Александр Титов – Выйти Из Игры (страница 14)

Они смотрели на меня как на сумасшедшую. Но приказ есть приказ, а паника делала своё. Через две минуты мостик опустел, кроме меня. В наушниках щёлкнул последний шлюз, отсекая все звуки экипажа. Я осталась одна. На корабле-призраке.

Я подошла к главному орудийному контролю. Система «Громыхи» запросила подтверждение на ручное наведение. Я подтвердила. На экране выбрала ближайший кристаллид. Автоприцел захватил его.

– Ну что ж, – прошептала я, сжимая в руке «Капитанскую Волю», будто она могла передать силу пушкам. – Давайте потренируемся.

Я нажала на спуск.

С борта «Громыхи» ударил не привычный луч, а сгусток искажённой, тёмной энергии – выстрел рельсотрона главного калибра. Он пронзил вакуум и врезался в кристаллический корпус.

И случилось невероятное. Там, где имперские лучи скользили, тёмный снаряд – разнёс цель в клочья. Кристаллическая структура не выдержала, взорвавшись не огнём, а миллиардом сверкающих осколков, медленно разлетавшихся в невесомости.

Я не поверила своим глазам. Потом выбрала следующую цель. Выстрел. Ещё один хрустальный цветок смерти расцвёл в черноте.

Я вошла в раж. Одна, на пустом мостике, я вела «Громыху» в смертельном танце, разворачивая её, наводя орудия. Выстрел за выстрелом. Каждый кристаллид, стоило моему прицелу зацепиться за него, обращался в сверкающую пыль. Их «неуязвимость» была ложной. Против стандартного оружия – да. Но не против командных, рельсотронных батарей крейсера, управляемых волей капитана.

Через двенадцать минут на радарах не осталось ни одной вражеской метки. Только облака сверкающих обломков, медленно дрейфующие на фоне Ядра. Я стояла, опираясь на консоль, вся в холодном поту, слушая гулкую тишину победившего корабля. Я сделала это. Я, одна, уничтожила семнадцать кораблей…

[СИСТЕМА: БОЕВАЯ ТРЕВОГА ОТМЕНЕНА.]

[СИСТЕМА: НА ВАШ АККАУНТ ЗАЧИСЛЕНА ПОБЕДА НАД 17 ЕД. ТЕХНИКИ ПРОТИВНИКА.]

[СИСТЕМА: ПОЛУЧЕН ШТРАФ. ПРИЧИНА: ВЕДЕНИЕ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ВО ВРЕМЯ ОТСТРАНЕНИЯ ОТ КОМАНДОВАНИЯ. НАРУШЕНИЕ ПРИКАЗА ЯДРА № 4457.]

[СИСТЕМА: ДОЛЖНОСТЬ «КАПИТАН» АННУЛИРОВАНА. ДОСТУП К КОРАБЕЛЬНЫМ СИСТЕМАМ ЗАБЛОКИРОВАН.]

[СИСТЕМА: ТРЕБУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННАЯ СДАТА КАПИТАНСКОГО ОРУЖИЯ И ЭВАКУАЦИЯ С КОРАБЛЯ.]

Штраф. Аннулирование. Блокировка. Цифры и строки плыли перед глазами. Победа обернулась полным, окончательным крахом.

Ночь. Моя каюта-клетка. Меня вернули сюда под конвоем, отобрали «Волю» (она исчезла из инвентаря по системному приказу). Я сидела на койке, обхватив колени, и тупо смотрела в стену. Всё было кончено. Совсем.

Он пришёл снова. Так же бесшумно. Материализовался из тени в углу.

– Неплохо справилась. Для первого раза.

Я сорвалась с койки и бросилась на него не с кулаками, а с тихим, сдавленным от ярости воплем:

– Ты! Ты украл координаты! Ты подставил меня! Из-за тебя меня уволили! Всё кончено!

Он даже не отшатнулся. Просто стоял, принимая мой бессильный гнев.

– Уволили? Или… освободили от ненужных обязанностей? Ты же хотела практики. Ты её получила. Самую что ни на есть реальную.

– Это была не практика! Это был позор! И меня выгнали!

– Подожди до утра, – сказал он мягко, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на… обещание. – Всё наладится. Поверь.

– Я тебе не верю! – я зарыдала, сжимая кулаки, по щекам текли горячие, солёные слёзы бессилия. – Убирайся! Оставь меня!

В этот момент на моём запястье, там, где утром ничего не было, вспыхнул холодок. Я взглянула вниз. Кристаллический браслет снова был на месте, переливаясь в темноте зловещим синим светом. Я вскрикнула от отвращения и попыталась стащить его, впиваясь ногтями в собственную кожу. Он не сдвинулся ни на миллиметр, будто врос в плоть. Я рвала и скребла, пока не выступила кровь, но браслет оставался холодным и недвижимым.

– Утром, – повторил незнакомец и растворился, как и в прошлый раз.

Я осталась одна, с рыданиями, сжимающими горло, и с ледяным, неотъемлемым клеймом на руке. Я билась в истерике, пока силы не оставили меня, и я не рухнула на койку, погружаясь в сон, полный кошмаров из разлетающихся кристаллов и осуждающих взглядов.

Я проснулась от тишины. В каюте было светло. Свет падал под странным углом – было уже далеко за утро. Я мгновенно посмотрела на запястье.

Браслета не было. Снова. Как будто его и не было. Остались только царапины от моих ногтей.

Прежде чем я успела что-то обдумать, дверь открылась. На пороге стояли два гвардейца, но не те, что вели на корабль. Их форма была иной, парадной.

– Аои Аосаги. Император требует вашего присутствия. Немедленно.

Всё. Суд. Окончательный приговор. «Удаление навсегда». Я молча встала, поправила мятую одежду и пошла за ними, на смерть или на что-то ещё более страшное.

Путь к залу Императора был тем же, но на этот раз каждый шаг отдавался в висках гулким эхом окончательного приговора. В голове крутилась одна мысль: «Удаление навсегда». Я не видела других вариантов. Я нарушила прямой приказ, влезла в бой, меня использовали как марионетку в чужой игре… Меня сотрут. Как баг.

Когда массивные двери зала раздвинулись, и я увидела фигуру Императора у того же окна, со спины, все силы оставили меня. Не от страха, а от полного, опустошающего отчаяния. Я не стала ждать, пока он обернётся и произнесёт смертный приговор. Я сделала два шага вперёд и рухнула на колени перед ним, уткнувшись лбом в холодный полированный пол.

– Не удаляйте меня! – слова вырвались хриплым, надтреснутым шёпотом, полным слёз, которые я не могла сдержать. – Прошу… что угодно. Симуляторы. Чистку трюмов. Любой штраф. Только не удаляйте. У меня… мне некуда выйти.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением систем. Потом я услышала мягкий, удивлённый звук. Не гневный. Почти… недоуменный.

– Встань, капитан Аосаги.

Я не двинулась с места, не веря своим ушам. «Капитан». Он назвал меня капитаном.

– Встань, – его голос прозвучал твёрже, но без гнева. – И посмотри на меня.

Я с трудом подняла голову. Император стоял передо мной, его ледяные глаза изучали моё заплаканное, перепачканное лицо. На его лице не было ни ярости, ни презрения. Было… любопытство. И что-то ещё, что я не могла распознать.

– Удалить? – он произнёс слово, как будто впервые слышал его. – За что? За то, что ты в одиночку, на корабле с эвакуированным экипажем, уничтожила семнадцать кристаллических целей, с которыми не справился весь орбитальный патруль? За то, что продемонстрировала тактическую смекалку, переключившись на главный калибр, когда стандартное оружие оказалось бесполезно?

Он медленно прошёлся передо мной, его тень скользила по полу.

– Нарушение приказа? Да. Отстранение было нарушено. Но в протоколах экстренных ситуаций есть пункт 7-Дельта: «В условиях прямой угрозы ключевому активу Империи (Ядру) любой капитан, находящийся в зоне досягаемости, обязан действовать на своё усмотрение для нейтрализации угрозы». Ядро было под угрозой. Ты была на корабле. Ты действовала. Формально… ты не нарушила, а исполнила долг.

Он остановился и посмотрел на меня прямо.

– Штраф с тебя снимается. Звание капитана возвращается. И доступ к «Громыхе» восстановлен. То была автоматическая система, поэтому вот так… И да, твой двухлетний учебный приговор… аннулируется. Учитывая вчерашние «практические занятия», Совет счёл их излишними.

Я сидела на коленях, не в силах пошевелиться, переваривая каждое слово. Это была не казнь. Это было… помилование. Более того – награда. Но почему?

– Но… как… я не понимаю… – прошептала я.

– Потому что ты оказалась полезной, – отрезал Император, и в его глазах снова вспыхнул холодный, расчётливый огонь. – Враг продемонстрировал новую, неуязвимую для большинства наших систем технику. Ты нашла её слабое место. Империи сейчас как никогда нужны командиры, которые могут думать не по уставу. Которые не боятся действовать в одиночку. Которые привязаны к Игре настолько, что у них нет иного выбора, кроме как побеждать.

Он наклонился, и его следующая фраза прозвучала тихо, но с леденящей откровенностью:

– Твоя задача, капитан Аосаги, отныне проста. Работать на износ. Защищать Империю. Быть тем самым «нестандартным оружием», которое мы можем бросить в самое пекло. Ты доказала, что можешь. Теперь докажи, что можешь делать это снова и снова. Цена за твою реабилитацию – твоя жизнь, каждый её виртуальный миг. Всё понятно?

Я кивнула, не в силах выговорить ни слова. Понятно было всё. Меня не простили. Меня использовали. Но сейчас это было лучшее, на что я могла надеяться.

– Твой пистолет уже возвращён в инвентарь. Можешь идти. На «Громыхе» тебя ждут. И, капитан… постарайся в следующий раз не падать в истерике на пол перед начальством. Это плохо для репутации.

Я поднялась на дрожащих ногах, отдала неловкий, корявый поклон и, спотыкаясь, вышла из зала. Сердце колотилось, смешивая облегчение, страх и странное, горькое торжество.

Когда я снова ступила на мостик «Громыхи», уже в полном капитанском обмундировании, ощущение было сюрреалистичным. Экипаж, увидев меня, замер на своих местах. Их профили светились смесью [Шок], [Недоверие] и редкого [Уважение].

А я, не отдавая себе отчёта, машинально вызвала из инвентаря «Капитанскую Волю». Тяжёлый пистолет материализовался в моей ладони. Я перекинула его на указательном пальце, сделав один неуверенный оборот – жест, который я видела в симуляторах у виртуальных ветеранов.