Александр Томчин – Парацельс. Гений или шарлатан? (страница 33)

Будучи хладнокровным, дальновидным и расчетливым, Гайсмайер казался человеком, сделанным из стали. Но железных людей не бывает. В начале восстания он в глубине души испытывал мучительные колебания. Видя сцены насилия, кровопролитие, он сомневался, правильно ли поступил, встав на сторону мятежников. Однажды Гайсмайер тайно отправил письмо с оправданиями епископу Шпренцу, своему бывшему начальнику. Он объяснял, что деньги и ценности из сундука епископа были израсходованы только для того, чтобы нанять солдат, и для помощи бедным. Епископ не отозвался: он был болен и вскоре умер. Впрочем, после приступа депрессии Михаэль быстро взял себя в руки.

Пребывание в тюрьме изменило его взгляды. До ареста он верил эрцгерцогу, не ставил его власть под сомнение и надеялся мирным путем согласовать с правительством реформы. Теперь стало ясно, что с этими людьми договориться нельзя. Они идут на все, лишь бы сохранить cвои посты и привилегии. К жизни, основанной на принципах Евангелия, оставался только один путь – вооруженной борьбы с людьми, которые плюют на эти принципы. Власть в стране должна принадлежать не Фердинанду I, а народу Тироля. Так Михаэль превратился в смертельного врага эрцгерцога. Охота на беглеца продолжалась. Но допросы его родственников ни к чему не привели, и их отпустили. Это была приманка для Михаэля – его связи власти надеялись выследить. Тем не менее у него было столько друзей и сторонников, что схватить его так и не удавалось.

Несмотря на обещанную амнистию, участников мятежа в Тироле преследовали вплоть до начала 1526 года. Их бросали в тюрьмы, допрашивали и пытали. Фердинанд лично усердно изучал протоколы допросов мятежников, полученные под пытками. Некоторым членам комитета в Бриксене, в том числе Штофелю Ганнеру («отцу Юлиусу»), удалось спастись, а другие подверглись наказаниям. Пятеро из них были казнены. Прочих мятежников топили в навозной жиже, отсекали им пальцы, выкалывали глаза или вырывали язык. Многих разоряли, штрафовали или высылали из страны.

В ноябре 1525 года Гайсмайер оказался уже за пределами Тироля. Вначале Михаэль завязал знакомства в Граубюндене[19], а потом приехал в Цюрих – самый крупный и богатый город Швейцарии, самой свободной страны в Европе. Там он познакомился со священником Лео Юдом, ближайшим другом и помощником своего коллеги Ульриха Цвингли – выдающегося реформата и самого влиятельного человека в Цюрихе. Юд, или «мастер Лео», как его называли в городе, входил также в очень узкий круг друзей Парацельса, с которыми тот переписывался на протяжении всей жизни. Он принадлежал в Цюрихе к так называемой военной партии, то есть считал, что войны с католическими кантонами Швейцарии не избежать. Юд встретил Гайсмайера как единомышленника:

– Здравствуй, Михаэль! Я о тебе слышал. Как я рад, что ты до нас добрался! Надеюсь, без проблем?

– Пришлось идти ночами, через горы. Один раз чуть не погиб. Я принял обычный сигнал ночного сторожа за сигнал тревоги, бежал и попал в жуткое болото. Еле выбрался!

– Тут ты в безопасности. Я устрою тебе встречу с Цвингли, – пообещал мастер Лео. – Он работает с утра до позднего вечера. Когда Ульрих все успевает?! Издатель Фрошауер его подгоняет – всё, что пишет Цвингли, сразу же расходится. К нему ходят бесконечные просители, а он всех принимает: «Как я могу их прогнать?» Цвингли собрал ученых людей, и мы переводим Библию на немецкий язык. Он читает проповеди в соборе не на латыни, а по-немецки, хочет очистить веру от предрассудков. Папство, монашество, учение о чистилище и многое другое не имеет оснований в Священном Писании. Оно для нас единственный источник веры. Ульриха поддерживает городской совет.

– За это я и воюю в Тироле! – Михаэль не мог скрыть радости. – Я слышал, когда Цвингли стал проповедником в соборе, в городе началась эпидемия чумы. Многие священники уехали, а Цвингли остался и помогал людям. Он заразился сам и чудом выжил. У вас в городе люди говорят о Цвингли: «Благодаря ему мы стали понимать слово Божье».

– Да, у нас многое изменилось. Горожане, представители разных цехов сами выбирают городской совет, а прихожане в церкви – проповедника. Швейцарцы слывут лучшими воинами. Раньше наши молодые люди за деньги нанимались воевать и сражались то за папу, то за императора, то за королей. В Цюрихе это запретили. Тебе здесь нравится?

– Очень! В храмах убраны иконы. Люди говорят, что церковь лишилась светской власти и стала ближе к народу. А у вас торгуют индульгенциями?

– Нет, торговцев выгнали из города.

– Я заметил, что в Цюрихе бедным помогают. На улицах мало нищих, – добавил Михаэль.

– Цвингли видит в заботе о бедных важнейший долг христианской общины. По его предложению монастыри распущены, превращены в школы, больницы и приюты для сирот. Мы хотим основать новый университет. Знаешь, Ульрих наверняка пригласит тебя домой.

– Домой?

– Да. Цвингли добился того, что священникам разрешили вступать в брак. Он сам женился на Анне Райнхарт, вдове с тремя детьми, которая спасла его во время эпидемии. У него замечательная семья, и в доме часто собираются друзья.

Ульрих Цвингли был старше Гайсмайера на шесть лет. Он, как и Михаэль, был выходцем из благополучной, уважаемой и дружной крестьянской семьи. Цвингли с его блестящими способностями получил отличное образование, стал одним из основоположников Реформации в Швейцарии, но многим отличался от Лютера. Он выступал против крепостного права, отвергал монархию и был сторонником народовластия, заявляя, что тираническое правление одной династии несовместимо со Священным Писанием и что угнетенный народ имеет право восстать против нее.

В кругу друзей Цвингли шутил и веселился, был интересным собеседником и устраивал домашние концерты. Он умел играть на всех музыкальных инструментах. Общительность, правдивость, чувство юмора, отсутствие обидчивости и мстительности привлекали к нему сторонников и учеников.

Михаэлю удалось несколько раз встретиться с Цвингли и побывать у него дома. Они стали не только союзниками, но и друзьями. Цюриху угрожали войной опасные противники. Против него были настроены католические лесные кантоны Швейцарии, а также города Люцерн и Фрибур. Их поддерживали могущественные союзники – император Карл V и австрийский эрцгерцог Фердинанд. В отсталых кантонах протестантов преследовали, а проповедников Реформации сжигали на кострах.

Цвингли полагал, что убеждения нельзя навязывать силой. Но Цюрих требовал свободы совести для своих единоверцев во всей стране, и Цвингли был готов защищать Реформацию с оружием в руках.

Склонившись над картой, Цвингли и Гайсмайер беседовали о совместном военном плане. Ульрих мечтал объединить силы протестантов. На каких союзников они могли рассчитывать? В Швейцарии реформаты пришли к власти в Берне, Базеле, Шаффхаузене, Санкт-Галлене и Гларусе. Их поддерживали города на озере Бодензее – Констанц и Линдау, а также Страсбург. К протестантскому союзу должны были присоединиться некоторые немецкие князья и, если удастся, Венецианская республика, для которой войска императора были постоянной угрозой. Самым сильным союзником Цвингли считал Францию. Вместе с Гайсмайером они обсудили перспективы борьбы с Габсбургами в Тироле.

– Михаэль, ты не жалеешь о том, что в Бриксене примкнул к мятежникам? – спросил Ульрих.

– Я раскаиваюсь только в одном: в прежней нерешительности, чрезмерном миролюбии. Теперь я нанял бы оружейных мастеров, снял с башен колокола, отлил из них пушки и рассчитался бы с князем и дворянами. Миром правят деньги. Тироль для императора – сундук с деньгами. Отнимем сундук, и финансовый хребет империи будет сломлен.

– Это основа нашего плана. Цюриху в случае победы станет легче, – cогласился Ульрих.

– Наверняка! Тироль превратится в дружественное Цюриху государство.

– Эрцгерцог дважды требовал от Цюриха выдать тебя как главного мятежника, но наш городской совет ему не ответил, – сообщил Цвингли. – За твою голову объявлено вознаграждение. Тебе, Михаэль, понадобится постоянная охрана. Если нужно, мы поможем.

– Спасибо, Ульрих!

После побега из тюрьмы Михаэля всюду преследовали шпионы эрцгерцога. Он нанял охрану, и в поездках по Швейцарии его сопровождали около дюжины вооруженных всадников. Одним из охранников и друзей стал лекарь Штефан, который до участия в мятеже был в Зальцбурге помощником Парацельса. Правительство в Инсбруке от своих агентов узнавало о том, где находится Гайсмайер. Но Михаэлю удавалось предотвращать поиски врагов. Не только в Тироле, но и за его пределами у него были друзья, в том числе имеющие доступ к секретной информации.

Вскоре к нему приехала Магдалена с маленьким ребенком. Какое это было счастье – соединение семьи после такой долгой разлуки! «Жить в большом городе для нас опасно, Михль!» – cказала Магдалена. Они поселились в деревне Клостерс в долине Преттигау и жили там с охраной. Область Граубюнден формально принадлежала к империи Габсбургов, но фактически была против нее, в союзе со швейцарскими кантонами. Сюда прибыли посланники австрийского эрцгерцога и потребовали выдать Гайсмайера, но власти встретили их враждебно – им пришлось вернуться ни с чем.

– Господь спас тебя от гибели, и ты должен быть осторожным, – напоминала Михаэлю жена.