Александр Томчин – Парацельс. Гений или шарлатан? (страница 30)

– Ну, как тебе город?

– Большой, но улицы такие узкие, что солнце никогда сих грешников не освещает.

– Зато колокольня дивная – поболее нашей! Высота престрашная! Вся сквозная и дырчатая, кажется, вот-вот развалится! А она стоит cтолько лет!

В самом деле, как сумели люди создать такие скульптуры, превратить грубый камень в тончайшее кружево? А какие тут есть дома – в таких бы и король не постыдился жить! В Страсбурге Парацельс опять встретил теолога и философа Ганса Денка.

– Привет, Ганс, как дела?

– Я издал в Аугсбурге три книги. Но священники подняли такую бучу! Пришлось оттуда бежать. Как раньше из Нюрнберга.

– Тебя преследуют католики?

– Не только. Я же и с Лютером не согласен. Протестанты еще нетерпимее к еретикам.

– А здесь ты проповедуешь?

– Да, Капито разрешил. Приходит много народу! Давай в Рождество погуляем по городу?

– Буду рад, Ганс!

Но прогулка, увы, не состоялась. Денк и здесь призывал: «Следует обратить свое сердце к униженным и малым мира сего. Тому, кто не пойдет этим путем, суждено вечно заблуждаться. А тот, кто укажет другой путь, тот – вор и убийца». В результате под Рождество его с женой заставили покинуть Страсбург. Это насторожило Теофраста. Неужели даже здесь нельзя свободно высказываться?

В ночь под Новый год Парацельс ужинал в доме Гербеля в компании декана городского собора. Особенно хороши были эльзасский сыр и вино. Николаус был «доктором обоих законов», то есть имел степень доктора в области гражданского и церковного права. Он учился в разных университетах: в Вене, Кёльне, Майнце, Тюбингене и в Болонье, поработал адвокатом при дворе папы. У Теофраста с Нико нашлись общие знакомые в университетах и много тем для разговора, не только о медицине.

– Тео, ты был в Базеле?

– Нет.

– А я там работал. Меня пригласили корректором в знаменитую типографию Фробена. Мы напечатали Новый Завет. Капито тоже понадобился Фробену: он знает древнееврейский язык. В Базеле я познакомился с Эразмом Роттердамским. А слышал ли ты про аббата Иоганна Тритемия из Вюрцбурга? – спросил Николаус.

– Еще бы! Это один из моих учителей алхимии.

– Ты с ним встречался?

– Нет. Только читал его сочинения.

– А я с ним переписываюсь. Хочешь, покажу его последнее письмо?

– Письмо Тритемия? Вот здорово!

Тритемий слыл светилом не только в алхимии, но и в оккультных науках, волшебником и знатоком магии. Покойный император Максимилиан безумно тосковал по умершей жене. Тритемий приезжал к нему с группой помощников и устраивал спиритические сеансы, на которых Максимилиан обращался к давно ушедшим великим людям – Цезарю или Александру Македонскому. Силуэты этих людей император видел через полупрозрачную занавеску. Он задавал им вопросы, на которые они отвечали жестами – да или нет. Тритемий вызывал также дух любимой жены Максимилиана. За это император щедро награждал знаменитого аббата.

В последние недели Теофрасту сопутствовала удача. Новый ученик Ульрих со всеми хорошо договаривался – лучше, чем его учитель. Все было бы замечательно, если бы не ложка дегтя в бочке меда. Нового доктора приняли в цех «Фонаря». В него, кроме хирургов, входили также мельники, крахмальщики и торговцы зерном. Врачи же с докторской степенью входили в гильдию более высокого ранга.

Теофраст обратился к секретарю этой гильдии с просьбой о вступлении. Тот презрительно взглянул на врача в камзоле со следами химических реактивов.

– Вы доктор медицины? – поднял брови секретарь.

– Да, обеих медицин.

– Где вы окончили университет?

– В Ферраре.

– Я запишу вас. Но членом гильдии вы станете нескоро.

– Почему нескоро?

– Вначале будет диспут. А потом еще экзамен.

– Сколько же это продлится?

– Это решит гильдия. Ждите извещения.

– Мне не на что жить. Срочно нужна работа.

– Сожалею, но не могу помочь.

– Я могу представить рекомендации Гербелиуса и доктора Капито.

– Отлично, но на испытания это не повлияет. У нас, слава Богу, все по закону.

– А кто же будет меня экзаменовать?

– Наши доктора медицины.

– Но почему? Я тоже доктор. И у меня, кроме докторской степени, есть опыт, накопленный в странствиях. А у них его нет.

– В странствиях? – улыбнулся секретарь. – Подтверждения знаний от прохожих мы не принимаем. До свидания, господин фон Гогенгейм.

– Прощайте! – крикнул Теофраст. – Какое безобразие! Какой идиотский порядок!

– Любой порядок лучше беспорядка! – бросил ему вслед секретарь.

Теофраст хлопнул дверью и ушел, не собираясь возвращаться. «Черт с ними, – думал он. – Они затрудняют мне работу. Но я получил право на операции, а лечить без ножа уже начал. Перебьюсь».

В своем цехе Теофраст с людьми поладил. Там были «хирурги в коротких халатах», банщики и цирюльники – все без высшего образования. Они рвали зубы, пускали кровь и умели делать простые операции, например удаляли камни. С Теофрастом советовались, приглашали в комиссию принимать экзамены. Например, испытание на мастера проходил ученик цирюльника. Он должен был побрить заключенного – гладко, без порезов. Испытуемый волновался и потихоньку сунул в карман арестанту монету, чтобы тот не шевелился. Доктор придираться не стал.

Парацельса заинтересовали психические болезни. За восемь лет до его приезда Страсбург охватила странная эпидемия – пляска святого Витта. В один из июльских дней люди, охваченные безумием, танцевали на улице непрерывно день и ночь. Он опрашивал людей, читал записи и описал эту картину в трактате «Парамирум».

На площади вблизи от рынка люди танцевали под дудки, барабаны и рожки, крутились и громко вскрикивали. Могло бы показаться, что они просто веселятся, но им было не до веселья. Их руки болтались, глаза остекленели, тела подергивались, а потные лица были искривлены гримасами. Ноги в сапогах и башмаках стирались до крови. День ото дня число людей выросло до нескольких сотен. Пляска продолжалась больше месяца. Обессилевшие люди не могли остановиться, они падали и теряли сознание, рискуя быть затоптанными. Некоторые умирали – иногда по 15 человек в день.

Первой начала танцевать на улице возле своего дома госпожа Трофеа – притом без музыки. Муж просил ее остановиться, но она прыгала и пела, «пока небо не почернело». От истощения женщина рухнула наземь. На следующий день она продолжила свое занятие, не пила, не ела и не жалела распухших ног. К ней присоединились другие женщины, а на третий день танцевала целая толпа. Кого там только не было – паломники и нищие, горожане, торговцы, монахини и священники! Госпожа Трофеа отплясала шесть дней, и, наконец, ее увезли на тележке в монастырь Святого Витта, чтобы святой снял с нее это проклятие.

Как же все это объяснить? Доктор различал три типа хореи, танцевальной мании. Она могла быть вызвана 1) сладострастными желаниями, 2) воображением, яростью и руганью или 3) физиологическими причинами. Чаще всего подвержены Виттовым пляскам были женщины. Пытаясь объяснить это явление, доктор решил, что госпожа Трофеа танцевала назло своему мужу. И другие женщины тоже хотели насолить своим мужьям: они вдохновлялись «свободными, дерзкими и непристойными мыслями».

В наши дни это можно объяснить иначе. Люди оказались в крайне неблагоприятных условиях: плохие урожаи, голод, войны, охота на ведьм, появление сифилиса, чума и другие эпидемии. Ежедневный трепет перед Страшным судом и близким концом света приводил к массовым психозам[16].

Гербель предложил Теофрасту доложить о своих выводах на заседании коллегии медицинской корпорации:

– Тео, если все пройдет хорошо, тебе легче будет вступить в гильдию докторов!

– Спасибо, Нико! На это я уже махнул рукой, но мне интересно поделиться своими мыслями.

Гербель сумел все организовать, и Ульрих договорился о сроке с секретарем.

– Ульрих, сегодня у меня доклад, – сказал Теофраст. – Hе забудь зайти в аптеку «Олень» к Фигнеру и передай ему вот этот рецепт. Когда микстура будет готова, отнесешь ее Акселю из канатной мастерской. Тому, у которого мы были вчера. Хорошо объясни канатчику, как правильно принимать лекарство. И узнай, нет ли мне писем.

– Все будет в порядке, учитель, не беспокойтесь!

– Тогда я ухожу!

– Чтоб вам сломать шею и ногу![17] – пожелал Ульрих.

– Спасибо, сделаю все, что смогу.

Высокое собрание ученых докторов выслушало доклад Теофраста. Первым вопрос задал председатель:

– Доктор Гогенгейм! Как вы связываете изученные вами болезни с учением Гиппократа о четырех соках организма?

– Никак не связываю. Я нахожу это учение устаревшим, оно подлежит пересмотру.

Это было встречено в штыки. Вопросы стали задавать другие члены гильдии.

– Известно ли вам, как объяснила пляску святого Витта гильдия врачей?

– Да. Врачи утверждали, что танец вызван избытком перегретой крови. Хорошо, что власти к этому не прислушались. Иначе начались бы кровопускания, пролилась бы целая река крови.