Александр Тордо – Тайна пропавшего медальона (страница 10)
«Свидетель – Клаудия Дзиани. Партизанка, связная, возлюбленная Адриано и мать его сына Адриана. Считает, что в отряде был предатель».
«Жертва – Глафира Сергеевна Соколова. Россиянка из Калининграда, скоропостижно скончалась в музее Ризиера ди Сан-Сабба. Сумочка с документами и неизвестно с чем еще была украдена в момент или сразу перед смертью. Накануне обращалась в Городской архив Триеста за адресом Клаудии Дзиани. Как связано похищение сумочки с гибелью женщины? Зачем она искала адрес Клаудии?»
«? – Анна Сергеевна Богомолова. Вдова засекреченного отставного комитетчика, фронтовика Ивана Георгиевича Богомолова. Старшая сестра Глафиры Сергеевны Соколовой».
«? – Клавдия Ивановна Богомолова. Дочь Анны Сергеевны и Ивана Георгиевича. Была категорически против поездки тетки в Италию. Почему?»
«? – Иван Георгиевич Богомолов. Засекреченный полковник госбезопасности в отставке. Прибыл в Калининград в 1958 году по службе. Что входило в его обязанности – неизвестно. Погиб в результате наезда (!) автомобиля в 2003 году. Злоумышленник с места преступления скрылся. Дело осталось нераскрытым. В момент наезда все видеокамеры оказались неисправны. Убийство?»
«? – доктор Моретти, директор музея Ризиера ди Сан-Сабба. Погиб в результате наезда (!) автомобиля в 1976 году. Убийство? Почему он соврал доктору Доретти о том, что передал медальон с шифровкой в городской архив? Или солгали в архиве?»
«Медальон Адриано. Медальон Адриано с рисунком головки Клаудии и шифровкой (?) оказался в концлагере Ризиера ди Сан-Сабба после исчезновения Адриано. Значит ли это, что русский лейтенант повторно попал в лагерь? Или реликвия Клаудии досталась кому-то постороннему, кто, в свою очередь, попал в лагерь? Или она оказалась там еще по какой-то причине?»
«? – утраченная шифровка. Что в ней могло содержаться? Кому и от кого она была написана?»
Он пока не знал, как эти люди связаны между собой, но теперь был уверен, что визит Глафиры Сергеевны в Италию и история Клаудии Дзиани пересекаются между собой. И то, что их объединяет, теряется в глубине десятилетий. Надо попросить Умберто уточнить, нашли ли тогда человека, который лишил жизни директора музея. Он решил не откладывать и немедленно написал своему итальянскому другу.
ГЛАВА 6. БИНГО
Утро выдалось хмурым. Накануне Горский долго не мог уснуть, крутил в голове версии, строил предположения и совсем уж невероятные догадки. Единственным результатом этих ночных детективных упражнений стали головная боль и желание подремать еще часок. Однако он не стал расслабляться. Контрастный душ завершил утреннюю рутину так, что в зал для завтраков он спустился в отличном настроении и полной «боевой» готовности.
Ниночка уже была там. Она пила кофе, в пиале перед ней аппетитно переливался желтыми и оранжевыми красками фруктовый салат с йогуртом. Горский подумал, что фруктового салата ему будет явно маловато и заказал омлет. Они обменялись приветствиями.
– Как провели вечер? – спросил Дмитрий.
– Прекрасно, – искренне улыбаясь, ответила Ниночка. – Прогулялись по набережной, сходили в Рыбную деревню, прошлись по Амалиенау. Дмитрий Алексеевич, а вы раньше бывали в Калининграде?
– Как-то мельком, – неопределенно ответил он.
– Тогда я попрошу Михаила, чтобы он непременно показал вам город и рассказал о нем.
– С удовольствием присоединюсь к такой эксклюзивной экскурсии. Кстати, а как будем добираться до Богомоловых?
– В половине девятого нас будет ждать Мишина служебная машина, – Ниночкины щечки порозовели.
* * *
Вопрос Демидовой разбудил в нем воспоминания. Надо сказать, довольно неприятные воспоминания. После окончания второго курса они с армейским другом Генкой Селивестровым решили поехать на море. Долго выбирали, считали бюджет и пришли к выводу, что, как ни крути, самым оптимальным направлением будет Калининград.
Студенты купили билеты на фирменный поезд «Янтарь». Ехать пришлось около суток, но дорога показалась легкой. Их попутчицами оказались студентки-исторички из МГУ. Они быстро познакомились, спели кучу любимых песен. Да так мастерски, что к концу маршрута им подпевал весь плацкарт. Каникулы начинались лучше, чем можно было предположить.
Одна из девушек, очень симпатичная, но слегка надменная латышка Милда с первого взгляда понравилась Гене. Студент литературного института, он с ходу очаровывал московских красавиц, но при виде Милды все его красноречие испарилось. Гена смущался, заикался и внезапно замолкал.
Милда, тем временем, была занята исключительно собой, а конкретнее – поисками сокровищ Янтарной комнаты. Она пребывала в полной уверенности в том, что в конце войны немцы не успели вывезти это чудо света и спрятали его где-то в подземельях Кенигсберга, теперь – Калининграда. Путем упорных изысканий и сложных логических выводов она даже составила карту, на которой отметила, где следует искать входы в интересующие ее подземные схроны.
Милда рассказывала им, что в период оккупации Янтарная комната находилась в Королевском замке в Кенигсберге, и она совершенно точно не сгорела. Дмитрий подтрунивал над латышкой, дескать, целые институты искали и ничего не нашли, а ты надеешься справиться одна. Слово за слово они договорились до того, что помощь таких рыцарей, как Гена и Дима, ей точно не помешает.
Горский видел, что его друг будет делать все, что скажет Милда, а программу их каникул с этого момента будет определять только она. Теперь, сорок лет спустя, это выглядело наивным мальчишеством, а тогда они без раздумий последовали за своей новой подругой.
Вечером следующего дня студенты встретились около старого порта. На троих у них были два фонарика, моток веревки, перочинный нож, компас, бутылка воды и три бутерброда с колбасой. Одна из отмеченных на Милдиной карте точек действительно оказалась входом в подземелье. Правда для того, чтобы туда попасть, им пришлось разгрести кучу строительного мусора, макулатуры и еще черт знает чего.
В конце концов путь был открыт. Команда новообращенных диггеров двинулась на поиски приключений, однако уже минут через двадцать они столкнулись с тем, что вход в тоннель разветвляется на несколько направлений. Никаких подсказок у них не имелось, темнота и непривычная замкнутая среда искажали восприятие, поэтому решение принимали по наитию. Гена предложил закрепить конец веревки, чтобы по ней можно было вернуться назад. Впоследствии это их спасло.
Медленно, стараясь не оступиться, они двигались по узкому подземному коридору. Дмитрий шел первым, Гена за ним, Милда замыкала. Внезапно тоннель стал расширяться, увеличиваться в размерах, и они очутились в правильной формы прямоугольном склепе. С потолка монотонно капала вода, на полу валялись чьи-то кости, пахло плесенью и мышами. Луч фонарика метался по помещению пока не остановился на северной стене, около которой неизвестные люди из предметов военной техники и оружия сложили что-то похожее на уродливый алтарь. Саму стену украшала пентаграмма.
Горский обернулся. Обескураженный Генка таращился на свидетельства сатанинского культа. Или это была чья-то глупая шутка? А вот Милды рядом с ним не было.
– Милда? Милда? Где ты? Беги скорее сюда? – парни наперебой звали свою новую подружку.
Ответа не последовало.
– Кончай шутить! Мы тут такое нашли! – кричали они.
Но Милда исчезла. Искала полиция, искали энтузиасты, они с Генкой еще несколько раз спускались в подземелье в надежде найти следы девушки. Тщетно. Приехали ее родители. Потом к этому делу подключились комитетчики, но и им как будто не удалось пролить свет на эту историю. Таинственный алтарь внезапно пропал. Прокатилась волна арестов в среде черных копателей. Дело наглухо засекретили.
Дмитрий, как и его лучший друг Гена, до сих пор испытывал чувство вины за пропажу девушки и разговоров на эту тему избегал. Он не раз убеждал себя в том, что если бы они не были такими легкомысленными, если бы подключили к поискам Янтарной комнаты профессионалов, если бы и если бы, то, возможно, Милда и сегодня была бы с ними.
* * *
Как и было обещано, у входа их ждал автомобиль. Молодой водитель был не по возрасту деловит и немногословен. Лишних вопросов не задавал, не суетился, вел себя с достоинством. Калининградцы все-таки более сдержанные, чем жители метрополии, подумал Горский. Ему было приятно наблюдать за тем, как молодой человек уверенно и аккуратно вел машину по городу. Было видно, что работа ему нравится по-настоящему.
Наконец, они остановились у нужного дома. Это было здание с квартирами улучшенной планировки для советской номенклатуры. В таких обычно выделяли жилье партийным работниками, редакторам газет, высокопоставленным военным, артистам и сотрудникам спецслужб. Ивану Георгиевичу Богомолову в свое время дали здесь четырехкомнатную квартиру.
Странно, подумал Дмитрий, даже с учетом таинственных суперзаслуг больше трех комнат ему не полагалось – семья состояла из трех человек. В Советском Союзе существовали нормы площади на каждого члена семьи и их строго придерживались при распределении жилья. Тем более в Калининграде, который очень сильно пострадал во время войны от бомбежек союзников и где катастрофически не хватало жилого фонда. Дополнительную комнату-кабинет могли выделить только профессору, да и то не каждому.