Александр Томчин – Парацельс. Гений или шарлатан? (страница 31)
В зале нарастал шум, буря негодования.
– Итак, вы осмеливаетесь противоречить мнению коллегии докторов медицины славного города Страсбурга! Вы делаете это в угоду властям города? – возмутился председатель.
– Нет, для меня важна только истина. Власти полагали, что если они построят для танцующих подмостки и пригласят музыкантов, то танец сам собой кончится. Но получилось наоборот. Они допустили ошибку, но не такую вредную, как доктора. Власти сделали, что могли. А наука не сумела объяснить, что делать.
– А что вы, доктор Гогенгейм, думаете о таких явлениях?
– Я полагаю, у человека есть две стороны – духовная и материальная, причем разум и тело взаимосвязаны. Существуют душевные болезни, например эпилепсия, падучая болезнь. Надо отличать психопатов, безумных людей от тех, которые страдают психическими расстройствами, но не в такой тяжелой форме. К последним я отношу лунатиков и людей, которые имеют наследственные нарушения психики. Есть еще меланхолики, которые по своей природе склонны к мрачным мыслям и могут из-за этого сойти с ума. И, наконец, люди, отравившиеся из-за попадания в пищу ядовитых веществ. Мы должны понять причины этих болезней и научиться их лечить.
– Что же вы предлагаете?
– Это трудный, но важный вопрос. Наша должность и человеколюбие обязывают нас испытывать все средства. Врач должен вселить в больного веру в возможность выздоровления. Этого мало – нужно найти для каждой болезни свое, новое лекарство. Я чего только не перепробовал!
При падучей болезни я использовал
– Любопытно! – раздался чей-то голос, но он тут же утонул в неодобрительном гуле.
– Новые лекарства? Это же опасно! – возразил профессор Хольцингер.
– Кто не хочет применять новых средств, должен ждать новых бед, – отчеканил Теофраст.
– Вы перечислили разные причины душевных расстройств. Но главная из них всем известна, а вы ее не упомянули. Люди, которых вы называете больными, одержимы дьяволом. Пляски Витта возникают у женщин от того, что в них вселяются бесы! Неужели вы этого не понимаете? – обратился к докладчику председатель.
Теофраст думал иначе, но ересь была наивысшим грехом. Он ответил осторожно:
– Такие случаи возможны, но редки. Нельзя сводить к этому все душевные болезни. Я исследовал другие случаи.
– Но, если вы это признаете, значит, наша задача – изгонять из людей бесов! Изгонять любыми способами!
– Простите, уважаемый председатель, с этим я не могу согласиться. Предлагают, например, сверлить в черепе безумцев дырки, чтобы через них вылетали злые духи. И это еще не все. Если больного изолировать, поместить в сумасшедший дом, болезнь может усилиться. Воображая этих людей безумными, мы бросаем их в тюрьмы, держим на цепи, морим голодом, избиваем, пытаем и убиваем! А они душевнобольные. Это наши несчастные братья, и нам, врачам, надо их лечить! Мы не должны оставлять без помощи пораженных этой болезнью. Надо прогонять их меланхолию, искать лекарства, улучшать питание… Господь учит нас любить ближних. Сказано в Писании: «Всякий просящий получает… Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень?»
– Досточтимые коллеги, – cказал председатель. – Следует ли мужам ученым, врачам прислушиваться к мнению человека, который состоит в цехе торговцев и хирургов?
– Знание хирургии ни одному врачу еще не помешало! – резко возразил Теофраст.
– Выводы Гогенгейма странны, но он слывет умелым врачом, – заметил один доктор, но его заглушили выкрики.
Зал пришел в движение:
– Он побирается на дорогах! Это бродяга! Шарлатан!
– А кто же вы, почтеннейшие доктора медицины? Вы возомнили себя богами! – взорвался Теофраст. – А сами – ничтожества! Вы не врачи, а догматики и начетчики! Учиться не желаете, долбите одно и то же, как попугаи! Вам нет дела до больных! Они для вас – только источник денег! Вы хапуги, алчные вымогатели!
– Прекратите, Гогенгейм, я лишаю вас слова! – перебил председатель. – Господа, спасибо за внимание. Поблагодарим оратора и извлечем уроки из его доклада. Надеюсь, все согласны с тем, что господин фон Гогенгейм пока не достоин стать членом гильдии врачей?
– Да! Да! Безусловно! – подтвердили доктора.
Теофраст был возмущен и расстроен. Пытаясь объяснить психические болезни и предложить методы их лечения, он порой фантазировал и не мог избежать ошибок. Но его подход к проблеме был важным шагом в новом направлении.
В сочинениях Парацельс дал дополнительные рекомендации на эту тему. Например, во время приступа безумия он советовал не заниматься любовью. Вместо этого уж лучше прыгнуть в холодную воду. Если вы не можете сдержать ярости и брани, то сделайте свое изображение и направьте на него все свое бешенство. Это напоминает совет современных психологов скомкать лист бумаги с изображением мерзкого существа и выбросить его. Или по примеру японцев выставить в офисе чучело начальника и лупить его палками. Похоже, что из советов Парацельса некоторые пригодны и через 500 лет.
…Теофраст зашел в таверну, и там его неприятности улетучились. Он пришел домой поздно и под хмельком, но соображал отчетливо.
– Что нового, Ульрих?
– Вот письмо.
– От кого? Ага, от Вильфреда Гартенхольца из Инсбрука. Он просит о консультации. Посмотрим, что же он пишет…
– Это ваш знакомый?
– Нет, я не слышал о нем.
– А на что он жалуется?
– На всё сразу. У него живот пучит, но еще больше мешает головная боль. Все органы плохо работают, ночью не уснуть… Гм, лучше бы он написал, что у него не болит! В общем все плохо, а что именно, сказать не может.
– Понадобится уйма лекарств?
– Нет. Письмо очень подробное. Видно, что это все на нервной почве. Он работает старшим писцом, помощником судьи. После мятежа там долго шли допросы бунтовщиков. Ты это себе представляешь?
– Нет, учитель.
– Бунтовщику связывают за спиной руки и подвешивают его к потолку. Судья допрашивает, а палач с помощником пытают. Плеть, раскаленные щипцы, шило, зажимы для рук и ног, иголки под ногти… Жертва стонет. Вопли душераздирающие. Показания записывают три писца. Старший отвечает за то, чтобы все было записано точнейшим образом.
– Адская работа!
– Конечно! Вот почему он плохо спит. У него нервы шалят. Записывай рецепт, Ульрих. Диету дадим ту же, что и последнему пациенту – помнишь? И еще я пропишу ему принимать утром и на ночь настойку из шести растений: гвоздика, корень аира, черная бузина, душица, очанка лекарственная и цветы кубышки желтой. Горло не будет отекать, желчный пузырь оживет, живот не вспучится. И вкус будет приятный. Ему наверняка понравится.
Теофраст знал, что после ареста 17 августа 1525 года Михаэля Гайсмайера восстание в Тироле прекратилось. «Что за человек этот Гартенхольц? – думал доктор. – Он, наверное, присутствовал на допросах сообщников Михаэля, а может быть и его самого? Где он сейчас? Удалось ли ему спастись?»
Еще до ареста Гайсмайера жена Магдалена отговаривала его от поездки в Инсбрук:
– Это же рискованно, Михль!
– К сожалению, ты права, Мадле. Но это единственный шанс добиться соглашения с эрцгерцогом. Я сумею убедить Фердинанда в том, что Тиролю нужны реформы.
– Михль, а если они бросят тебя за решетку?
– Но в чем меня могут обвинить?
– Каноник Ангерер распространяет о тебе лживые слухи. Тебя обвинят в грабежах, в присвоении чужой собственности.
– Я же никогда на этом не наживался. Все тратилось по решению комитета и в интересах большинства жителей. Я сделал все, чтобы успокоить людей. По решению ландтага всем участникам мятежа гарантировано освобождение от преследования. Не забывай, что я юрист. Я верю в правосудие. Фердинанд призывает уважать законы, он не может их нарушить! Ты слышала, что о нем рассказывают?
– Да. Ему всего 22 года. Он родом из Испании, и там его любят. Говорят, что он обаятелен и умеет всех выслушать.
Михаэль успокаивал жену, но сомнения у него были. Теперь в других немецких землях восстание подавлено. Эрцгерцог умеет слушать? А может быть, он просто ждет, пока не собрал против нас деньги и солдат?
В Инсбруке власти вместо доклада неожиданно устроили Гайсмайеру допрос о присвоении мятежниками имущества церкви в Бриксене и захвате монастыря в Нойштифте. Потом с него взяли подписку о невыезде. Михаэль отвечал, что он по закону подлежит амнистии и что повстанцы избрали его командиром лишь через три дня после захвата монастыря. Он стремился навести порядок, без него ущерб был бы гораздо больше.
Но уже на третий день после приезда Михаэля в Инсбрук слова Магдалены сбылись. Его арестовали и привели в башню Кройтертурм со стенами толщиной в полтора метра. Она когда-то служила для хранения пороха, но потом стала тюрьмой и имела дурную славу. Из комнаты пыток доносились душераздирающие вопли. Помощники палача вытащили в коридор жертву, волоча ее по полу, как мешок костей. После этого два стражника провели через эту комнату Гайсмайера. По коридору второго этажа его подвели к большой дыре в полу, около которой дежурила охрана. Михаэля по веревке опустили в сырое, темное подземелье. Там ожидали допросов заключенные, закованные в цепи. Это был ад – холодные стены, спертый воздух, запах гнили, крысы, под ногами грязная жижа. Воду и хлеб арестантам давали раз или два в день, причем еду опускали тоже на веревке.