Александр Титов – Выйти Из Игры (страница 15)

Именно в этот момент из тени за главным экраном вышел Зирик. Его соколиный профиль был непроницаем, но в глазах бушевал ураган недоумения.

– Капитан, – произнёс он, и в его голосе звучала не злоба, а чистая, неподдельная растерянность. – Объясните. Как вы здесь? По всем каналам было объявлено о вашем снятии. Аннулировании. Мне уже поступали запросы о передаче полного командования. Что… что произошло на Ядре?

Я поймала пистолет, крепко сжала рукоять и встретилась с ним взглядом.

– Произошло то, старпом, что Ядру понадобился человек, который может стрелять туда, куда другие не додумаются. Видимо, я подошла на эту роль. Приказы прежние: держать корабль в боевой готовности. И будьте готовы к… нестандартным задачам.

Зирик смерил меня долгим взглядом, затем, склонив голову ровно настолько, насколько требовал устав, произнёс:

– Как прикажете, капитан. С возвращением.

Ночь в настоящей капитанской каюте, с видом на звёзды через широкий иллюминатор, была иной. Но покоя не принесла. Я ворочалась, проигрывая в голове безумие прошедших суток. И тут, перевернувшись на бок, я почувствовала знакомый холодок на запястье.

Я замерла. Потом медленно подняла руку перед лицом.

Он был там. Кристаллический браслет. Тот самый. Синий, переливающийся, холодный и абсолютно реальный. Он не исчез.

Прежде чем я успела вскрикнуть или попытаться содрать его снова, браслет слабо вибрировал. И в голове, не через уши, а прямо в сознании, прозвучал тот самый, знакомый шёпот:

– Ну что, всё нормально? Вернули тебя, как я и обещал?

Я застыла, парализованная смесью ужаса и ярости.

– Это ты… ты всё подстроил? – прошипела я в темноту, не зная, куда смотреть. – Император… это из-за тебя?

– Я лишь… скорректировал ситуацию. Сделал твои действия более заметными для нужных людей. Ты справилась с их «неуязвимыми» игрушками. Они это оценили. Простой обмен: ты получила назад свой корабль и звание, а я… получил очень ценную информацию об эффективности их нового оружия против наших старых кораблей. Всем хорошо.

– Это не хорошо! – я сжала руку с браслетом в кулак, чувствуя, как холодные кристаллы впиваются в кожу. – Ты мной манипулируешь! Я твоя пешка!

– Пешка? Нет, капитан Аосаги. Ты теперь… ценный актив. И у нас с тобой общие интересы. Ты хочешь выжить и доказать свою ценность в этой Игре, из которой не можешь выйти. А я хочу, чтобы определённые силы в этой Игре были… сбалансированы. Пока что мы полезны друг другу. Спи. Завтра начнётся твоя настоящая служба. И помни… я всегда рядом.

– Погоди! А что с браслетом? – спросила я, но вибрирование прекратилось. Связь оборвалась. Браслет остался. Немой, холодный, неотъемлемый свидетель сговора, о котором я даже не догадывалась.

Я лежала, уставившись в потолок, с браслетом-оковом на руке и с тяжёлым пистолетом-символом под подушкой. Я вернулась на вершину. Но теперь я точно знала: в этой Игре, из которой нет выхода, за мной пристально следят не только Император и его советники. Следят и другие игроки. С совершенно другими правилами и целями. И я была разменной монетой в их партии.

Спать я больше не смогла…

Глава шестая –

Права Администратора

Тишина на мостике «Громыхи» после оглашения приказа была красноречивой. Приказ пришёл не из штаба флота, а напрямую из Управления логистики Ядра, и звучал он до обидного просто:

«Крейсеру «Громыха» вверяется ответственная миссия по передислокации. Требуется перевести корабль на орбиту планеты Лерма в системе Гефест для пополнения запасов и усиления орбитальной обороны. Особые условия: перемещение осуществить в ручном режиме (капитанское пилотирование) для отработки нештатных ситуаций и проверки отзывчивости систем после недавнего инцидента. Капитан Аосаги, приступайте.»

«Ручной режим». Для корабля массой в несколько сотен тысяч тонн. Это был либо тест на профпригодность, либо изощрённая форма наказания. Зирик, стоявший рядом, прочитал текст на своём планшете и медленно поднял на меня взгляд. В его профиле всплыло: [Настроение: Скептицизм].

– Капитан, – произнёс он сухо. – В ручном режиме навигационные бустеры отключаются. Управление вектором тяги, стабилизация крена, компенсация инерции – всё ложится на пилотский контур. Это… не симулятор.

– Я в курсе, старпом, – ответила я, уже подходя к главному пилотскому креслу, которое обычно пустовало. Мои пальцы скользнули по холодным сенсорным панелям, вызывая интерфейс ручного управления. Он всплыл передо мной – лавина данных: гироскопы, гравитационные аномалии, давление в маневровых соплах, кривая разгона. Система, к счастью, аккуратно раскладывала всё по полочкам, подсвечивая ключевые показатели. Без неё я бы просто не знала, с чего начать.

– Отдайте приказ экипажу: занять шоковые позиции и ждать моего сигнала. Всем отойти от внешних переборок.

Зирик кивнул и заговорил в общий канал. На мостике воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом реактора и щелчками моих пальцев по консоли.

Я взяла управление на себя. Первый импульс – и «Громыха» дрогнула, будто нехотя срываясь с орбитальной стоянки. Это было не плавное скольжение на автопилоте, а тяжёлое, грубое движение. Корабль отозвался на манёвр с задержкой, и я едва успела скорректировать крен, чтобы не зацепить мачту соседнего транспорта. В наушниках прозвучало сдержанное ругательство кого-то из машинного отделения.

Дальше – хуже. Выход на расчётную траекторию к точке прыжка. Нужно было не просто лететь, а точно сориентировать массивный корпус в пространстве. Мониторы показывали, как нос корабля пляшет вправо-влево, а индикаторы стабилизации мигали жёлтым. Я вцепилась в джойстики управления, пытаясь поймать баланс. Руки дрожали от напряжения. Казалось, я пытаюсь ткнуть пальцем в небо, чтобы сдвинуть гору. Каждая ошибка усиливалась массой корабля, и её тут же приходилось компенсировать противоположным импульсом, раскачивая «Громыху» ещё сильнее.

Прыжок через варп-точку прошёл на автопилоте, но выход из него – снова моя головная боль. «Громыха» вывалилась из искажения, как пьяный великан, закрутившись вокруг своей оси. Система вывела передо мной панель [Экстренная стабилизация: АКТИВИРОВАТЬ?]. Я отказалась. Приказ был «ручной режим». Я стиснула зубы и начала тянуть корабль в нужное положение рывками, тратя драгоценное топливо маневровых двигателей. Внутри всё сжималось от ужаса представить, что сейчас видит и чувствует экипаж в отсеках.

И вот, наконец, Лерма. Огромный зелёно-голубой шар, залитый светом местного солнца. Нужно было зайти на орбиту. Это был финальный и самый сложный этап. Расчёты, гравитационные петли, торможение… В симуляторе я делала это десятки раз. В реальности всё было иначе. Я перестаралась с тормозным импульсом. «Громыха», вместо плавного снижения, резко клюнула носом вниз, и нас потащило в верхние слои атмосферы. Сирены завыли, предупреждая о перегреве обшивки. На мониторах загорелись тревожные оранжевые полосы.

– Капитан! – услышала я голос Зирика, но отмахнулась.

Я рванула джойстики на себя, давая полную мощность кормовым двигателям. Корабль задрожал, металл застонал. Мы выравнивались, но траектория была ужасной – не круговая орбита, а вытянутый эллипс, нижняя точка которого проходила опасно близко к планете. Я видела, как в иллюминаторе проносились клочья облаков, а затем снова чернел космос. Ещё одна корректировка. Ещё одна. Руки онемели. Спина была мокрой от пота.

И наконец, через несколько вечностью длившихся минут, инерциальные датчики зафиксировали стабильное положение. Курс выровнялся. Мы были на орбите. Кривой, неидеальной, но орбите.

Тишина на мостике была оглушительной. Потом раздался слабый, но уверенный сигнал. На главном экране всплыло сообщение от Управления логистики:

«Миссия выполнена. Крейсер «Громыха» прибыл в точку назначения. Анализ пилотирования: удовлетворительно (допустимые отклонения в рамках учебной задачи). Капитану Аосаги начислено: 17 очков рейтинга.»

Семнадцать. Смешная цифра за адские полтора часа концентрации и почти катастрофу. Но это были мои очки. Первые, заработанные не убийством, а… работой. Пусть и ужасной.

Зирик медленно выдохнул.

– Прибуксируемся к станции снабжения, капитан?

– Да, – хрипло ответила я, откидываясь на спинку кресла. Руки тряслись так, что я едва могла разжать пальцы. – Сделайте это на автопилоте.

Ночь в каюте. Тишина. Я лежала, глядя на потолок, и чувствовала каждую мышцу. Фиолетовые узоры на руках, казалось, пульсировали в такт затихающему адреналину. И как по расписанию, пришёл холодок.

Я не стала ждать. Прежде чем в голове прозвучал голос, я спросила сама, мысленно, в пустоту, глядя на появившийся браслет:

– С браслетом что? Почему он то есть, то нет? Как мне вызывать тебя, когда нужно, а не ждать, пока ты соизволишь явиться ночью? И кто ты, чёрт возьми?

Пауза. Потом – тот же спокойный, безэмоциональный шёпот тени в сознании:

– Прямолинейно. Хорошо. По порядку. Браслет исчезает, чтобы у тебя не возникало… неудобных вопросов. Синие кристаллы, по логике твоих новых хозяев, – признак заразы, мутации, угрозы. Если бы он был виден всегда, тебя бы уже посадили обратно в стеклянный ящик, а то и удалили для вскрытия. Он материализуется только для связи или когда его сканируют нужные датчики, иначе – он маскируется. Это твоя защита, хоть ты в это и не веришь.