили пройтись по вечернему городу. Они направились в сторону Рыбной деревни. Несмотря на то, что в этих местах весна еще только вступала в права, уличные музыканты уже заняли свои позиции на набережной. Ниночка прислушалась к какой-то явно старинной мелодии. Она уже где-то слышала этот средневековый мотив, но не могла вспомнить.

Михаил пригласил ее поужинать. Они выбрали небольшой ресторанчик, в котором, по словам Михаила, готовили отличные клопсы из оленины. Клопсы оказались отварными тефтелями из оленьего фарша с добавлением анчоусов и подавались в особом сливочном соусе с каперсами. Это достаточно архаичное блюдо вошло в меню местных жителей еще в шестнадцатом веке. По преданию, сам Кант любил эту народную еду. На закуску им принесли строганину из пеламиды. Рыбная строганина – довольно распространенное угощение на балтийском взморье, но если все делают ее из рыбы семейства сиговых, то калинградцы предпочитают пеламиду, рыбу из – скумбриевых. Все это кулинарное великолепие друзья запили крафтовым пивом.

Девушка любовалась рекой с красивым, она бы даже сказала итальянским, названием Прегола.

– Нина, можно задать тебе профессиональный вопрос? – спросил Михаил.

– Конечно.

– Как-то странно, что Генеральный консул лично приехал в не самый большой российский город по такому поводу как внезапная смерть соотечественницы. В этой истории есть какой-то скрытый смысл?

– Я и сама не знаю. Дмитрий Алексеевич мне пока не говорил ничего сверх того, что тебе уже известно.

– Странно.

– В прошлом году перед Рождеством в Италии была раскрыта банда торговцев людьми. В ее деятельности оказались замешаны наши граждане. Это было громкое дело. Оно и до сих пор не закончено. Еще предстоит судебное разбирательство. Представляешь, россияне участвовали в таких серьезных преступлениях! Мало того, что сам факт вызывал ощущение досады и стыда, так еще и пресса сорвалась с цепи. Русская мафия стала ключевым персонажем на страницах газет и в выпусках новостей.

– Этим ты меня не удивила. По долгу службы мне приходится сталкиваться с очень серьезными преступлениям. Вплоть до каннибализма. Так что опыт подсказывает, преступность – интернациональна, и некоторые наши соплеменники в этом смысле мало чем отличаются от заграничных братков.

– Я понимаю. Но как дипломаты, мы рассматриваем эту проблему под другим углом. Наша задача – помогать всем россиянам, независимо от их рода деятельности. Дмитрию Алексеевичу тогда удалось спасти похищенного русского ребенка, перевести его отца в статус свидетеля, обеспечить семье государственную защиту. Он смог изменить настроения прессы. А это было совсем непросто.

– Интересная у вас работа.

– Да. В процессе мы встречаем много интересных людей, и это – хорошая компенсация за общение с теми, кто нам не нравится. Тогда наш консул подружился с начальником полиции Триеста, в котором, собственно, все и произошло. Накануне они с женой поехали туда провести выходные, а оказались в центре нового расследования.

– Ниночка, что мы все о работе и о работе, а как ты сама поживаешь?

– В общем, хорошо. Уже третий год живу в Италии, служу в консульстве, ну, ты уже знаешь. Мне нравится. Нравится страна, люди, история, архитектура, природа, культура, еда, климат. Все вокруг очень красиво. Даже самая мелочь. Это единственное, к чему я никак не могу привыкнуть. Каждый раз, сталкиваясь с эстетикой простых бытовых вещей, типа крючка для сумки или электрического чайника, я не перестаю удивляться. Порой мне кажется, что для итальянцев красота в предмете – это такой же элемент функциональной нагрузки, как, собственно, его предназначение.

– А как ты сама?

– Все по-прежнему. Живу одна, да Алина тебе, наверное, говорила.

– Говорила.

– Миша, а ты как? У тебя уже сын без пяти минут школьник.

– Сын – прекрасно. Любопытный, неунывающий мальчишка. Правда, склонен к излишнему спортивному риску, но тут уж ничего не поделаешь. Такой характер, – Михаил задумался. – А вот с женой не сложилось. Разводимся.

– Может еще все срастется?

– Нет. Это не спонтанное решение. Мы уже несколько раз пробовали, в том числе и ради сына, но, когда сердце не лежит, разбитую вазу не склеишь. Так что я снова свободен, – Миша посмотрел на Ниночку так, как будто всех этих лет не было, а его чувства к ней не прошли.

– Миша, не начинай, – она ощутила, что в их отношениях что-то изменилось.

– Да ладно, Нина, ты ведь знаешь, что я в тебя влюбился с первого взгляда. Помнишь наше знакомство?

– Конечно. Мы с Алинкой тогда прилетели в Калининград на Новый год, а мой чемодан пропал. Вот было горе.

– Помню, конечно. Помню, как ты вышла к столу в Алинином платье как оперная дива.

– И то, как помню. Что мы только не делали, чтобы приподнять подол, Алина ведь выше меня на целую голову, да так ничего и не получилось.

– А мне понравилось. Из-за того, что платье было длинным, ты выглядела самой нарядной.

– Возможно, – Нина засмеялась, – только чувствовала себя не в своей тарелке.

Нина и Михаил решили пройтись после ужина. Ночной Калининград еще больше понравился ей. По Медовому мостику они прошли на остров Канта, полюбовались кафедральным собором. Грандиозное сооружение в стиле балтийской готики – главный символ города. Изначально с четырнадцатого века и до самой реформации этот собор принадлежал католической общине. Впоследствии он стал главным лютеранским храмом Пруссии. В настоящее время здесь музей и концертный зал, в котором расположен уникальный по своим характеристикам и масштабам орган.

В результате британских бомбежек 1944 года Кенигсберг, в целом, и собор, в частности, очень сильно пострадали. Погибло большое количество мирных горожан. После Второй мировой войны орган восстанавливали немецкие мастера. Его технические характеристики остаются непревзойденными до сих пор.

В Профессорском склепе около северо-восточной стены находится могила Иммануила Канта. И хотя сам храм имеет исключительно светское предназначение, в одной из часовен отправляют службу православные, а в другой – протестанты.

Холодало, но старым друзьям не хотелось расходиться, они направились в Амалиенау, побродили по кварталу типичной немецкой архитектуры конца девятнадцатого-начала двадцатого века. Остановились около дома, в котором с 1872 года и до настоящего времени жила семья Бесселей, и в котором они праздновали тот памятный Новый год. Только до войны Бесселям принадлежал весь дом, а сейчас – небольшая квартира на втором этаже. Михаил попробовал пригласить Нину к родителям, но она засмущалась и, сославшись на позднее время, отказалась.

* * *

Горский решил собрать воедино известные на данный момент факты. Он открыл ноутбук, создал новую папку, долго думал, как ее назвать, и остановился на нейтральном «Тайна пропавшего медальона».

«Объект поиска, – написал он, – русский лейтенант, позывной Адриано. Имя и фамилия неизвестны. Впервые появился в лагере Ризиера ди Сан-Сабба осенью 1943 года. Бежал, влился в ячейку отряда Гарибальди, в которой сражалась Клаудия Дзиани.

Был на хорошем счету у итальянских партизан, отличался особой дерзостью и бесстрашием. Влюбился в Клавдию, которая ответила ему взаимностью. Весной 1944-го загадочно исчез. С тех пор никто ничего не слышал о нем, никто не видел тело, никто не знал, что и при каких обстоятельствах с ним на самом деле произошло».