Александр Тордо – Тайна пропавшего медальона (страница 6)

– Как только соответствующие документы будут готовы, – мы отправим в консульство официальное уведомление. Но, думаю, с этого момента можно считать, что ты на посту.

– На посту, – повторил Дмитрий. – Там должен быть адрес, перешли мне его, попробуем узнать о ней и ее семье по месту прописки.

– Уже.

* * *

Патрисия показывала Галине свое впечатляющее хозяйство. Женщины миновали живописный сад, в котором росли сливы, яблони, груши, айва и миндаль. Уже началось цветение и воздух наполняли чарующие ароматы итальянской весны. Больше всего Галочку поразило фиговое дерево. Она никогда раньше не видела, как цветет инжир. Ее впечатлила чистота бело-розовых лепестков внутри сикония, мелкие бордовые волоски с зернышками на концах, торчащие из соцветия. После созревания все это великолепие окажется внутри плода, придавая ему ни с чем не сравнимый вкус.

Женщины вышли на хозяйственный двор.

– В прошлый раз ты была здесь зимой, – сказала Патрисия, – и я не показывала тебе наших животных. А теперь самое время.

– Ой, какой красивый петух! – Галочка замерла около вольера для домашней птицы.

Перед ней важно вышагивал дивной красоты царь курей. Горделиво посаженная голова, огромный ярко-красный гребень и такие же насыщенные сережки, длинная шея до самой груди покрыта золотисто-серыми перьями, которые колеблются при каждом движении птицы. Казалось, что какой-то премиальный парикмахер сделал ему искусное мелирование. Черная, как вороново крыло, грудь, бока украшены изумрудными и янтарными перьями, а хвост напоминает плюмаж гвардейца кардинала. Увидев хозяйку, он поприветствовал ее своим звонким «ку-ка-ре-ку!». «Сhicchirichi», если быть совсем точным, все-таки петух был итальянским.

– Это наш дорогой галлетто Кики! Ты представляешь, он такой умный, узнает каждого члена семьи, но особенно любит моего мужа, который кормит и заботится о нем, – сказала Патрисия.

В это время любопытные курочки собрались вокруг хозяина вольера в ожидании угощения. К ним, переваливаясь на оранжевых лапах, подплыли по воздуху белая уточка и нарядный селезень.

Женщины покормили птиц и пошли дальше. Патрисия обратила внимание своей гостьи на загон для козочек. Но больше всего Галине понравился ослик.

– Мой свекр всю жизнь работал на земле и никто из нашей большой семьи не знал, что у него есть мечта, такая вполне себе детская мечта, – сказала Патрисия. – Он хотел завести ослика. Но за работой и другими обязанностями так и не собрался с силами, чтобы осуществить ее.

– Тогда откуда же у вас ослик?

– После смерти старика сыновья решили на семейном совете, что лучше поздно, чем никогда, и купили нашего Пеппино. Можно сказать, ослику крупно повезло. Никаких обязанностей, только любовь и обожание всей семьи. Если хочешь, можешь его погладить!

– Пеппо, Пеппино, – Галочка осторожно подошла к животному.

– Подожди минутку, – Патрисия достала из лотка морковку и протянула ее Галине. – На, дай ему. Он любит.

Галина осторожно протянула ослику морковь.

– Мама! Галина! – Откуда-то со стороны дома раздался крик Умберто, – мы с Дмитрием на некоторое время оставим вас и вернемся в город.

– Конечно, сынок! – откликнулась Патрисия.

– Хорошей дороги! – пожелала Галочка.

* * *

Мужчины аккуратно выехали со двора.

– Куда мы направляемся? – спросил Горский.

– Сначала поедем в музей, поищем медальон, – ответил Умберто. – Я, конечно, мог бы поручить это коллегам, но… Дело все-таки семейное. Давай мы сами попробуем!

– Давай!

– Как ты думаешь, найдем?

– Не знаю. Трудно поверить, что удача может улыбнуться дважды за один день. Но всякое бывает.

– Слушай, Дима, а ведь смерть русской дамы напрямую связана с историей Клаудии.

– Едва ли это совпадение. Только вот как?

– Это нам предстоит узнать.

– Зачем она приехала сюда из далекого Калининграда? Зачем пошла в музей? Что осталось в сумочке, которую украли?

Горский дозвонился секретарше Ниночке.

– Дмитрий Алексеевич, добрый день! Как ваша поездка? Могу что-то сделать? – Ниночка была очень эффективной помощницей.

– Добрый день! Спасибо, Ниночка, поездка прекрасная. Вот только по всему выходит, что уик-энд с друзьями превратился в деловую поездку.

– Что-то случилось?

– Да. Несколько часов назад в Триесте в музее Ризиера ди Сан-Сабба при странных обстоятельствах скончалась женщина. Глафира Сергеевна Соколова. Наша гражданка. Из Калининграда. Через некоторое время вы получите официальный запрос. А пока начинайте работать. Я отправлю вам скан ее паспорта.

– Хорошо, сделаю все возможное.

– К сожалению, на данный момент мы ничего не знаем об этой женщине. Не знаем даже, где она остановилась, приехала ли она в Италию с кем-либо или одна. Постарайтесь не только найти семью, но и узнать побольше о ее жизни и цели ее визита в Италию.

– Дмитрий Алексеевич, не беспокойтесь, я быстро.

* * *

Они подъехали к музею. Полиция уже закончила свою работу на месте происшествия и покинула его. Однако в связи с чрезвычайными обстоятельствами комплекс был закрыт для посетителей. Умберто и Дмитрия это не касалось. Они подошли к демонстрационному стенду, около которого раньше нашли погибшую синьору, еще раз внимательно осмотрели экспозицию. Ничего похожего на медальон или его фрагменты мужчины не обнаружили.

В административной части царило оживление. Несмотря на растерянность и скорбь, вызванные случившимся, человеческая природа брала свое. Люди обсуждали трагедию. Строили версии. Высказывали догадки. Спорили. Сопереживали неизвестным родственникам покойной. Завидев полковника, они сначала примолкли, а потом забросали его вопросами. Дзиани, как всегда, был на высоте. Сначала всех успокоил, так ничего и не рассказав по существу дела, потом показал фото медальона.

Сотрудники музея внимательно рассматривали изображение. Дмитрий видел, что оно не вызывает никакого отклика. Неужели мимо? Когда друзья уже смирились с тем, что в этом вопросе им ничего не светит, один из старожилов музея, судя по возрасту и внешнему виду, попросил еще раз показать ему фотографию.

– Синьор полковник, я немного сомневаюсь, но, мне кажется, я видел этот предмет, – сказал эффектный седовласый мужчина в очках с толстенными линзами.

– Где? – спросил Умберто, боясь спугнуть удачу. Он представился, – Умберто Дзиани. Простите, как вас зовут?

– Доктор Доретти. Научный сотрудник музея, – представился мужчина, подслеповато щурясь даже в мощных очках.

– Так что же вы видели? При каких обстоятельствах? – спросил полковник.

– Я работаю в музее с первого дня, – доктор Доретти начал свой рассказ издалека. – Сначала я был молодым специалистом. Как всегда, в таком случае младшему приходилось не только выполнять свои непосредственные обязанности, но и варить кофе, и наводить элементарный порядок, и делать любую работу, от которой отказывались старшие коллеги. Так вот, однажды мне поручили разобрать и систематизировать заброшенный стеллаж, на который в спешке перед открытием экспозиции сложили то, что до поры не нашло места в выставочном зале.

Ученый закашлялся. Симпатичная коллега с розовой прядью в волосах протянула ему стакан воды.

– Я пошел в хранилище, – он сделал глоток воды и продолжил. – Мне не хватало опыта, кроме того, я не отличался особой сноровкой, поэтому нечаянно перевернул две коробки. Их содержимое выпало на пол и перемешалась. Мне хотелось как можно точнее восстановить порядок вещей, поэтому я довольно внимательно разглядывал каждый предмет и каждый документ. Среди прочего мое внимание привлек точно такой же медальон, как у вас на фотографии, синьор полковник, может быть, даже этот самый. Не знаю. Слишком давно это было.

– Вы держали его в руках? – с надеждой спросил полковник.

– Да. Я не только держал его в руках, – ответил историк. – Я открыл его и нашел там набросок невероятно привлекательной и характерной женской головки. Работа неизвестного автора мне настолько понравилась, что я побежал к директору и предложил ему выставить этот портрет на обозрение посетителей.

– И что же было дальше? – спросил Умберто.

– Директор долго рассматривал мою находку. В какой-то момент мне даже показалось, что он узнал девушку, изображенную на клочке бумаги.

– Узнал? Он что-то сказал по этому поводу?

– Нет. Ничего. Поэтому позже я подумал, что мне все-таки показалось.

Директор забрал медальон и сказал, что передаст сотрудникам, которые занимались непосредственно экспозицией.

– Скажите, доктор Доретти, в медальоне был только портрет или…?

– Там был портрет и странная записка на тонкой-тонкой папиросной бумаге.

– Вы помните содержание записки?

– Помню. Но это ничего не скажет ни вам, ни кому-либо из присутствующих здесь.

– Почему?

– На этом скрученном листке были цифры. Группы цифр. Я сначала растерялся и ничего такого не подумал, но через пару месяцев предположил, что эти цифры могут быть каким-то кодом или шифром.

– И что в конце концов случилось с медальоном?