Александр Тордо – Тайна пропавшего медальона (страница 8)
Немецкая оккупация дала толчок к бурному развитию итальянского Сопротивления. О французском Нина хорошо знала еще со школы, даже несколько фильмов смотрела. А что во время войны происходило в Италии, осталось за границами ее внимания. В 1943-1945 годах в партизанских отрядах Северной и Центральной Италии сражалось около четырехсот тысяч человек, многие из которых заплатили за свободу своей страны собственной жизнью и жизнью своих близких. Бок о бок с итальянцами в Сопротивлении воевало около пяти тысяч советских военнопленных. Бились они с такой яростью и отчаянием, что фашисты даже придумали историю о том, что это специально обученная для борьбы в тылу врага десантная бригада Сталина.
* * *
Ниночка посмотрела на часы. Половина седьмого. Скорее всего Миша сегодня уже не позвонит. Однако она ошиблась. Прокурор Бессель не подвел.
– Нина, это я, – Миша торопился.
– Миша, привет! Удалось что-то узнать?
– Я поручил твой вопрос лейтенанту Анатолию Козлову. Для начала он подготовил справку о Соколовой. Я тебе перешлю ее. Глафира Сергеевна Соколова прописана на Каштановой Аллее в квартире ее старшей сестры Анны Сергеевны Богомоловой. Анна Сергеевна является собственницей квартиры, которую получила в наследство от мужа – ветерана войны, орденоносца, полковника КГБ СССР в отставке – Ивана Георгиевича Богомолова.
– Вот кааак, – сказала Ниночка.
– По поводу отставника ничего сказать не могу. Данные о его профессиональной деятельности до сих пор находятся под грифом «Совершенно секретно».
– Ничего себе! А что же вдова? Удалось с ней поговорить?
– Не то, чтобы очень. Когда Козлов сообщил ей о смерти сестры, Анне Сергеевне стало плохо. Гипертонический криз. Пришлось вызывать скорую. Врачи попросили сегодня ее больше не беспокоить.
– Жаль. Сколько ей лет?
– Восемьдесят. Она на девять лет старше своей погибшей сестры.
– Миша, спасибо огромное! Сейчас доложу руководству. Очень надеюсь встретиться в ближайшее время.
– Хорошего вечера!
Ниночке нужно было срочно связаться с консулом, однако Горский не отвечал. Она подумала о том, что Дмитрий Алексеевич, как всегда, захочет сам разобраться в этом деле. В конце концов завибрировал мобильный. Нина посмотрела на дисплей – консул.
– Дмитрий Алексеевич! Не могла до вас дозвониться.
– Ниночка, простите, был занят. Слушаю вас.
– Дмитрий Алексеевич. Я не стала использовать официальные каналы, это заняло бы дополнительное время.
– И вы, как всегда, решили действовать по-своему.
– Верно. Быстро и эффективно. У меня есть подруга Алина, мы вместе работали над созданием родословных. Вы не подумайте, – смутилась Нина, – не собачьих. На предыдущей работе. С тех пор дружим. Очень дружим. Алинка сама из калининградских немцев, ее семья живет там уже не первую сотню лет. Правда сейчас она работает в Москве, но ее родной брат Миша служит прокурором в Калининграде.
– Ниночка, я не перестаю удивляться вам. В нужный момент у вас находятся связи именно там, где требуется. У вас настоящий талант!
– Дмитрий Алексеевич, вы меня смущаете!
– Ну что вы. Я просто отмечаю ваше уникальное качество. Так что же удалось выяснить вашим друзьям?
– Миша отправил по адресу Глафиры Сергеевны молодого сотрудника. Квартира, в которой зарегистрирована умершая, принадлежит ее старшей сестре Анне Сергеевне Богомоловой. К сожалению, толком поговорить с ней не удалось. Услышав о гибели сестры, она почувствовала себя плохо. Поэтому беседу пришлось перенести на завтра.
– Это вся информация?
– Нет. Муж Анны Сергеевны, который оставил ей в наследство эту квартиру, был участником войны, полковником КГБ СССР в отставке. Но информация о его профессиональной деятельности до сих пор значится под грифом «Совершенно секретно». Вот теперь – все, – Ниночка завершила свой доклад.
– Очень интересно, – Горский на мгновение задумался. – Вот что, Ниночка, запросите посольство о необходимости срочной командировки в Калининград.
– Хорошо.
– Поедем вместе. Так что сделайте запрос и на себя. Заодно навестите старых друзей. Хотелось бы вылететь так быстро, как это возможно.
Дмитрий положил трубку. Несмотря на расследование, которое провела его помощница, вопросов меньше не стало. Наоборот, он чувствовал, что дело засекреченного полковника принесет немало сюрпризов. И не был уверен в том, что ему понравится все, что удастся выяснить.
ГЛАВА 5. КОМАНДИРОВКА В КАЛИНИНГРАД
Во время ужина Дмитрий поделился с полковником всем, что ему удалось узнать, сообщил, что прекрасный уик-энд придется прервать, поскольку он должен срочно вылететь в Калининград. Галочка расстроилась, но Патрисия быстро расставила все точки над «i»:
– Ты, Дима, как хочешь! Нужно в командировку – езжай. А Галочка останется с нами. Галя, ты ведь не против? – Патрисия обернулась к жене консула.
– Нет, не против. Я с удовольствием проведу время с тобой.
– Ну вот и порешали, – удовлетворенно сказала Патрисия.
– Дима, я подброшу тебя на утренний шестичасовой до Милана, – предложил Умберто. – В десять будешь на месте.
Ниночка прислала ему подтверждение командировки из Рима, билеты на поезд и на самолет. Вылет в 14:25 с пересадкой в Минске. Впритык, подумал Горский. Если поезд не опоздает, не задержится в пути из-за какой-нибудь чрезвычайной ситуации, у него останется минут сорок, чтобы собраться.
* * *
На месте они оказались вечером следующего дня. В аэропорту Храброво Горского и Демидову встретил консул представительства МИДа Российской Федерации в Калининграде. Можно было, конечно, не беспокоить коллегу, но служебная этика обязывала. Он отвез их в гостиницу. Ниночка забронировала два номера в отеле «Рэдиссон».
Каково же было удивление Горского, когда в лобби к ним подошел спортивный мужчина лет сорока. Он поцеловал Ниночку в щечку и представился:
– Михаил Бессель, прокурор, – сказал он, – но прежде всего – друг Ниночки.
– Дмитрий Горский, консул.
Мужчины обменялись рукопожатием. Михаил поделился с гостями последними новостями. Утром лейтенант Козлов повторно наведался к Анне Сергеевне. Женщина была крайне расстроена и постоянно твердила, что это именно она виновна в смерти своей сестры. Лейтенант толком ничего не понял, поскольку Анна Сергеевна плакала и никак не могла понять, чего же хочет от нее представитель правопорядка. Единственный вопрос, который ее интересовал, это как забрать тело сестры для похорон.
Козлов уже собирался уходить, когда в квартиру ворвалась дочка Богомоловой – энергичная дама лет пятидесяти пяти – шестидесяти. Клавдия Ивановна Богомолова привыкла контролировать все и всегда. Она быстро представилась и учинила молодому оперу настоящий допрос. Ее интересовало, что именно случилось с Глафирой Сергеевной, при каких обстоятельствах она скончалась, что послужило причиной смерти, как и когда можно будет забрать тело и вещи ее тети.
– Обычные вопросы, которые интересуют родственников в таких случаях, – сказал Михаил, – если бы не одно «но». Лейтенант Козлов обратил внимание на реплику Клавдии Ивановны: «Мама, я ведь вам обеим говорила, что это путешествие добром не кончится. Зачем ворошить прошлое. Все равно уже ничего не изменишь».
– Действительно, странное замечание. Какое такое прошлое эти женщины могли искать в Италии? – Дмитрий невольно высказал беспокоившую его мысль в слух.
– Не знаю и даже не догадываюсь, – ответил Михаил, – но поскольку Ниночка заранее меня предупредила о вашем приезде, я поручил лейтенанту договориться о встрече с женщинами. Они будут ждать вас на квартире Анны Сергеевны завтра в девять утра.
– Отличная работа! Нина сказала мне, что данные о муже Богомоловой до настоящего времени находятся под грифом «Совершенно секретно».
– Да.
– С чем это может быть связано?
– Трудно сказать однозначно. Калининград очень специфический город. Он перешел к СССР по итогам Второй мировой войны. Еще живы некоторые из тех, кто помнит, что он был столицей Восточной Пруссии. Как вы понимаете, не все были довольны таким результатом. Здесь пересекались очень разные интересы, очень разные традиции и очень разные процессы. Вскоре после присоединения к СССР коренное немецкое население было депортировано в Германию. Из без малого четырехсот тысяч немцев, живших в городе до начала войны, в Калининграде осталось двадцать. Чуть позже и этих людей, несмотря на то, что они добровольно участвовали в послевоенном восстановлении народного хозяйства, отправили на родину.
– Повезло, что не в Сибирь.
– К счастью! По данным последней переписи, немцев в Калининграде осталось меньше одного процента – около двух тысяч.
– Простите, возможно, я буду несколько бестактен, а как вашей семье удалось задержаться здесь? У вас ведь немецкая фамилия? – спросил Дмитрий.
– Все нормально. Мой дед был выдающимся хирургом. А перед лицом угрозы для жизни на национальность не особо смотрели. Тем не менее дедушка и бабушка до самой смерти были уверены в том, что их могут лишить советского гражданства в любой момент. Этот страх сильно отравлял им жизнь, и в старости особенно усилился. Но шло время, все потихоньку становилось не так контрастно, мои родители уже не испытывали такого давления, не говоря уже о нас с сестрой.
– Как вы полагаете, Богомолов был из местных?
– Меня тоже заинтересовал этот вопрос. Скорее нет. Когда я обнаружил, что доступ к его личному делу закрыт, попробовал выяснить через Росреестр, когда он появился в Калининграде. Квартира на Каштановой Аллее находится в собственности его жены Анны Сергеевны по завещанию Богомолова, который скончался в 2003 году. Ему она досталась в 1972 году.